Князь Целитель 2 (СИ)

Ординаторы теперь тоже оторвали взгляды от доски и смотрели на меня, словно я уже пришёл в этой самой шубе.
— Почти, — усмехнулся я. — Только красные шубы будут у учёных, им повезли расчленёнку этого гиганта.
— Здоровенный? — спросил Василий Анатольевич. — Метров пять, наверное, не меньше?
— Трудно сказать, — пожал я плечами, поставив протазан в угол. — Когда на задние лапы встал, мне показалось, что не меньше пяти метров, а может, и больше.
  
— Да это ты просто испугался, — усмехнулся Василий Анатольевич. — Таких медведей не бывает.
Я вздохнул и промолчал. Спорить и доказывать свою правоту не собираюсь, не та ситуация, да мне это сейчас и неважно. Я накинул халат и обратился к наставнику:
— Пока тихо, я могу помочь Евгении Георгиевне в лаборатории? Вместе мы быстрее сможем изготовить большое количество эликсиров.
— Что, девочка по тебе соскучилась? — едко спросил Василий Анатольевич. — Зовёт поворковать?
— Вася, вот что ты снова! — повысив голос, обратился к нему Герасимов. — Будешь продолжать в том же духе, отправлю тебя в пульмонологию на перевоспитание!
— А чего я сказал? — напрягся Василий Анатольевич, нервно сглатывая слюну. — Чего сразу в пульмонологию?
— Есть и другой вариант, — сказал Анатолий Фёдорович. — Расскажу твоей жене и тёще, что ты на молодую герцогиню заглядываешься. Представляешь, что будет с тобой после?
От такого предложения тот совсем дар речи потерял, лишь молча открывал и закрывал рот, так и не сумев подобрать нужные слова. А мне было дико приятно, что наставник за меня заступается, хоть и в такой мелочи.
— Вот то-то же, — усмехнулся Герасимов. — Лучше промолчи, — потом он резко переключился снова на меня: — Ну хоть какие-то трофеи с этого медведя ты притащил, Ваня? Учёный совет будет рад такому материалу.
— Так им же практически целую тушу отвезли, — пожал я плечами. — Правда, по частям.
— Ну а как же я, Вань? — Герасимов медленно подошёл и встал буквально сантиметрах в десяти от меня, глядя мне в глаза в упор. — Мне же интересно. Да и тебе тоже интересно. Может, хоть клок шерсти из-под красного хвоста?
— Мне любезно отдали его рога, два из четырёх.
Ординаторы резко навострили уши, снова забыв про острую игровую ситуацию на доске. Василий Анатольевич тут же надул губы и отвернулся, гордость не позволяла выказывать в мою сторону интерес. А вот Олег Валерьевич отвернулся, потому что постеснялся задать вопрос при начальнике, но любопытство в его глазах было даже сильнее, чем у напарника по игре.
— Так, и чего мы стоим? — спросил Герасимов, всматриваясь в мои глаза, словно я именно там рога спрятал.
— Так идёмте, я покажу, — я улыбнулся, развернулся и вышел из ординаторской.
Герасимов шёл за мной след в след, наступая на пятки и потирая руки от предвкушения. Вот что значит настоящий учёный. Близость новой информации покоя не даёт.
Когда я открыл дверь лаборатории, Евгения слегка подпрыгнула от неожиданности и повод у неё был. Один из рогов лежал на столе, и она занималась забором материала для исследования, из фрагмента мягких тканей, оставшихся у основания рога.
— Я совсем чуть-чуть! — испуганно пролепетала она. Даже удивительно, что аристократка и так резко на меня реагирует, забавная она, конечно.
— Да пожалуйста, — улыбнулся я. — Эта часть меня не интересует, из неё клинок не сделаешь.
— А ты собираешься из этой штуковины сделать клинок? — испуг на её лице резко превратился в искреннее удивление. — Оно же фонит зверски, там негативной энергии почти столько же, сколько и в самой Аномалии где-нибудь ближе к ее центру!
— Так это же, наоборот, замечательно! — радостно воскликнул я.
— Чего же тут замечательного, Ваня? — спросил теперь Герасимов. — Ты объясни, мне уже тоже интересно.
— Мне кажется, всё довольно очевидно, — пожал я плечами и посмотрел на обоих так, словно удивляюсь, почему они сами до этого не додумались.
Мне же эту бесценную идею любезно подкинул мой замечательный нейроинтерфейс — не вижу смысла отказываться от того, что и так принадлежит мне как представителю рода Демидовых.
— Кажется, ты нарываешься на грубость, — сказал Анатолий Фёдорович, продолжая исподлобья сверлить меня взглядом. — Говори или сделаю тебе больно. А я умею, поверь.
Что уж поделать, но такой своеобразный юмор у целителей. С другой стороны, когда видишь столько боли и столько жизней спасаешь, то и самое причудливое поведение становится не таким уж и странным. Все спасают свою психику по-разному.
Сохраняя на лице невинное недоумение, я начал объяснять. Сначала рассказал, как Красный Медведь атаковал волнами негативной энергии, про то, как видел витающие между рогами тёмные флюиды. