Всплыть со дна в поселке Воровского (СИ)
В итоге Август вваливается в мою спальню и столбенеет. Дар речи к нему возвращается не сразу, сначала он придирчиво оценивает жокейский «лук», который я заготовила для сеанса с пользователем под ником «Фишер».
— Вы уздечки-то расцепить потом сможете? — заливается он таким шкодливым смехом, что я невольно вспоминаю, как в юности мы вместе угорали над мемами.
А теперь я для него мем…
Только ближе к полудню, сплавив с глаз долой обоих парней, мы отправляемся штурмовать аптеки: необходимые препараты, скорее всего, придется собирать по соседним населенным пунктам.
Со времен возвращения из «ссылки» я не появляюсь на улице без камуфляжа. Мои волосы всегда собраны под кепкой, непримечательная одежда болтается мешком. Невооруженным глазом различить во мне девушку действительно сложно. Первое время я только и делала, что озиралась, ходила до дома козьими тропами, пряталась от несуществующего преследователя. Вопреки утверждениям Седова, а затем и его преемника, которые в один голос заверяли, что след Голицына-старшего давненько простыл из окрестностей, мне казалось, смертоносная рука все еще тянется к моей шее. Но годы шли, и стало понятно: я настолько ничтожна, что никому и дела нет до моего бренного существования. Хоть паранойя потихоньку спадала, я всеми силами продолжала держаться за постыдную удаленную работу. Свято верила, что деятельность на дому — и есть залог моей безопасности.
Теперь же, когда Август здесь, в поселке, моя мания преследования расцветает с новой силой. Я чуть не сворачиваю себе шею — так активно кручу головой и озираюсь по сторонам. Как следствие — получаю подзатыльник от Бабочкиной.
— Ну что ты крутишься как сова, — ворчит она на меня. — Ты так только больше внимания привлекаешь, шагай спокойно. Сейчас накупим лекарств твоему дятлу и сразу домой, хватит дергаться.
Мне смешно и грустно: в какие же непроходимые дебри заносит нас жизнь-жестянка. Казалось бы, все мы уже столького натерпелись… Когда закончится эта вселенская проверка на прочность?
Волочу ноги и стараюсь отгонять тревожные мысли о судьбе Аллы. Мрачные думы, однако, берут верх: ее местоположение до сих пор неизвестно, а Юлик, тем временем, находится под влиянием бандитской свиты. То, что Голицын не тронул младшенького сына, — это чудо. Выходит, как и любому дворянину, ему нужен послушный наследник: так было во все времена. Но что же он сделал с непокорной женой, которая обманом вывезла из-под его надзора детей? Мне страшно представить, какая кара ее постигла. Август прав, время утекает как песок сквозь пальцы, и шансы спасти Аллу тают на глазах.
Нужно как-то объявить ее в розыск, но написать заявление таким образом, чтобы цепочка не вывела оперативников к нашему порогу. В обратном случае Денис расквитается с нами в два счета. Всем причастным будет несдобровать.
***Витя появляется во дворе моего дома уже в сумерках, подгоняет к подъезду покрытую ржавчиной «Газель» и замазывает грязью ее номера. На нем экипировка электрика.
Август, которого Дашка нарядила в свои безразмерные шмотки — джинсы-трубы и футболку с «Королем и Шутом», — сходит за местного. Я закатываю глаза и прыскаю со смеху. Пока мы считались парой, стоило опробовать эту ролевую игру: она мне откликается. Улыбка у меня выходит слишком теплой, и я тут же возвращаю лицу кислую мину.
От чего мы избавиться не смогли — так это от эксклюзивных найков: стопу Голицына не удалось впихнуть даже в паленые кроксы с рынка. В общем, будем надеяться, эта деталь не выдаст нас с потрохами.
Даша с Холодильником прыгают в салон, мы с «Королем и Шутом» вынуждены терпеть общество друг друга в кузове, расположившись на не прикрученных к полу банкетках. План таков: Витька выставляет себя электриком. Далее прикатываем в СНТ под видом бригады выездной службы, паркуемся близ особняка Голицыных и пробуем навести справки. Понятное дело, что дом, скорее всего, под наблюдением, но мы и не планируем высовываться сразу. Сначала будем собирать разведданные, наблюдать из окошек. Очень многое о простаивающем доме и его возможных обитателях могли бы рассказать Настя с Лёлей. Но одна, слава богу, родила второго ребенка и счастливо воспитывает непосед на своей Кипрской вилле, а вторая защищает докторскую в Европе. Рада за обеих девчонок безмерно.
