Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)

— Тимур предложил мне жить вместе.
— Вот так сразу? — мама ахает.
А я понимаю, что нет, не сразу. Мы шли к этому шесть лет. Не слишком ли долго для того, чтобы откладывать еще на несколько лет?
— И я согласилась, — продолжаю, не отвечая на ее вопрос.
— Боже, дети, вы сведете нас с ума, — мама смеется по-доброму, но потом добавляет уже серьезнее: — Катя, ты уверена, что все окончательно выяснила отношения с Филиппом? Я очень боюсь, вдруг он может сделать тебе что-то плохое. Он, знаешь, не нравился мне никогда, и я уверена, от него жди беды.
  
— Мам, ну во-первых, я буду с Тимуром. А во-вторых, в отношениях с Филиппом поставлена точка, — и добавляю, вспоминая, как он напал на меня: — Жирная.
— Что ж, очень надеюсь, что так и есть, — мама проводит рукой по моим волосам, а я обнимаю ее.
Тимур отвозит меня домой, спешно прощается, объясняя, что ему срочно нужно отчитаться о проекте, над которым он работал всю эту неделю, пока мы жили у бабушки.
Я прохожу в квартиру и принимаюсь разбирать вещи, что-то сразу же отправляю в стирку, делаю легкую уборку.
Когда темнеет, в дверь звонят. Иду открывать, поворачиваю ключ в замке, но не успеваю и пикнуть, потому что ураган по имени Тимур сносит меня и прижимает к стене, жадно зацеловывает.
— Как же я мечтал об этом, — хрипло произносит.
Он тут же закидывает мои ноги на себя, поднимая меня за бедра, а я с готовностью обхватываю его за плечи.
Тимур передвигается по моей квартире, не разрывая поцелуй и не отвлекаясь ни на что. Опускает меня на кровать, зацеловывает лицо, направляясь по шее ниже до самой груди.
Снимает с меня одежду поспешно, будто и вправду боится опоздать.
Куртка его осталась его в коридоре; я тяну вверх футболку, а когда освобождаю Тимура от нее, кладу руку ему на грудь, исполосованную шрамами.
Замираем. Он напрягается.
Я поглаживаю их и поднимаю взгляд, говорю тихо, но уверенно:
— Я люблю тебя.
Черты его лица становятся мягче, он забирает мою руку, подносит ее к губам, целуя каждый пальчик и опускаясь ниже к запястью.
Одежда летит на пол, а мы с Тимуром отдаемся друг другу без остатка. Так, будто завтра может настать конец света.
Целуем друг друга, касаемся, ласкаем со всем страстностью, на которую только способны.
Невольно простреливает воспоминание о близости с Филиппом.
Боже, какой дурой я была. Ведь я бы никогда не стала бы с ним счастливой. Играла не свою роль, пытаясь убедить себя и окружающих в том, что так правильно.
Любить больно, но жить с нелюбимым больнее во сто крат.
Тимур дарит мне столько нежности, что я тону в ней. И как я жила без него столько нет? И ведь не жила вовсе — так, существовала.
Это плохо — быть настолько зависимой от человека?
Плохо любить так сильно? Если кажется, будто рядом с ним и не дышишь вовсе?
Когда за окном окончательно темнеет, а на город опускается ночь, мы с Тимуром по-прежнему не можем покинуть постель.
Я вожу пальцами по его груди и на каждом шраме оставляю поцелуй. Не могу насытиться, мне мало. Мне катастрофически мало.
— Расскажешь, откуда они у тебя? — спрашиваю осторожно. — Ты обещал рассказать.
Кладу руку ему на грудь и опираюсь подбородком о нее, заглядывая Тимуру в глаза.
Он не хочет говорить — это видно. Но мне важно знать.
— В тебя стреляли?
— Скорее в то место, где мы работали, — отвечает неохотно. В нашу базу прилетело несколько снарядов, начался пожар, на мне загорелась одежда. Меня вывели, обработали ожоги. Какое-то время я провалялся в больнице, но потом вернулся к работе. В общем-то, это все. 
— Как давно это было? Шрамы не выглядят свежими.
— Три года назад. 
— А пил ты потому что?..
— Накрыло. Посттравматический шок. В последний год со мной не было этого, но какого-то черта я сорвался тут.
— Я боюсь за тебя, — хмурюсь.
Мне не хочется, чтобы Тимуру было больно. Ни в физическом плане, ни в психологическом.
— Не стоит, — отвечает легко и оставляет на моей руке поцелуй. — Все давно позади, но если пойму, что проблема не ушла, то займусь этим, не переживай. Тебе нечего бояться. Я не причиню боль ни тебе, ни Наде.
  
