Всплыть со дна в поселке Воровского (СИ)
— Ой, можно как-нибудь без меня? — выкручиваюсь из объятий Холодильника и спасаюсь бегством на кухню.
Даша в трауре. Сегодня годовщина со дня смерти Оззи Осборна — ее абсолютного кумира. Она стоит у окна, качая головой и подпевая хриплому вокалу. Ее пальцы барабанят по подоконнику, почти в точности повторяя сложный гитарный риф. В глазах наверняка даже не скорбь, а целый апокалипсис, но я их не вижу, Бабочкина не поворачивается
— На, заешь тоску. — Я протягиваю пакет с мороженым, будто делаю подношение к алтарю. — Ты же знаешь, он отправился прямиком к Сатане: как принц тьмы, как демон рок-н-ролла, как голос поколения.
— Ох, и не говори, — уныло хлюпает носом Дашка. — Ушла эпоха.
Мальчишки — иначе и не назовешь наших оболтусов — заканчивают изучение Витькиных наработок. Теперь у него на каждую легенду свое досье: упоминания в истории, газетные вырезки, символизм в литературе. Хобби принимает масштабный оборот, и я побаиваюсь, что все это закончится учреждением частного детективного агентства.
Друзья быстренько проводят нам экскурсию по квартире: до окончания ремонта мы сто раз тут были — помогали красить, шпатлевать, заливать пол. А вот потом выпали из процесса на время медового месяца. Путешествие длилось всю весну — съездили навестить пожарно-хоккейную команду Августа, — кажется, будто нас целую вечность не было дома: голубки уже и пространство обжили, и даже перестановку сделать успели.
В новом жилище безупречно чисто, пахнет свежей мебелью и какими-то авторскими диффузорами. Кухня огромная, светлая, с островом — мечтой всех домохозяек — и двухстворчатым холодильником. Витька не мог иначе, искал морозильного богатыря под стать себе.
Садимся обедать: ребята приготовили черные бургеры и угольный ризотто, все подкрашено чернилами каракатицы — дань уважения князю тьмы. Мы с Августом с опаской переглядываемся, прежде чем впиться зубами в сомнительные яства.
— Август, ну как Алла? — интересуется Дашка. Справляется со вторым по счету переходным возрастом?
— У меня не было переходного возраста, я всегда был паинькой. Но Юлик за нас двоих дал жару, — поджимает он губы.
— Огонь! — улыбается Дашка, складывает пальцы козой и трясет головой. — Настоящий рок-н-ролл!
— Ой, скоро и ты хлебнешь по полной! — покатываюсь я со смеху. — Он решил, что хочет с сентября в студию твою записаться.
Дашка давится черным, как смоль, лимонадом, который они с Витей, судя по всему, намешали из активированного угля и семян чиа. Как бы нам всем после такого детокса коней не двинуть. А то станем еще одной живой легендой: «четыре черненьких чумазеньких чертенка»… Все как в тех постановках, что Бабочкина и тетя Люда ставят с детьми в школе для начинающих артистов.
Сколько лет расследование по делам «Высшей лиги» болталось, как списанное за истечением срока давности? Почти двадцать! Родственники и близкие акционеров уже и не верили, что справедливость когда-то восторжествует. Однако материальные доказательства — останки, обнаруженные в карьере, — позволили идентифицировать пропавших и передать тела родственникам для захоронения. Анфису и Диму мы упокоили рядышком друг с другом, в красивом и тихом месте с видом на сосны. Проводить их в последний путь пришел весь поселок.
Суд обязал банк разделить доходы с депозитного счета между наследниками альянса — Август с Юликом тоже получили свои доли. Решение братьев было единогласным: пустить деньги на то, чтобы отдать дань уважения Анфисе и подарить жизнь ее наследию.
Мы провели ревитализацию магазина «Девятый»: под руководством Витьки сделали простенький косметический ремонт, а Алла помогла с дизайном: теперь это «Театр-студия им. Анфисы Ланиной». У академии огромный потенциал: проработанный бренд — я лично занималась, — хорошенький желтый автобус, который развозит учеников по домам после занятий, и программа репертуара на все сезоны.
— Ой, не-не-не! Не хватало нам бунтаря с острым язычком на сцене! Только мы с тетей Людой авторитетом у детей заручились! С чего это он решил в театралы податься?
