Тень (СИ)

Пройти к нужному мне человеку оказалось не просто, а очень просто. «Пропуск на посещение», подписанный главным врачом прекрасно поменялся тысячной купюрой. За аренду драного халата, сорок второго размера я дал пятьсот рублей, но халат накинул свой, что остался у меня от старой работы, ну а дальше никаких препятствий не было. Когда я, предварительно постучав, зашел в отдельную палату, мордатый депутат с кем-то разговаривал по телефону. Я скромно сел на стульчик в уголке. Мордатый недовольно поморщился, но разговор не прервал.
  
— Да, Алексей Васильевич, раз следствие не хочет расследовать это дело, я полностью согласен с вами, что этот фарс надо прекращать. Да, я переговорю с телохранителем, чтобы он дал показания, что его пистолет случайно выстрелил. Да, постараюсь за три дня решить этот вопрос. Конечно, эти «коммуняки» могут попробовать все извратить. И вам, Алексей Васильевич, здоровья. Я позвоню, как только что-то конкретное будет.
Положив телефонную трубку на рычаг аппарата, депутат уставился на меня, как солдат на вошь.
— Что вы приперлись? Я уже сказал, что с психиатром разговаривать не буду…
— Семен Семенович… — я, в защитном жесте, выставил перед собой портфель: — Успокойтесь, не надо нервничать. Я не психиатр, и вообще не врач…
— А кто вы? На следователя прокуратуры не похожи?
— Я не служу в прокуратуре. Я представитель предприятия, с которого вы с вашими подельниками украли строительные материалы на постройку вашего, вернее нашего, замечательного дома…
Следующие десять минут депутат орал, как недорезанный. Слава Богу, для посещения столь высокопоставленного лица я выбрал выходной день, когда в отделении из врачей присутствовали только пара медицинских сестер и дежурный врач. Девушек в белом халате на сестринском посту не было, поэтому на крики депутата никто не прибежал и меня никто не вывел из отделения. Депутатский ор закончился броском в меня подушкой, которую я ловко поймал и отправил обратно, в голову народного избранника.
— Ты что, охуе…? — мордатый отнял подушку от лица и внезапно успокоился.
— Да это ты оху… — я переставил стул поближе к депутатской кровати, но на дистанции, чтобы обитатель ложа не мог меня схватить. Больно здоровый он был, а причинение физических увечий больному в мои планы не входили.
— Слушай сюда внимательно, второй раз повторять не буду. — я раскрыл портфель с бумагами: — По факту кражи строительных материалов с нашей площадки и строительства твоего дома из ворованных блоков и плит дело уже возбуждено. Там слишком много исполнителей, чтобы ты мог что-то порешать, особенно сейчас…
Я ехидно ткнул пальцем на стенку, где висел плакат с фото моего собеседника, только облаченного в хороший костюм и выбритого, с призывом голосовать за его партию, после чего продолжил:
— Добиться, чтобы жулики дали нужные показания, и сделать тебя соучастником этого преступления — это как два пальца… А еще можно наложить арест на твой домик, в рамках гражданского судопроизводства, а потом и земельный участок у тебя отжать… А в этом доме будет жить более достойный человек…
— Да ты что, сучонок⁈ — взревел мордатый: — Ты забылся, с кем разговариваешь⁈ Да от тебя завтра мокрого места не останется!
— Ладно, ладно! — я примирительно поднял ладони, огораживаясь ими от буйного политика: — Признаю, перегнул. Сейчас достойный человек и дом такой площади — понятия несовместимые. Хотел еще посоветоваться, как с опытным политиком. Нам завтра две тысячи человек куда лучше вывести — к отделению вашей партии или Городскому Совету? Ну, чтобы тебя точно из списка депутатов навсегда вычеркнули.
— Какие две тысячи человек? — переспросил депутат. Признаю, способный малый, смог вычленить из моей речи главное.
— Я же сказал, в представляю Завод, у нас две тысячи работников по штатной численности. Ты обворовал нас и считаешь, что «генеральный» это спустит на тормозах? Две тысячи рабочих, конечно, не выведут — это я погорячился, надо же кому-то Город к зиме готовить. Но, тысяча точно выйдет, а, с членами семьи, как раз две тысячи наберется. А там и коммунисты со своими бабками и дедами подтянутся. Как ты смотришь на плакаты — «Депутат Сорокин — вор»? Мне кажется емко и все по делу.
Депутат быстро пришел в себя — несколько раз вздохнул, повертел головой, размял шею, а потом спросил прямо — чего я добиваюсь?
— Понимаешь, мне надо в списки от вашей партии протолкнуть одного человечка. То, что на выборах она победит — я уверен, но вот воткнуть ее в число кандидатов от вашей партии и провести, через все бюрократические рифы — нужна бескорыстная помощь опытного человека.
— Она?
— Она. Врач «скорой помощи».
— И что я за это получу?
— Я забываю про твой дом…
— Но ты не единственный, такой умный…
— Да, согласен, риск есть, но только я могу пойти к вашим конкурентам и выложить эту историю. А еще занести им денег. Уверен, они легко поменяют морщинистого ветерана-отставника на молодую красивую докторшу, которая через день совершает подвиги, спасая людей.
— Подвиги? Через день?
— Я сейчас работаю над этим, подвиги будут.
Мы еще минут десять поторговались, но договорились по основным вопросам.
  
