Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)
Пока идем к фуршетному столу через толпу гостей, я чувствую, как в моей груди ворочается какое-то странное ощущение. На нас бросают взгляды и улыбаются, умиляясь.
Еще бы. Уверен, мы выглядим колоритно. Неженка в рюшах и грозная туча.
— Поднимешь меня? — Надя хлопает глазками. — А то мне не видно.
Беру ее на руки и сажает себе на изгиб локтя. В нос ударяет запах.
Я никогда не мог подумать, что дети могут так пахнуть. Потому что это очевидно не парфюм.
Веду носом по пуху, выбившемуся из косы, внутри меня дергается все разом, сердце начинает щемить.
— Тебе не тяжело? — спрашивает меня.
— Ты как пушинка.
— А мама говорит, что ей стало тяжело меня на руках носить и поэтому она меня поднимает редко.
— Твоя мама хрупкая, тоже как и ты пушинка, а я тяжелый, сама же сказала. Мне не сложно.
Надя сканирует меня взглядом:
— А откуда ты знаешь, что мама как пушинка? Ты что же, носил ее на руках?
Вот тебе и ребенок. Все проанализировала и задала верный вопрос.
— Однажды носил, — говорю полуправду. — Твоя мама как-то ногу подвернула, я отвозил ее в травмпункт.
— Аа, — кивает, довольная ответом. — Дашь мне вон тот бутерброд?
Ставлю Надю на пол, беру бутерброд и протягиваю, присаживаясь перед ней на корточки.
Надя забирает у меня еду, принимается жевать.
— Ну как вы тут? Общаетесь? — Камила снова подходит со спины. — Тим, ты чего такой дерганый?
Потому что нервишки у меня в последнее время конкретно шалят.
— Отвлекся.
— Дядя Тимур, а дашь мне клубнику?
— На-дя, — назидательно говорит Камила и смотрит на племянницу строго.
— Я одну! — Надя складывает руки на груди, умоляя.
— Ну хорошо, одну так одну, — сдается Камила. — Только чур маме не говори, а то она нас грохнет.
Я беру из вазочки клубнику, вкладываю в пальчики Наде, и та принимается ее с жадностью есть.
— Ей нельзя клубнику? — спрашиваю у Камилы, недоумевая.
Сестра Кати криво улыбается.
— Ага. У нее аллергия на клубнику, — ведет бровью. — Но тебе же это так знакомо, да, Тимур? У тебя самого тоже, помнится, была аллергия на клубнику.
Цепенею.
Внутри, кажется, даже сердце биться перестает, от лица отливает кровь…
Камила бросает на меня последний насмешливый взгляд, берет Надю за руку и скрывается с ней в толпе.
Девочки, добро пожаловать в новую историю) https://litnet.com/shrt/929A Он женится… Мой любимый, самый родной и дорогой на свете мужчина встретил любовь всей своей жизни и теперь поведет ее к алтарю, не забыв пригласить и меня на это торжество. Впору разреветься, но не осталось ничего… Одна боль тупая внутри, как от ампутированной конечности. Разворачиваюсь, чтобы уйти, потому что еле держусь. — Что, даже не останешься? — спрашивает насмешливый голос его брата. Не оборачиваясь, показываю средний палец. — Странно. А я так надеялся на представление, Оли… Я бы посмотрел, как ты выдержишь помолвку своего бывшего мужа.
Глава 22
Тимур
Когда я был мелким, меня страшно плющило от клубники.
По телу распространялась сыпь, даже если крохотный кусок попадал в рот.
Отец-медик, конечно, быстро купировал эти приступы, но, увы, все закончилось тем, что мне просто настоятельно порекомендовали не есть эту ягоду.
Я не особо ее любил, поэтому легко исключил клубнику из потреблямых продуктов и в целом даже забыл о том, что у меня есть эта аллергия.
Смотрю в спину Камиле.
Ты что-то знаешь, да?
Какого черта ты сеешь смуту и в без того мою больную голову?
Ками подходит к Кате и Филу, передает племянницу матери.
На лице Кати читается тревога, которую она пытается скрыть. Камила кивает головой в мою сторону, и втроем с Филом они поворачиваются ко мне.
Видимо, Ками сказала, что мы только что общались.
Катя неловко улыбается вежливой, но абсолютно сухой улыбкой и поднимает руку, приветствуя меня.
