В интересах Рода (СИ)

Гарри зажмурился, чтобы сосредоточиться. Он старался вспомнить, как когда-то видел глазами Риддла и…
Через десять минут Поттер открыл глаза и тяжко вздохнул.
— Ты был прав, что мне теперь будет легче смотреть глазами Риддла, но все равно приятного мало. Я почти не чувствовал, не проживал все вместе с ним, но остальное не изменилось. Можно обрадовать Драко. Его мать успела сбежать. Я видел в памяти Риддла, как он грозится убить и ее, и самого Драко. Но больше я в памяти не рискнул рыться. А сейчас он своей змее обещает вкусного Люциуса, или тех, кто не сможет его освободить. Перед ним на коленях стоят какие-то маги, я не знаю их. Они очень испуганы. Наверное, это им предстоит освобождать Малфоя, — Гарри говорил все еще лежа. — Там весь пол был в красных пятнах.
  
— Я понимаю, ничего приятного ты не увидел. Скажи, твое присутствие Темный Лорд не обнаружил? — Северус заметил, что Гарри немного дезориентирован и рассеян.
— Нет. Я уверен, что нет. Правда, это оказалось не так просто, как я себе представлял, — признался Поттер. — И много сил уходит. Может, я еще не привык?
— Сейчас я тебе сделаю восстанавливающий чай. Потом ты мне расскажешь об увиденном. Очень подробно все опишешь, до последней складки на одеждах. Твои усилия должны приносить больше пользы, чем просто сведения о побеге Нарциссы и известие о готовящейся операции по освобождению Люциуса из Азкабана. Я попытаюсь расшифровать то, что ты видел, а видел ты больше, чем смог мне рассказать. Мы постараемся определить, кто стоял перед Темным Лордом. Поищем любые косвенные подсказки того, что он собирается предпринять.
— А если Омут памяти? — предложил Гарри.
— Не знаю. Но можно попробовать.
С этого вечера Поттер по два-три раза в неделю проводил короткие сеансы подглядывания. Чаще погружаться в сознание Темного Лорда было опасно из-за возможности разоблачения. Никто не собирался умалять способностей Риддла. Гарри реально оценивал свой потенциал и не рисковал, чтобы не потерять хотя бы такую возможность иногда узнать что-то важное. Северус после таких сеансов просматривал все в Омуте памяти, чтобы проанализировать подсмотренное Поттером. Директору решили не говорить, откуда информация, во избежание расспросов о реальных успехах Гарри в ментальных науках. Снейп заявил Альбусу, что у него остался канал связи с надежным человеком, но раскрывать его он не намерен. Дамблдор подозрительно на него смотрел всякий раз, когда Северус приносил известие о готовящемся карательном акте Пожирателей, но не настаивал на открытии имени источника данных. Так продолжалось до середины мая.
  *
В этот день Снейп пришел в кабинет директора, чтобы в очередной раз провести купирование проклятия на руке Дамблдора. После использования заклинания и обработки поврежденной области руки зельем Северус сидел в кресле и восстанавливал магические силы.
— Я вижу, ты недоволен чем-то. Все настолько плохо? — директора можно было подозревать во многом, но в невнимательности к мелочам — вряд ли.
— Плохо, Альбус. За эти восемь месяцев проклятье поднялось до самого плеча. На руке сдерживать его проще. Я не задеваю важных органов, когда отрезаю путь проклятью. Но ты должен понимать — я не могу перекрыть ему путь к твоей голове, не убив тебя. Прости, но я бессилен его сдерживать дальше. Это последний раз, когда я мог хоть чем-то тебе помочь, — Снейп говорил безразличным тоном, но все же он жалел этого старика, который очень часто был к нему несправедлив, но, тем не менее, по-своему, всегда поддерживал Северуса.
— Понятно. И сколько у меня осталось? — когда-то Дамблдор уже задавал этот вопрос, но сейчас он понимал, что не услышит о сроке в несколько месяцев.
— Думаю, до конца месяца. Может, немного больше. Но вряд ли, — честно ответил Снейп. — Я приготовлю тебе самое сильное обезболивающее, которое мне известно, — пообещал он, зная о мучительных болях, ожидающих Дамблдора в последние дни жизни.
— Что ж. Тогда откладывать разговор больше нельзя, — Дамблдор откинулся на спинку кресла. Он, конечно, предпочел бы не выглядеть таким немощным, но силы потихоньку уходили из его тела. — Северус, я хочу раскрыть тебе тайну и поручить, в связи с этим, очень ответственное дело, от выполнения которого зависит, сможем ли мы победить Тома. Мы… Уже не мы, а вы, — тон у директора был таким, словно он готовился произнести свою предсмертную волю.
