В преддверии Перестройки (СИ)

Кстати, пришла в голову идея, а что, если Тетрис встраивать в калькуляторы? Приколько же, устал работать, можно расслабиться и поиграть. Нужно будет сказать Стаффу, пусть предложит японцам. Оно не для каждого калькулятора подойдет, конечно, но для программируемых, вполне возможно. Хотя, дурь, наверное, это дисплей нужно хотя бы в десяток строк, да жидкокристаллический, а сейчас у большинства калькуляторов экран всего представляет собой одну строку, составленную из ламповых индикаторов. Но, все же, скажу.
  
Ожидаемый телефонный звонок прогремел только часы показали восемь. Я думал, только к моменту встречи беспокоиться начнут, а она у меня на два часа дня назначена. Видимо, с утра пораньше куратор пришел к себе в кабинет и включил автоответчик. У меня в комнате спаренный телефон, поэтому сразу же поднял трубку, чтобы весь дом не переполошить.
— Да, слушаю.
— Александр, что случилось, почему не приехал? — связь ясная, сразу видно, собеседник сердится.
— Ничего не мог поделать, Илья Васильевич приказал мне сдать билет на вечерний рейс.
— Как, почему? У нас же была договоренность? Ты говорил ему об этом?
— Говорил, — подтвердил я, — Но Громин потребовал сообщать ему о любом моем перемещении и запретил вылет без сопровождающего.
— Так пусть летит! — донесся до меня недоуменный голос.
— Я так и сказал, но Громин потребовал купить билеты для сопровождающего за мой счет. Извините, Петр Петрович, но у меня и так денег впритык, а выкладывать по 220 долларов за билет за чужого человека я не могу. А ведь еще нужно брать номер в гостинице, такси. Мне всего выплатили две тысячи долларов, часть из которых уже потрачена. А сейчас я должен выкинуть тысячу долларов! А жить мне за что? Или мне побираться на паперть идти с плакатом «Я из Советского Союза, подайте на кусок хлеба?»
— Ну, не обязательно говорить Громину, слетали бы в субботу и вернулись в воскресенье.
— Он потребовал сдать ему чек из кассы, — сухо сообщил я.
— Хорошо, я отменяю его распоряжение, — послышалось в трубке.
— Прошу прощения, но сейчас у меня сразу три начальника. Вы уж как-то договоритесь между собой, кто из вас главный и кто конкретно может отменять распоряжения остальных. До согласования решения я никуда из Аляски лететь не буду, тем более за свой счет. Кроме того, Стафф мне запретил в ближайшие дни уезжать, у него запланированы встречи с читателями в Анкоридже, еще он привлекает меня к работе над радиопостановкой по «Марсианину». А вы сами предупреждали меня, что любые нарушения контракта недопустимы.
В телефоне повисла пауза, видимо, собеседник мучительно думал, что предпринять. Придется его поторопить.
— Да, Петр Петрович, Стафф сказал, что будет в воскресенье звонить в Москву, поднимать вопрос о нарушении контракта и саботаже договора, — сообщил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не захохотать.
— Ладно, я понял, — устало ответил куратор, — Ты не можешь передать трубку мистеру Стаффу?
— Вообще всего восемь, но если вы две минуты подождете, я узнаю, встал ли он.
Куратор соблагоизволил подождать, так что я сбежал по лестнице, постучав в дверь спальни бизнесмена. Оказалось, что он уже на ногах. Я сообщил о ждущем его ответа сотруднике нашего консульства и поднялся наверх. Услышав в трубке чужой разговор, положил ее на телефон. Смысл подслушивать, если Стафф и так все расскажет?
Лучше я до завтрака с «Днем сурка» поработаю. Кстати, еще вчера подумал, что хорошо бы действие на Аляску перенести, но, как оказалось, здесь такого праздника нет. Его голландцы завезли, а Панксатони считается старейшим местом, где сурок предсказывает погоду. В общем, с Аляской я пролетел, но ничего, придумаю еще, что о ней написать.
Стафф за завтраком действительно не стал ничего скрывать. С моим куратором он довольно быстро нашел точки соприкосновения, тем более, что оба заинтересованы в максимальной прибыли от моего пребывания в Штатах. Ситуация с Громиным, скорее всего, получилась от ведомственной несогласованности. Кто-то его конкретно настроил максимально рьяно надзирать за студентами. Еще, небось, заявили, что, если оправдает высокое доверие, то последуют дальнейшие зарубежные командировки. Ну-ну, зря он так считает.