Глава 19
 
Глава девятнадцатая.
Рейдерский захват.
Август 1994 года.
Частный дом в центре Города.
— Признавайся, это ты прислал вчера корреспондента?
Я открыл глаза и тут же закрыл — надо мной нависала, очень сердитая, доктор Кросовская.
— Признаюсь — я. И не только на вчера, он с тобой будет две недели ездить.
— Зачем? Он мне сильно мешает, лезет под руку со своим фотоаппаратом, постоянно задает дурацкие вопросы…
— Потерпишь. Ты теперь не просто рядовой доктор, ты теперь юное лицо Городского отделения Либеральной партии…
— Почему Либеральной? Мне они не нравятся, там у них главный — дундук какой-то…
Ну да, есть такое дело. Глава Городского отделения похож на деревянного дуболома, обряженного в камуфляж. Но это только маска, сурового старого солдата, не знающего слов любви, на самом деле он далеко не дуболом.
— Ира, придется потерпеть. Тем более, что в партии власти тебя совсем не ждут, ни за какие деньги, а у коммунистов все еще печальнее. Так вот…
— Ты что, еще и деньги заплатил?
— Ну не совсем деньги, скорее бартером рассчитался…- я вспомнил торг в больничной палате: — Но заплатить пришлось…
— И что с этим журналюгой? Ты имей в виду — мне с больными хлопот полон рот, а тут еще этот… «Доктор, а зачем вы это делаете?» — передразнила Ира кого-то, постаравшись скорчить отвратительную рожицу: — Мне одна бабка после этих вопросов знаешь какой скандал устроила⁈
— Ира, солнышко…- я присел на кровати и ухватив горячее тело подруги, жадно прижал ее к себе: — Привыкай. Скоро в нашей областной «молодежке» выйдет серия репортажей под лозунгом «Журналист примеряет профессию». Там три репортажа будет посвящены героическим будням врача «Скорой помощи», доктора Кросовской.
— Да ну тебя! — Ира шлепнула меня ладошкой по руке, что поползла под тонкую ткань водолазки: — Я иногда не знаю, ты шутишь или нет…
— Все! Забудь про шутки. Все слишком серьезно. Мне от тебя надо, чтобы ты получила решение собрания трудового коллектива, что он на общем собрании выдвинул тебя кандидатом в депутаты…
— Паша, я конечно попробую, но ничего не обещаю. И у нас всех собрать — проблема еще та. Ты же знаешь, что у нас врачи и фельдшеры сутки через двое работают?
— Ира…- я поцеловал девушку в ладошку: — Все в твоих руках. Ты же с других смен народ знаешь?
  
— Ну конечно знаю.
— Так завтра не спи до обеда, а на «пересменку» сбегай и собери у них подписи, образец я тебе сегодня вечером дам…
— Нахал! Я не сплю до обеда! — меня попытались стукнуть, но я соскочил с кровати и принялся одеваться — итак на работу опоздал, уже на два часа.