— Без умолку говорит, что Соня у тебя занимается, — без зазрения совести сливает Август все секретики младшего Голицына.
— Пф-ф, еще бы! Соня — звезда! На ней все держится!
— В общем, готовься, Даш! Мы тебя предупредили.
Когда закончилось следствие и жизнь в поселке медленно начала возвращаться в привычное русло, первым делом Август попытался перенять ремесло своего деда — мастера по металлопластике. Его пробной и единственной работой стала реставрация крылатой стражницы. Результат вышел настолько выразительным, что монумент обрел сходство не с ангелом-хранителем, а с исполинским козодоем, пережившим двойной удар током. У местных хранительниц очага подскакивало давление всякий раз, стоило им пройтись мимо священной реликвии. Пришлось срочно нанимать профессионалов.
Сверяясь с образцами дедушкиной мебели, которая к тому времени уже перебралась из подвала на террасу и заняла почетное место в доме Голицыных, реставраторы вернули памятнику ангельское выражение лица. Загляденье! Небожительница расправила крылья и вновь излучает спокойствие и уверенность.
После бесследного исчезновения Дениса Голицына структура, которой он покровительствовал, лишилась защиты. Полицейские, превысившие должностные полномочия в отношении Вити, стали уязвимы. Тут-то мы и схлестнулись с ними в борьбе за правосудие: мы скрупулезно фиксировали все повреждения на его теле, каждый оторванный волосок, каждое капиллярное кровотечение и составляли протокол. Документ со снятием побоев, про которые Холодильник все время твердил: «Да это ж просто царапина! Вы бы видели, как я им физиономии разукрасил», — выступил неоспоримой доказательной базой. Нам удалось достучаться до прокуратуры, провести реструктуризацию всего полицейского отделения и даже выбить из государства нехилую компенсацию.
Отчасти дело двигалось так активно благодаря тому, что Витя стал местной легендой, а отчасти из-за того, с каким остервенением Дашка занималась бумагами. Скажем так: за покупку холодильника она с Витей с лихвой рассчиталась — часть сотрудников была отстранена от службы, часть — осуждена. Освободившиеся должности заняли новые кадры, и жизнь городка сразу пошла в гору. Витя теперь известен всем в Электростали от мала до велика, да и вообще ему пророчат карьеру в мэрии.
Деятельность по восстановлению статуса Аллы вытянула из нас куда больше сил и энергии. Денис Голицын оформил ее как полностью недееспособную: юридически она была исключена из правового поля. Голицын-старший временно поместил ее в закрытое учреждение для лиц с тяжелыми психическими расстройствами, ну а что он собирался сделать с ней после выписки — одному богу было известно. Кара за побег за рубеж и кражу сына была бы смертельной.
Пока мы искали хороших специалистов, Алла с Августом много беседовали о прошлом. Она рассказала историю знакомства с Голицыным-старшим: Денис нанял ее в двухтысячном году как приходящую няню. Состояние подопечного ребенка ее тревожило: было очевидно, что малыш не получает должной заботы. Однако она понимала, с каким человеком имеет дело, и решила пойти на хитрость: сначала напросилась на должность постоянной горничной, ну а затем, когда втерлась в доверие, убедила его жениться на себе. Все твердила, что по чину положено иметь кроткую, покорную и миловидную жену: только так он займет должную позицию в обществе. Поступательные уговоры сработали, и так Алла смогла остаться в жизни Августа. Правду гласят репосты на стенах «ВКонтакте»: герои не носят плащи — они носят шрамы, а мать — это ангел, которому Бог разрешил жить на земле.
В итоге мы привлекли сторонних экспертов и заказали судебно-психиатрическое исследование. Вывод был очевиден: у Аллы отсутствуют патологии, служащие юридическим основанием для ограничения ее дееспособности. Заключение независимых медиков стало ключевым аргументом для иска, и суд удовлетворил наши требования.
Теперь Алла строит жизнь по собственному проекту: работает с пространством, светом и фактурой, преобразует пустые помещения в функциональные экосистемы. Процесс разработки дизайнов интерьеров является для нее и арт-терапией, и главной отдушиной в жизни, если не считать любовь к сыновьям-проказникам.