Кот Шредингера (СИ)

Грифон резко развернулся и бросился на меня. Его клюв, из которого повалил едкий черный дым, раскрылся, намереваясь перекусить мой череп. В его сознании больше не было покорности. Там вспыхнуло нечто древнее, злое и бесконечно голодное.
— «Назад!» — мысленный окрик Фарида ударил по моим нервам.
Археолог, каким-то чудом нашедший в себе последние крохи сил, выбросил вперед лапу. Ослепительно-белая вспышка стана — его фирменная печать — ударила грифона точно в лоб. Птицу отбросило назад, она рухнула на землю, судорожно скребя лапами по камням и вырывая куски породы.
  
— «Не приближайся к нему!» — передал Фарид, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах. — «Смотри на кристалл, Артур. Он потемнел».
Я взглянул на остатки кристалла в своей ладони. Из багрового он превратился в угольно-черный.
— «Энергия, циркулирующая в твоей системе, получила доступ к новым каналам», — Фарид подошел ближе, его взгляд был прикован к бьющемуся в конвульсиях грифону. — «Твой текущий уровень отдачи вырос. Это привело к переизбытку энергии, которая через печать контроля ударила по твоему питомцу. Ты активировал его темные аспекты. Это мутация, Артур. Чем больше в тебе силы, тем выше требования к контролю. Если ты дашь слабину — энергия начнет менять всё вокруг под свои нужды. Еще секунда, и он полностью переродился бы в дикую тварь, для которой ты — просто кусок мяса, напичканный маной».
Мне пришлось потратить следующий час, чтобы превозмогая собственную тошноту от передозировки маны, заново выстроить печать приручения. Это было похоже на попытку удержать за хвост разъяренного аллигатора. Грифон смотрел на меня обновленными черными глазами, в которых теперь не было ни капли животной преданности — только холодная расчетливая ненависть и признание более сильного хищника. Мы приручили его снова, но теперь это была не птица. Это был мутант, связанный со мной цепью из боли и темной магии.
— «Теперь он быстрее», — заметил Фарид, глядя на то, как грифон расправил крылья, ставшие широкими и острыми. — «Но он будет ждать твоего первого промаха, чтобы вырвать тебе горло. Добро пожаловать на новый уровень, Артур. Здесь сила стоит дорого, а контроль — еще дороже».
Я молча взобрался на спину зверя. Кожа птицы стала жестче, холоднее. Мы были готовы лететь дальше, но цена этого перелета начала расти по экспоненте.
Мы снова поднялись в воздух, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая африканскую саванну в цвета запекшейся крови. Мой обновленный грифон летел иначе: его движения стали резкими, почти дергаными, а в каждом взмахе крыльев чувствовалась избыточная давящая мощь. Я ощущал его ярость через печать — она больше не была слепой, она стала холодной и ждала своего часа.
— «Держись русла реки», — передал Фарид. Его голос в моей голове звучал всё так же устало, но в нем появилось новое напряжение. — «Вода — лучший ориентир и единственный шанс на жизнь в этом пекле».
Внизу показалась извилистая лента Нила. Река больше не была колыбелью жизни в привычном понимании. Ее воды имели металлический оттенок, а берега были изрезаны глубокими бороздами, словно здесь регулярно проползали существа размером с железнодорожный состав. Но наше внимание привлекло другое.
Саванна под нами пришла в движение. Это не была охота или обычная миграция. Тысячи существ, от мелких ящеров до колоссальных многоногих тварей, похожих на ожившие скалы, неслись на юг. Они двигались единым плотным потоком, игнорируя друг друга. Хищники бежали бок о бок с жертвами, не пытаясь атаковать. Огромные слоноподобные монстры с костяными наростами на бивнях просто растаптывали тех, кто был меньше, не сбавляя хода.
— «Смотри, они уходят от русла на юг, — Фарид указал рукой вниз. — Словно там, впереди, вспыхнул пожар, который не виден глазу».
— «Но там нет огня», — я прищурился, вглядываясь в горизонт. — «И запаха гари нет. Только пыль».
— «Это не пожар, Артур. Это страх. Первобытный ужас перед чем-то, что ломает саму структуру этого мира. Птицы исчезли еще полчаса назад. Воздух становится… мертвым».
