Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)
— Кстати, — мама хмурится, — а как ты так быстро доехала из другого района к нам?
Я живу в минутах двадцати езды от мамы и Яра. А Тимур в паре кварталов. Конечно, мы домчали сюда минут за пять.
Твою мать…
И снова… снова мне надо врать. Я устала и от этого тоже.
— Я в пекарню недалеко от вас заезжала, хотела булочек купить, — вру, вдобавок выдавая маме еще и лживую улыбку.
Я все расскажу ей. Она обязательно узнает правду, просто не сейчас.
— Если вы не против, то мы с Надей поедем, — напоминаю о больном ребенке на руках.
— Пойдем, помогу тебе, — вызывается Тимур.
Ярослав смотрит на нас со странным выражением лица:
— Тим, а ты чего приходил-то?
— Так просто в гости, бать, — тут же отвечает Тимур. — Но раз такое дело, то я Кате помогу, а к вам завтра заеду.
— Ну ладно, — непонимающе пожимает плечами Ярослав.
И все понимают, что мы что-то не договариваем.
— Давай я возьму ее, Кать, — Тимур тянет к дочери руки. — А ты бери рюкзак с вещами. Он легче.
Не хочу отдавать ему дочь, но сдаюсь.
Надя не сопротивляется, она вялая и готова уснуть в любой момент.
Спешно прощаемся, уходим.
Когда садимся в машину, Тимур говорит:
— Стоит не затягивать с правдой и рассказать все Ольге и моему отцу.
Не отвечаю ничего, потому что сама понимаю: как ни крути, я останусь крайней.
Глава 30
Катя
— Дальше я сама, — протягиваю руки, чтобы забрать спящую дочь.
Вместо этого Тимур молча разбувается с Надюшей на руках.
Она уснула в машине так крепко, что даже не почувствовала, когда Тимур принялся доставать ее из машины.
— Где ее комната? — спрашивает вместо того, чтобы просто сделать то, о чем я попросила.
Можно было бы поспорить и встать в позу, но у меня больной ребенок, которому нужен покой и хороший сон. Ко всему прочему, уже нет сил бодаться с Тимуром.
— Вон та дверь, — указываю рукой на комнату дочери.
Тимур идет вперед, я за ним. Открываю дверь, пропускаю его, а сама открываю окно на проветривание, чтобы зашел свежий воздух.
Тимур укладывает Надю на ее кровать и становится над ней, разглядывая ее так, будто выискивает что-то очень важное для себя.
Но Надя не похожа на него внешне. Возможно, ближе к подростковому возрасту это поменяется и она начнет приобретать черты и отца тоже, но пока что в ее лице о Тимуре нет ни малейшего напоминания.
Я подхожу к дочери, аккуратно снимаю с нее брючки и кофточку, прикрываю легким покрывалом.
Пока я раздеваю Надю, Тимур осматривает комнату.
— Что она любит? Кукол? — кивает на батарею из кукол разных мастей.
Пожимаю плечами:
— Любит, да. Наряжаться любит, играть в готовку, рисовать, петь.
Я порываюсь рассказать Тимуру о том, как дочь устраивает мне импровизированные концерты, но все-таки молчу. Хочу, чтобы хоть это осталось моим.
— Идем, — подхожу к двери.
Достаточно разглядываний, пусть дочь поспит спокойно.
Вахтин оборачивается, смотрит на окно и потом поворачивается ко мне с хмурым выражением на лице:
— Зачем ты открыла окно?
— Чтобы заходил свежий воздух, а в комнате не было душно. От духоты температура снова поползет вверх, — отвечаю терпеливо.
— Она же замерзнет!
— С чего бы? Ее кровать на противоположной стороне от окна, дуть на нее не будет.
Тимур снова открывает рот, чтобы что-то сказать, но я перебиваю его:
— Вахтин, перестань, — отвечаю со злостью. — Надя болеет далеко не в первый раз. Я знаю, что нужно делать. А тебя я просто прошу выйти. Мы можем разбудить Надю, а ей нужен отдых.
Это срабатывает. Тимур выходит, а я прикрываю за нами дверь, но оставляю щелку, чтобы в случае чего услышать дочь.
Тимур бледен. И выглядит уставшим не меньше меня.
Наверное, гостеприимно было бы предложить что-то гостю, но он непрошеный, и я хочу остаться одна как можно скорее.
Будто читая мои мысли, Тимур подходит к входной двери и молча обувается.
Я устало приваливаюсь к стене в коридоре, обнимаю себя за предплечья.