— Я слушаю тебя, Альбус.
— Северус, я догадываюсь, что ты в курсе того, чему я учил Гарри в этом году. Ты ведь уже знаешь о крестражах? Гарри рассказал тебе? — проницательный взгляд директора прикипел к лицу Снейпа.
— Да, Гарри мне рассказал, — не стал отпираться Северус.
— Это хорошо, тогда тебе будет проще понять то, о чем я расскажу. Когда Том пришел в дом Поттеров и попытался убить Гарри, он неосознанно создал из мальчика свой крестраж. Ты должен знать, что уничтожить крестраж можно только разрушив сосуд, в котором тот создан.
— Предлагаешь мне сжечь Гарри Адским пламенем? — Снейп намеренно называл Поттера по имени.
— Нет. Том Риддл в своей гордыне рискнул создать не один, а шесть крестражей, разорвав свою душу на семь частей. Но придя убивать Гарри, он создал еще один — седьмой крестраж, о котором не знает и сам. Для того чтобы убить Тома окончательно, без возможности возродиться, необходимо эти крестражи уничтожить. Все, до единого. Гарри на втором курсе разрушил крестраж в дневнике Тома, я поплатился вот этим, — директор указал на свою черную руку, — когда уничтожил крестраж в кольце Мраксов. Есть еще крестраж в медальоне Слизерина, но его выкрали, и я не знаю…
— Мы нашли медальон и две недели назад разрушили его, использовав яд василиска, — спокойно сообщил Снейп. — Еще один в диадеме Ровены Рейвенкло уничтожен был в феврале. Не важно, как мы его нашли.
— Итого четыре, — Дамблдор старался не выглядеть очень ошеломленным. — Четыре уничтожены. Еще два. Я не знаю, в чем они созданы, это предстоит выяснить вам. Северус, когда они будут обезврежены, ты расскажешь Гарри о случившемся в Годриковой Лощине. Ты объяснишь ему, что для уничтожения крестража в человеке необходимо, чтобы сам создатель убил его. Северус, ты понял? Именно Том должен убить Гарри. Никто другой. Мы не знаем наверняка всех свойств крестража в мальчике. Даже Адское пламя может оказаться бессильным и не способным разрушить крестраж в нем. Ты же понимаешь, что этот крестраж уникален? Вдруг пламя убьет Гарри, но крестраж не погибнет, а найдет себе приют в любом живом теле, которое отыщет поблизости, так же, как в прошлом это случилось с маленьким Поттером? Ты обязан объяснить Гарри, что он должен умереть только от руки Тома, — глаза Дамблдора горели маниакальным блеском. — Это ко всему еще и ослабит Риддла, давая возможность справиться с ним.
— Альбус, а больше я ничего не обязан сделать?
Директор вздрогнул от того, каким холодом вдруг повеяло от Снейпа.
— Северус, но ты ведь понимаешь, что это необходимо. Иначе, Том будет снова и снова возрождаться. Гарри должен пасть от руки Тома.
— Это мы еще посмотрим! — неприкрытый вызов в голосе Снейпа очень не понравился директору.
— Здесь нечего смотреть, Северус. Если этого не сделать, то вся твоя жизнь, все твои мучения, смерть твоих друзей — все было напрасно.
— Я не допущу, чтобы Гарри погиб. Ни от руки Темного Лорда, ни от чьей-либо другой. Я не отдам Гарри смерти, — категорично заявил Снейп, смотря в глаза Дамблдору.
— Ты привязался к мальчику? Но я же предупреждал, чтобы ты был осторожен…
— Привязался? Нет, Альбус. Я не привязался к Гарри. Я полюбил его. Полюбил так, что никто теперь не отнимет Гарри у меня, — торжествующе заявил Северус, наблюдая за тем, как сказанное доходит до сознания директора. — Ты же всегда твердил, что любовь побеждает все.
  
— Она победила тебя, мой мальчик. Мне жаль, — Дамблдор говорил так, словно выталкивал слова из себя, ему не хватало воздуха, а удивление не уходило из глаз. Директор некоторое время помолчал, стараясь прийти в себя. — Мне жаль, но тебе придется смириться с потерей, Северус. Том Риддл погубит этот мир, если его не убить. А это возможно только одним способом — уничтожив все крестражи, созданные им. Тогда он станет обычным смертным, которого будет возможно убить. Если Гарри не пожертвует собой… Гарри должен спасти этот мир. Он поймет всю ответственность. Это его судьба!