Контракт, по которому я сейчас работаю в США, идет через Союз Писателей и Минфин, а наша делегация от политеха — это уже линия Минобразования, которая к выручке от книг никоим боком. Зато все мои начальники получились главными и друг другу не подчиняются. Спрашивается, это нормально? Как по мне — полнейшее безобразие.
Кстати, Стафф уже договорился о публикации «Дня Сурка» и, чего я совсем не ожидал, о переводе на английский моих путевых впечатлений. В СП сразу заинтересовались возможностью еще две книги пропихнуть на американский рынок. И теперь в рамках работы над путевыми заметками мы едем со Стаффом и Майклом в поселок Гленналлен, где заберем дядюшку Фому. А точнее, отправляемся на золотой рудник на реке Коппер. Оттуда поедем на юг, в поселок Валдиз, а из него на пароме в порт Уиттиер. Он совсем недалеко от Анкориджа [21].
Планы мои нарушены, но особо я переживать не стал. Пару страниц «Сурка» я сегодня сделал, придется работу перенести на завтра, тем более что мне обещали, что в воскресенье к обеду уже будем дома, путь не такой и длинный, примерно 650 миль по суше и еще миль 250 по морю. Майкл сказал, что дорога чрезвычайно красивая.
Я все же настоял, чтобы заехали в кампус универа. Как обещал, скажу Громину, что еду на север и пусть он со Стаффом отношения выясняют. Папаша Майкла не возражает, он и сам хочет посмотреть на нашего руководителя.
С учетом выходного дня и раннего времени искать Громина не пришлось. Я постучал в дверь комнаты, он вышел. Сообщил о том, что убываю на сутки в поездку по Аляске и тут же получил запрет выдвигаться, куда бы то ни было без сопровождающего. Я в ответ только плечами пожал. Открыл окно в вестибюле верхнего этажа и попросил Стаффа подняться наверх.
— Вот, — говорю Громину, — Пожалуйста, выясняйте, какое распоряжение мне выполнять.
А сам отошел в сторонку, чтобы под горячую руку не попасть, да меня войти и не приглашали. Сначала вроде тихо было, затем разговор на повышенных тонах пошел, но не под дверью же мне подслушивать? Несолидно как-то. Зато скандал привлек народ, студенты и сотрудники университета начали собираться в холле. Как-то не принято здесь орать друг на друга, так что народ в недоумении, что тут такое происходит. Ладно бы чисто студенческая общага была, там всякое бывает, но здесь солидный народ живет, интеллигентный.
Тут дверь хлопнула, Стафф вылетел, красный и разъяренный как был, понесся по коридору, только, мимо меня пролетая, на секунду остановился, бросил через плечо:
— Пойдем.
Смотрю, Громин не показывается, так что я решил последовать за бизнесменом. Догнал Стаффа, пристроился ему в кильватер. Сели в машину, Стафф сразу же скомандовал Майклу заводить мотор, он у нас сегодня за водителя. Только выехали на трассу, Стафф ко мне оборачивается, смотрю, а он вполне доволен.
— Отлично, — говорит, а сам улыбается, — Я записал разговор на диктофон, так что отпереться будет сложно. Ваш Громин фактически потребовал пересмотра договора в одностороннем порядке. Жаль, что дни нерабочие, но в понедельник о ситуации уже будет известно всем заинтересованным сторонам. и им придется выбирать — или разрывать контракт или что-то делать с вашим боссом. А пока нам лучше уехать из города, пусть в собственном соку поварятся.
  
Хм, так он решил столкнуть лбами чиновников из Минобразования с одной стороны и СП и Минфина с другой. Вопрос, кого поддержат функционеры из МИДа. В целом не такая я важная птица, но времена меняются, как-никак Горбач на престоле, так что, большие шансы, что предпочтут дать укорот Громину, чем портить отношения с американским бизнесменом.
— Думаете, удастся продавить? — спросил.
— Если Громина решат оставить, а тебя сделают виноватым, я постараюсь добиться прекращения сотрудничества между университетами. Я вхожу в его общественный совет, как один из крупных спонсоров. И если потребуют досрочно тебя вернуть в СССР, по суду я потребую возмещения убытков и выплаты неустойки. В этом случае пересмотрим твой гонорар, ту часть, что у тебя забрали, я положу на твой счет, плюс часть неустойки. Может, просто останешься здесь? Учиться сможешь в нашем университете.