Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)

Не нравится им моя дочь? Что ж, это не мои проблемы. Мне проще уйти, чем выпрашивать у них любовь к своему ребенку.
Ближе к вечеру мы с Надюшей возвращаемся домой. Дочь устала, даже попросила вытащить ее из машины и отнести на ручках домой. И я сдаюсь, видя, что она и вправду очень утомлена. Глазки сами собой закрываются, даже не болтает, как обычно.
Кое-как поднимаю дочь и прижимаю к себе, несу ее к подъезду. Надо сказать, это непросто — Надюша тяжелая, а я, признаюсь, слабачка. Не только в эмоциональном плане, но и в физическом.
  
Надя обнимает меня за шею, и я перехватываю ее поудобнее.
Рядом хлопает дверь машины, привлекая мое внимание. Я оборачиваюсь, боясь увидеть Филиппа. Сейчас, с дочерью на руках, я совершенно точно не готова к выяснению отношений.
Но это оказывается вовсе не Филипп.
Тимур быстрым шагом подходит к нам и с готовностью протягивает руки. 
Уже привычно я передаю ему Надю, и теперь она уже его оплетает руками за шею, а Тимур отдает мне пакет, в котором я вижу коробку из кондитерской.
Кажется, кто-то сам себя пригласил на чай?
— Привет, дядя Тимур, — сонно говорит Надя и зевает.
— Привет, принцесса. Что, выгуляла тебя мама? — усмехается и поднимает глаза на меня.
Я не выдерживаю его взгляд. Слишком глубокий и внимательный. Просто не знаю, как мне теперь вести себя с ним. Что между нами происходит?
— Ты хотел погулять с Надей? — меняю тему и подхожу к подъезду, открываю дверь. — Наверное, не выйдет ничего. Она очень устала, даже сама до подъезда отказалась идти. Мы долго ходили, кормили уток…
Я тарахчу без остановки и смотрю куда угодно, только не на Тимура. А он, мне кажется, понимает, что я нервничаю, и не перебивает.
Тимуру стоило сказать, что он планирует приехать. Так я хоть знала бы, к чему мне готовиться, и не вела бы себя сейчас как идиотка.
— Я помогу тебе ее уложить, — сообщает тоном, не терпящим отказа.
Мы поднимаемся, и я открываю дверь в квартиру, пропуская Тимура с дочерью вперед.
Тот уже привычными движениями сажает Надю на пуфик, снимает с нее туфельки, куртку, шапку. Дочь сидит довольная, потому что я обычно не раздеваю ее, а заставляю делать такие вещи самой.
А тут счастье привалило в лице дяди Тимура. Или папы…
— Пойдем искупаемся, — увожу Надю в ванную.
— Кать, ты не против, если я кофе сварю? — спрашивает Тимур.
Моргаю, глядя на него, а он выгибает бровь.
И чего он ждет от меня? Зачем спрашивает? Как на это вообще можно сказать нет?
— Не против, — бросаю и ухожу купать дочь, а потом вытираю ее и переодеваю в пижаму.
Надя идет на кухню, подходит к сидящему на стуле Тимуру, который откладывает телефон, едва увидев дочь, и поднимает ее на руки, сажает к себе на колени.
— Готова укладываться спать?
— А ты мне сказку прочитаешь?
— Легко!
Я отключаюсь от их разговора и обвожу взглядом пространство своей кухни. Сейчас оно играет совершенно другими красками, здесь тепло и уютно. На столе две чашки с дымящимся кофе, в комнатах витает его аромат. Сильный мужчина воркует со своей крошкой-дочерью.
Особенно ярко это картина выглядит на фоне атмосферы вчерашнего ужина, за которым мне указали на мое место у порога.
К горлу подкатывает ком, глаза наливаются слезами, и я отхожу к окну, отворачиваюсь от них двоих.
— Пойдем, принцесса, — говорит Тимур. — Катя, ты подождешь меня?
Дергаюсь, услышав свое имя.
Киваю Тимуру, не глядя на него.
Вдвоем они уходят, а я опускаюсь на стул и поспешно вытираю слезы со щек и перевожу взгляд на чашки с кофе.
А ведь он пришел не просто так. Ему нужно поговорить со мной.
Мысленно собираюсь, готовясь к разговору. Когда звонит мой телефон, я подпрыгиваю на стуле.
— Привет, Ками.
— Катюха, помоги! — стонет Камила. — Я затопила соседей! Спаси меня.
— Еду.
Вскакиваю и тороплюсь в спальню. Объясняю Тимуру, что мне срочно надо уехать, и прошу его посидеть с Надей. Не дожидаясь ответа, убегаю.
Или все-таки сбегаю от важного разговора?
  