— Скинь мне список лекарств, который прислал тебе отец, я привезу их утром, — Вахтин выпрямляется и смотрит на меня тяжелым взглядом.
Решаю не упрямиться. Это ради дочери.
— Я посмотрю, что из лекарств у меня есть, и скину, что нужно докупить.
Тимур кивает, соглашаясь.
— На что у Нади еще аллергия, кроме клубники? Что ей нельзя? Я хочу привезти ей завтра что-нибудь для поднятия настроения.
Пожимаю плечами:
— Она ест все, кроме клубники. Если хочешь, привези фруктов или ягод, она их любит.
— Понял.
Тимур отходит к двери, кладет руку на ручку и поворачивается ко мне:
— Предлагаю перемирие. Нам надо решить, что делать дальше и как все преподнести родителям.
Киваю, соглашаясь.
— Хорошо.
Тимур разворачивается и молча открывает дверь, уходит, не сказав ни слова.
Я закрываюсь изнутри и выдыхаю, но душе легче не становится. Меня будто придавливает тяжелой плитой.
Груз ответственности за решения прошлых лет, он такой.
Я принимаю душ, захожу к Наде, трогаю ее лоб, полностью открываю к ней дверь и иду к себе в спальню. Ложусь на кровать и впервые за вечер беру в руки телефон.
Очень много пропущенных от Фила. Я поставила телефон на беззвучный режим и не слышала его звонков. Помимо звонков, от него с десяток сообщений.
Судя по ним, он подумал, что я обиделась и не хочу с ним разговаривать.
И я вправду не хочу. Не сейчас, это точно.
Набираю сообщение: Надя заболела, а я устала. Позвоню завтра.
Отправляю, перечитываю.
Сообщение сухое, безжизненное. Ни грамма любви в нем нет.
Филипп принимается что-то печатать, но я переворачиваю телефон экраном вниз и ложусь, закрываю глаза, которые печет от слез и усталости.
Ночью у Нади снова поднимается температура. Сбиваем ее, пьем лекарства, спим дальше.
Утром она плохо ест, вялая, неактивная. Все признаки ангины налицо.
В дверь звонят, и я иду открывать.
— Я привез лекарства, — Тимур протягивает пакет из аптеки и еще парочку с фруктами и ягодами.
Забираю его, благодарю его.
— Я хочу увидеть Надю, — просит настойчиво.
— Проходи, — веду рукой, пропуская Тимура. — Только она вряд ли захочет с тобой общаться, вялая совсем.
— Значит, я просто посижу рядом, — отвечает вполне миролюбиво.
Тимур проходит в комнату, садится рядом с Надей, которая на диване смотрит мультики.
— Привет, принцесса, — говорит мягко. — Это тебе.
Протягивает коробку с куклой.
Надя улыбается.
— Какая красивая! Спасибо.
Мультики отходят на второй план, а Тимур помогает Наде достать куклу из коробки.
— Заболела, да?
— Принцессы тоже болеют, — отвечает Надя философски, а Тимур беззвучно смеется, не сводя внимательного взгляда с дочери.
Я опираюсь о дверной косяк, с улыбкой глядя на них.
В дверь снова звонят, и я иду открывать.
Первое, что я вижу, открывая дверь, это огромный букет белых роз. А следом рыжую макушку Фила.
Он очень некстати…
— Доброе утро, любимая, — он вручает мне букет, целует в щеку. — Мы вчера плохо расстались, я решил сегодня все исправить.
А я смотрю на него заторможено и понимаю, что сейчас будет скандал. Потому что Филиппу точно не понравится, что у меня дома находится Тимур.
Филипп опускает взгляд на обувь Тимура, а затем снова поднимает глаза ко мне.
— И как это понимать, Катерина? ___ Сегодня скидка 20% на Бывшие. Он твой сын, мэр https://litnet.com/shrt/Perp — Аленка, включай телевизор! Там твоего сына показывают! — вопит подруга в трубку. На экране пресс-конференция кандидата в мэры, прямой эфир. — Скажите, Иван Геннадьевич, — спрашивает мой сын-подросток, — вы женаты? Камера показывает Островского. Изменившегося. Статного, с тяжелым взглядом, которым он смотрит на моего сына. Нашего... — Официально нет, но моя будущая супруга будет представлена, — Островский говорит расслабленно. — Предвижу следующий вопрос и отвечаю: детей у меня нет. По залу идет гул смешков, шутка зашла. Когда смех стихает, сын снова подносит к губам микрофон: — Если детей нет, то кто тогда я? Ноги подкашиваются, я оседаю на пол. Сердце оглушительно колотится в груди. Что же ты наделал, сынок…