Нелегкая поступь прогресса (СИ)

— Елизавета Алексеевна, вы поняли, о чём говорил многоуважаемый господин? — вполголоса спросил я жену.
— Признаться, не полностью. Вы же знаете, Юрий Сергеевич, что я ещё слаба в английском языке.
— Вот как? Этим людям следует дать понять, что неуважения к себе и своему флагу я не потерплю. — сказал я, и пошел вперёд. Надо же говорить ответную речь.
— Господа и дамы! — заговори я по-русски, и, улыбаясь несколько презрительно — Рад вас приветствовать на вашем прекрасном острове! Надо сказать, что та часть Англии, которую я успел увидеть, мне пришлась по душе: чувствуется весьма недурной уровень развития промышленности и более чем многообещающий потенциал развития. Вижу, что с этой страной вполне можно иметь доходное дело, и я его буду вести. Кое-что из продукции моих заводов вы видите здесь, на причале. Дорогие легковые автомобили смогут приобрести самые состоятельные господа. Господа и дамы не столь обременённые деньгами смогут приобрести себе автомобили несколько проще, их вы увидите несколько позже, может быть завтра: трюмы этого корабля заполнены именно моими товарами. Грузовики будут перевозить грузы, автобусы заменят ваши нелепые омнибусы, а дешёвые автомобили заменят ваших кэбов. Нет, я не собираюсь провоцировать беспорядки: кэбмены будут переучены, одеты в приличную форму и станут водителями такси, хотя аборигены наверняка будут звать их по старинке, впрочем, это их дело. Кто я такой, чтобы сокрушать традиции старой «доброй» Англии? Сейчас мы с супругой отправляемся привести себя в порядок после дальней дороги, а все желающие поучаствовать в торговле моими товарами, могут записываться на приём.
Развернулся и об руку с супругой пошел к русскому послу, демонстративно вставшему отдельно от англичан. Русский посол был невысок ростом, сухощавого телосложения, сразу видно, отличный спортсмен и солдат. Одет посол в мундир министерства иностранных дел, пошитый, это видно невооружённым глазом, у самого лучшего портного. Лицо умное, весьма смуглое, с живыми чёрными блестящими глазами. Смоляные волосы пострижены по петербуржской моде: аннинская причёска с длинной чёлкой, уложенной красивым изгибом. Уж не представляю, как куафер умудрился так уложить кудрявые волосы, но рука мастера чувствуется.
Причину моего и посла недовольства искать не надо, она на поверхности: Елизавета Алексеевна приходится родной сестрой русской императрице, и по её статусу наш визит проходит как неофициальный государственный визит. Следовательно, по международному протоколу, встречать её должен кто-то из королевской семьи, никак не ниже близкого родственника. А тут демарш — король вообще никого не прислал на встречу. Это раз. Два: никто, ни король или члены его семьи, ни кто-то из родственничков не пригласил нас пожить у себя. Вернее так: приглашения были, и некоторые вполне искренние. Но! Приглашали незначительные фигуры, и не во дворцы, а в квартиры, а нам нельзя ронять свой и государственный престиж. Поэтому все состоятельные английские родственники получат жёсткий ответ по самому больному органу своего организма, по кошельку, а вот те, кто не побоялся продемонстрировать к нам симпатию, наоборот получат возможность подзаработать. И другие виды поддержки получат, вне всякого сомнения.
И колонной, чётко выдерживая скорость и дистанцию движения, мы отправились в снятое нами поместье к центре Лондона. Выехавшие сразу после выгрузки два взвода Павловских гренадер уже заняли поместье, надо полагать, полностью его осмотрели, и приняли под охрану.
Русского посла, князя Семёна Семёновича Абамелик, вместе с его первым заместителем, Давидом Ивановичем Вражьиным, я пригласил в свою машину. Остальные посольские чины разместились ещё в двух автомобилях, и, судя по репликам, подслушанным мной, пока чиновники размещались по местам, пребывали в восторге, как от моей речи, так и от автомобиля. А то! В разработке дизайна внешнего вида и салона машины, участвовали видные художники.