Глава 38
 
Катя 
— Хана мамулиным полотенцам, — Ками хнычет и бросает его в ведро, садится на бортик ванной, а я приваливаюсь к стене.
Полотенце, которым я вытирала пол, отправляется в то же ведро, что и первое.
— Да уж, Ками. Веселенький вечерок.
— Сантехник, гад, — Ками разводит руками, — нахимичил, когда унитаз чинил. А я сразу поняла, что ничего хорошего от него ждать не стоит.
— Давай я закончу тут, а ты иди и поговори спустись к соседям, спроси, не дошла ли до них вода.
— Я мигом.
Камила уходит, а я принимаюсь убирать в квартире после потопа.
Когда сестра возвращается, я уже выливаю воду и убираю ведра.
— У всех сухо. Спасибо, что помогла. Оперативно справились с бедой.
— Брось, — отмахиваюсь. — Хорошо, что ты мне позвонила.
— Идем, давай я, что-ли, чаем тебя напою? Надюша же с Тимуром? — и расплывается в улыбке, зараза: — Или спешишь домой, чтобы наконец воссоединиться с любимым?
Подхожу к сестре и шлепаю ту по плечу.
— Договоришься у меня!
Ками выходит из ванной, я иду следом за ней.
— Катюх, а что не так-то? Разве я не права?
— Нет у нас там любви.
Ками кривится:
— Мне-то хоть не заливай!
— Перестань! — ахаю.
Сестра вздыхает и смотрит на меня с мягкой улыбкой:
— Кать, ну хоть со мной-то будь честной. Я же не использую это против тебя, ты знаешь. Ты ведь до сих пор любишь его. Да, причинил боль, да, бросил. Все это было, и чувства, возможно, уже не те, смешались и злость, и разочарование, но любовь не ушла.
Я смотрю на Камилу и качаю головой:
— Я запуталась. И в своих чувствах, и в том, чего от меня хочет Тимур.
Сестра хватает меня за руку и заглядывает в глаза:
— А он говорил о чем-то таком?
— Ну… — мнусь.
— Катька! — Камила шлепает меня пальцами по лбу.
— Да ты обалдела! — отбрасываю ее руку.
— Говори!
— Не говорил он о любви! — трясу головой. — Сказал, что не любит меня, а испытывает ко мне чувства, которые душат его. Что он помешан на мне.
Камила расплывается в счастливой улыбке:
— И где тут не про любовь?
— Нет тут ни слова про любовь!
— Ты дурында, Катюх.
— Прекрати, Камила. Что ты хочешь от меня услышать?! — срываюсь на сестру.
— Что ты шлешь своего рыжего в пешее эротическое путешествие, а сама собираешь вещички и переезжаешь к Тимуру.
Качаю головой и выдыхаю.
— Ты не понимаешь, Ками. Столько лет я жила с твердой уверенностью в том, что меня не любят и никогда не любили. Что то, что было между нами, казалось чем-то важным лишь для меня, а для Тимура стало лишь приключением, — развожу руками. -— Ну вот, сказал он мне о чувствах. Признался в чем-то, что интерпретировать можно по-разному. И что, мне надо было счастливо поскакать к нему с криками: «Ура, барин смилостивился»? Я не могу поверить в его чувства, слишком долго он рассказывал мне о том, что их нет.
— Я же видела вас тогда, Катя, шесть лет назад, — Камила серьезнеет. — Я помню, как вы смотрели друг на друга.
— Как мы смотрели? — спрашиваю устало.
— Так, будто кроме вас двоих в мире нет никого другого. Он любил тебя! Я вообще удивлена, как мать с Ярославом не увидели этого!
— Ты была младше, могла напридумывать себе чего не было.
Камила качает головой, недовольная моим ответом:
— Зря ты так думаешь.
— Я верю в факты, — говорю твердо. — Не заставляй меня их перечислять. А взгляды… что мне до взглядов, когда поступки говорят сами за себя.
— Дай ему шанс! — выпаливает Камила и хватает меня за руки. — Просто попробуй!
— А что, если он говорил все это из-за Нади? — тяну руки, забирая их у сестры, и обнимаю себя за плечи. — Что, если он понял, что теперь его дочь будет жить с другим мужчиной, и не может допустить этого?
  
— Он бы не стал так поступать с тобой, — она говорит это уже менее уверенно.