Машинально киваю и опускаю взгляд на Надю.
Бесполезно искать сходство со мной, потому что дочь Кати похожа только на нее саму, просто маленькая копия. Моего ничего. Жадно вглядываюсь в девочку. Может, я что-то упустил? Проглядел? Родинку какую-то или родимое пятно?
Ведь вроде такие вещи передаются от родителя к ребенку.
Ага. Аллергия тоже.
Достаю из кармана телефон. Руки трясутся, как у алкаша, хотя я не пил ни грамма. Гуглю.
Буквы скачут перед глазами, как заведенные.
Статей на тему аллергии и наследственности просто море, но везде пишут примерно одно и то же: если есть аллергические заболевания у одного родителя, то у ребенка аллергия разовьется с вероятностью от двадцати пяти до пятидесяти процентов.
У Кати нет аллергии на клубнику, я помню, как она лопала ягоды, привезенные ее бабушкой из деревни.
В голове гул.
Компания Кати и Фила больше не смотрит на меня.
Филипп сидит на корточках перед Надей и что-то говорит ей со слишком сладкой улыбкой, но девочка не ведется, смотрит на него исподлобья.
Неконтролируемо внутри поднимается волна агрессии, неадекватной ревности.
Что, если она моя дочь?
Но ведь Катя наплела мне про разовый перепих с кем-то. Могла она пойти на это? Черт его знает, на что способна обиженная и брошенная девушка.
Напрямую подойду — не скажет, снова начнет втирать свою версию. Может, это и правда, но…
А если нет?
Отворачиваюсь от этой компании, хватаюсь за стол, с силой зажмуриваю глаза, пытаясь унять волну ярости.
Я не слышу музыки, гул голосов остался где-то позади, сейчас в ушах лишь шум сердцебиения.
— С вам все в порядке? — подходит один из коллег отца.
— Да. Спасибо, все хорошо, — бросаю и ухожу к выходу для рабочих.
Тут, на улице, в темноте, я приваливаюсь к стене у мусорных баков.
Чувства разом обостряются, начинают давить, душить.
Раньше я думал, что тяжелее быть не может. Считал, что предел достигнут. Но сейчас я понимаю, что нихрена — может быть больнее во сто крат.
Если она моя дочь, это меняет все. Абсолютно, блин, все.
Неожиданно я осознаю, что сама мысль о том, что у меня может быть дочь, вкупе со всей прочей растерянностью, дает четкое понимание: я никогда в жизни не откажусь от нее.
У курящего рядом официанта стреляю сигарету. Может, хоть так посветлеет в мозгу?
Кое-как собираюсь, возвращаюсь в ресторан.
Сканирую зал, который забит по большей части врачами. Тут бывшие одногруппники отца, коллеги из предыдущих мест работы и кое-кто из нашей больницы.
Хирург, гинеколог, узист, анестезиолог, аллерголог…
Светлана Юрьевна, кажется, так ее зовут. Женщина стоит в кругу других гостей и смеется, что-то обсуждая.
— Добрый вечер, дамы, — буквально врываюсь в их компанию.
Они испуганно округляют глаза, явно считая меня несколько не в себе.
— Светлана Юрьевна, я украду вас на пару минут, — бесцеремонно тяну ее в сторону.
Она что-то пытается сказать, но мне плевать.
— Скажите, это правда, что аллергия передается от родителей к детям?
— О чем ты? — моргает несколько раз, собираясь с мыслями. — Аллергия на что?
— Клубника.
— Пищевая аллергия часто передается от родителей детям. Вернее, по наследству передаются не клинические проявления аллергии, а предрасположенность к ней. Однако наличие наследственной предрасположенности не означает неизбежность болезни.
Я же слышу «бла-бла-бла».
— Передается? Да или нет? — выхожу из себя.
— Да, но… — выставляет палец.
— Еще вопрос, — перебиваю ее. — Что нужно для теста ДНК?
Светлана Юрьевна моргает, я определенно ее пугаю.
— В идеале кровь, но подойдет волос, слюна.
— Спасибо, — аккуратно разворачиваю ее и подталкиваю обратно.
Я хамло?
С большой долей вероятности да. Но у меня тут привычная жизнь рушится, нет времени на вежливость.
Волос, значит.