Газель подскакивает на колдобине, и меня с неистовой силой швыряет в сторону стенки. Сгруппировываюсь, готовлюсь принять удар железного полотна, но этого не происходит. Август выставляет руку вперед и фиксирует меня на месте, ловко предотвращая грядущее сотрясение мозга.
— Ты можешь держаться как следует? — с негодованием выпаливает он, даже его американский акцент дает слабину.
— За что, интересно, за твое раздутое самомнение?
Разговор в который раз не складывается, мы недовольно ропщем, громко выдыхаем и отворачиваемся в разные стороны.
Тусклое освещение кузова, которое я организовала при помощи фонарика от сотового, очерчивает профиль Августа. Мы на месте. Впервые за пять лет он оказался на родной земле, возле дома, который хранит в себе разнообразные воспоминания. Сложно представить, какие чувства он сейчас испытывает. Ностальгию? Страх перед мрачной неизвестностью? Или смятение первой любви? Одно я знаю наверняка: бесконечная тревога за маму следует за ним по пятам. Я вижу, как он нервно отбрасывает с лица темную челку, как облизывает губу. В любую секунду он готов рвануть Алле на выручку.
Мне и самой хочется выскочить, позвать Аллу во все горло, броситься к порогу и надеяться, что она отворит дверь — целая и невредимая. Уставшая, но такая любимая. Она точно будет знать, что сказать, чтобы примирить нас с Августом, она наверняка уже разработала план и собрала команду, которая поможет вернуть младшего сынишку под опеку. У нее все под контролем, а мы с Августом обязательно ей поможем.
Приглушаю фонарик, выглядываю в окно: дом возвышается мертвым великаном. Жизнь, некогда бившая из него через край, сошла на нет. Обшивка осыпалась, вьющиеся растения просочились в щели каркаса. Зеленые вены пытаются реанимировать чахнущее строение. Трава за воротами выросла по пояс, а вот протоптанных сквозь нее тропинок не видно. Кажется, будто никто не появлялся здесь много-много лет. Тем не менее, камеры, развешенные по периметру, дежурят неустанно. Скорее всего, они и сейчас пишут на цифровой носитель наше бесстрашное появление.
Витька стучит по стенке, просит сидеть и не рыпаться, предупреждает, что идет на разведку. Даша притихла, наверняка озирается по сторонам, изучает тылы.
Мы проводим в газели битый час. Периодически то в правом окне, то в левом мелькает оранжевая рабочая куртка Вити. Он на показ возится с проводами, доступ к которым открыт, заводит разговоры с прогуливающимися мимо собачниками и пенсионерами: выставляет себя профессиональным электриком. В какой-то момент жители дач даже начинают просить у него номер телефона на случай проблем с проводкой. А он хорош, нечего сказать: наша газелька полностью втерлась к жителям в доверие.
Даша выключает фары, Витя забирается на водительское, и тихонько, без света, на одних габаритах мы перепарковываем авто к задней калитке. После они с Дашей пересаживаются к нам в кузов и созывают срочное совещание.
— Я пойду внутрь, осмотрюсь, — с порога заявляет Холодильник.
— Еще чего! — шипит на него Бабочкина. — Так я тебя и отпустила! Только нормального мужика нашла…
— Даш, — Витя кокетливо склоняет голову, и я подмечаю, что, когда он хочет, может выглядеть до нельзя очаровательным, — никуда я от тебя уже не денусь. А если серьезно — я допросил соседей и все как один утверждают, что с девятнадцатого года на пороге особняка не появлялось ни души. Все заколочено, дети уже даже окрестили коттедж «домом ужасов». Соседи справа и напротив крайне бдительны, если бы кто-то появлялся на территории — сразу бы передали председателю. Я сказал всем любопытным зевакам, что провода, которые тянутся к зданию, подлежат замене. Аварийный случай. Объяснил, что по регламенту обязан собрать всю возможную информацию на объекте и поэтому придется брать особняк штурмом. Во имя благополучия СНТ! — Он выпрямляет спину и кладет руку на сердце. — Все пожелали мне удачи, а я тем временем перерубил подачу электричества. Осталось отключить генератор, если он есть, и можно лезть внутрь: камеры будут обесточены.