Глава 48
 
Тимур 
Квартиру мы с Катей смотрели уже на следующий день. Мне не терпелось перевезти наши вещи и начать жить вместе.
— Ты торопишься, Тимур, — говорит отец.
— А ты Ольгу разве не сразу к себе забрал?
— У нас совсем все по-другому было, — не отвечает на мой вопрос.
Но я это делаю вместо него:
— Ты забрал ее, как только стало возможно — так ведь, бать?
Отец качает головой, улыбаясь, а я продолжаю:
— А если подумать, то, будь твоя воля, ты бы увел ее, не спрашивая мнения Ольги, — просто понимал, что давлением не добьешься ничего хорошего.
— Так, ладно, — поднимает руки, сдаваясь. — Когда ты все это успел понять?
— Брось, бать, — усмехаюсь. — Яблоко от яблони недалеко падает.
— Катя только пару недель назад разорвала помолвку с другим.
— А то ты не знаешь, что она не любила его. За два года они даже не съехались.
Отец трет подбородок:
— Полагаю, дело в Наде. Думаю, Филипп не хотел заморачиваться с чужим ребенком.
— Вот именно. Так что нет, пап. Мы не торопимся. 
Отец вздыхает:
— И как я упустил вас? Ведь если бы я заподозрил что-то, хрен бы отпустил тебя по контракту работать.
— Я же не был несовершеннолетним. Имел право идти на любую работу, — о подробностях умалчиваю. Не нужны они ему.
— Самое главное, что вы все-таки смогли найти общий язык, — отец продолжает размышлять. — Только ответь мне честно: ты с Катей из-за общей дочери?
Я даже замираю от этого вопроса. Смотрю на отца, пораженный тем, что он даже мысль такую допустил.
— Отец, я Катю шесть лет назад полюбил. Не передать, с какой силой, это и словами-то не объяснить.
— Что ж ты, когда возвратился домой, не попытался вернуть ее?
— Ну что тебе сказать? Я думал, она счастлива с другим. Кто я, чтобы мешать ее счастью?
— Не была она счастлива с Филиппом ни дня. И нам с Ольгой он не нравился. Скользкий, ушлый. Катю абъюзил. То не так, это не этак. Как она вообще выдержала с ним два года.
— Теперь вопрос закрыт. Фил не вернется, — усмехаюсь.
Филипп не сунется больше к Кате. Я все сделал для этого.
В течение недели был подписан договор о купле-продаже квартиры. Она новая, в ней никто не жил — готовили к продаже, так что работ тут нужно провести по минимуму.
— В комнату Нади надо купить занавески. Ковер в спальню хочу. И растения комнатные.
Катя загибает пальцы, перечисляя, что следует купить, а я киваю на все. В обустройстве быта я ноль, так что, раз она говорит надо, мое дело молча согласиться.
Еще неделю мы активно перевозили вещи и разбирали их. Катя не хотела жить на коробках, и я понимаю ее.
— Как мне тут нравится, Тимур, — она светится от счастья и падает мне в объятия. — Замечательный дом. И расположение идеальное. И сад рядом, и парк, и вся инфраструктура.
Катерина расплывается в улыбке и смотрит на меня с любовью.
Я провожу рукой по ее лицу, целую, и Катя тут же отзывается, целуя в ответ.
Вот. Именно об этом я и говорил — что знаю, как Катя умеет любить. Вопросов об обратном не возникает. Она открыта в этой любви и дарит ее, приумножая и заставляя меня тоже светиться счастьем.
Поднимаю ее на руки, уношу в нашу спальню. Там уже стоит вся мебель.
— Надо обновить квартиру, Кать, — говорю серьезно и опускаю ее на кровать.
— Разве мы еще не обновили? — смеется.
Оставаясь тут наедине, мы не раз не могли удержаться от близости друг с другом.
  
— Сделали, но мне кажется, надо еще.
Зацеловываю Катю, зависаем с ней, любя друг друга. Когда я достаю из кармана кольцо, Катя замирает, смотрит на него с восхищением.
— Какое красивое, — не сдерживается.