Я почувствовал, как шерсть на моем загривке встала дыбом. Фарид был прав. Внизу царил хаос бегства. Твари бросали свои гнезда, молодняк, добычу. Они убегали от того, к чему мы летели на полном ходу. Это было в высшей степени подозрительно. В этом мире монстры редко боялись чего-то, кроме природной катастрофы или себе подобных гигантов. Но здесь бежали все.
— «Нам стоит сбросить скорость или уйти выше», — передал я, сжимая ментальные поводья. Мой грифон нервно дернул головой, его черные глаза бешено вращались. — «Птица на пределе. Она чувствует то же, что и они. Впереди аномалия. Если даже местные гиганты дают деру, значит, мы летим прямо в пасть к дьяволу».
— «Будь осторожен», — отозвался Фарид. — «Не думаю, что в воздухе нам что-то угрожает. Нужно просто быть внимательными».
Мы продолжали полет, чувствуя, как статика начала покалывать кожу. Воздух густел, становясь вязким, будто мы летели не через атмосферу, а через невидимый кисель. Тишина в небе стала абсолютной, нарушаемой только свистом ветра в перьях и тяжелым дыханием наших мутировавших зверей.
Катастрофа случилась мгновенно.
Я помнил описание портальных барьеров из пояснений Клэр — те самые невидимые сферы, которые неизвестные создатели возводили вокруг порталов. Да и сам в свое время успел немного их изучить. Это не просто щиты, это зоны искаженной реальности, где физика перестает работать по привычным правилам. Но одно дело — встретиться с ними на земле, и совсем другое — врезаться в такую стену на скорости пикирующего ястреба.
Воздух перед нами внезапно перестал быть прозрачным. На долю секунды пространство пошло трещинами, словно разбитое стекло, а затем мы ударились. Это не было похоже на удар о стену — это было ощущение, что каждая молекула моего тела внезапно решила остановиться, в то время как инерция продолжала толкать вперед.
Раздался звук, похожий на звон тысячи разбивающихся ламп. Мой грифон даже не успел вскрикнуть. Его тело просто смяло о невидимую преграду. Я услышал жуткий хруст — это ломались кости птицы и мои собственные. Печать в затылке вспыхнула ослепительным белым пламенем, выжигая сознание. Мир перевернулся, превращаясь в безумный калейдоскоп из синего неба, рыжей земли и ошметков черных перьев.
Падение казалось бесконечным, хотя длилось всего несколько секунд. Удар о землю выбил из меня остатки жизни.
Я пришел в себя, захлебываясь собственной кровью. Сознание возвращалось рывками сквозь пелену невыносимой боли. Я лежал на выжженном пятачке земли, придавленный тушей своего мертвого грифона. Птица была превращена в кровавое месиво — удар о барьер и последующее падение не оставили ей шансов.
— «Сращивай… черт… сращивай…» — хрипел я сам себе.
Моя регенерация, подстегнутая остатками энергии кристалла, работала в аварийном режиме. Я чувствовал, как мои кости — обломки ребер, раздробленная голень, предплечье — начали двигаться под кожей. Это была отдельная пытка: чувствовать, как острые края срастались, как рваные мышцы сплетались заново. Хруст, щелчок, вспышка белой боли. Я кусал губы до мяса, чтобы не орать, понимая, что в этой тишине мой крик будет слышен на мили.
Спустя вечность я смог встать. Ноги дрожали, мир плыл, но я был жив.
— «Фарид!» — позвал я мысленно.
Тишина. Канал связи был мертв, словно его никогда не существовало. Я огляделся вокруг. Меня окружали джунгли. Хорошо, что я неплохо видел в темноте. Я попытался понять, в какой стороне от меня мог упасть Фарид. Осознав, что это бесполезное занятие, попробовал принюхаться. С двух сторон от меня тянуло жареным мясом и подпаленными перьями. Один источник — это мой грифон, а второй надо проверить.
  
С трудом передвигая конечностями, побрел в ту сторону. Через метров сто заметил за одним из деревьев что-то похожее на воронку. Упав на землю, медленно и осторожно пополз в ту сторону. Возле барьера лучше всегда перебдеть, чем просто сдохнуть. Я дополз до воронки, надеясь увидеть Фарида. Но там лежал только его грифон — такой же изуродованный труп, как и у меня. Но самого археолога не было.