— Семён Семёнович, в чём дело, почему особу императорской семьи не встретили подобающим образом? Скажу вам откровенно, автомобиль, в котором мы едем, предназначался королю, но теперь он сего подарка не получит. Согласитесь принять этот автомобиль? Второй, предназначавшийся старшему сыну короля, я подарю вам, Давид Иванович. И прошу вас, не делайте тайну из этой коллизии.
 
Князь поклонился с достоинством, и степенно ответил весьма подробно:
— Вам, Юрий Сергеевич и Елизавета Алексеевна, наверняка известно, что между Российской империей и Англией возникла некоторая напряжённость, спровоцированная именно английской стороной. Англичане изо всех сил демонстрируют нам своё неудовольствие, и прежний посол России, граф Толстой шел у них на поводу. За унижение престижа нашей державы в глазах старинного неприятеля, Толстой с позором снят с должности и под конвоем отправлен в столицу. Разумеется, в официальных документах слово неприятель не использовано, но суть от того не пострадала. Я, признаюсь вам откровенно, на должность посла попал случайно, и в основном из-за своей внешности. Дело в том, что государю требовался человек с неприятной для англичан внешностью, а тут я явился к нему на доклад. Разумеется, я не стал упускать свой случай, и немедленно согласился на предложение стать послом. Давид Иванович, кстати, тоже попал в случай, он работал в русском посольстве давно, как бы, не двадцать лет, но прежние англоманы его затирали. Так что карьер нами сделан огромный, и мы всеми силами стараемся оправдать доверие Его императорского величества. Для начала мы вычистили посольство и все подчинённые нам консульства от англичан и наших доморощенных англоманов. Вместо них подняли из ничтожества верных России людей. Теперь по существу вашего, Юрий Сергеевич, вопроса. Дело в том, что по причине межгосударственных и местных причин, русское посольство находится в жестоком противостоянии с внешнеполитическим ведомством Англии, и её правящим Двором. Последние события, связанные с организованной английским послом в Петербурге попытке мятежа, обострили отношения неимоверно. Я, признаться, поражён, почему вам вообще дали разрешение на визит. Впрочем, отсутствие на причале хотя бы второстепенного представителя правящего двора выглядит совершенно вызывающе, а потому даже хорошо. Ни один европейский монарший двор, как бы он ни был враждебен России, не одобрит нарочитого унижения августейшей семьи. Эдак сегодня англичане безнаказанно выкажут неуважение русским, а завтра будут делать то же самое по отношению к остальным? Нет, такого не потерпят. Посему, Юрий Сергеевич и Елизавета Алексеевна, мы с Давидом Ивановичем рекомендуем вам даже не распаковывать вещей, а не далее как вечером отправиться в другую страну, хотя бы и во Францию, она ближе всех.
А что? Мысль великолепная. Поворачиваюсь к супруге:
— Елизавета Алексеевна, я считаю резоны Семёна Семёновича весьма весомыми. Что же, по сему поводу, думаете вы?
— Полагаю, что совет чрезвычайно хорош, и я бы дала вам совет, Юрий Сергеевич, распорядиться загрузить обратно на корабль всё нами привезённое. На этом же корабле мы и отправимся. Мне бы хотелось посетить Испанию, если, конечно, сие пожелание не расходится с вашими планами.
— Решено! Так мы и поступим. — решил я — Господа, в поместье был подготовлен приём по случаю приезда, не откажите присутствовать на нем.
— Я знаю, что приглашения были разосланы в посольства всех государств, имеющих представительства в Лондоне и всем значительным людям Лондона.– осторожно спросил Давид Иванович — Что вы решили по такому случаю?
— Что же тут решать? Иностранцев примем, а англичанам я разошлю уведомления об отмене приглашения на приём. Отчалим же мы из такого негостеприимного города не сегодня, а завтра, сразу после приёма.
Приём прошел на высшем уровне. Гостей оказалось столько, что они едва уместились в немалых размеров бальном зале. Впрочем, значительная их часть, выслушав мою речь и комментарии моей супруги, разбрелись по кулуарам, обсуждать неожиданный казус, и возможные последствия этого казуса. Большинство гостей сходились во мнении, что король Англии и его советники совершили непростительную ошибку, и понесут неизбежные потери, по крайней мере, репутационные. Рассуждать на данную тему было кому: в арендованный мною дворец набились почти все иностранные аристократы, на сей момент гостившие в Лондоне.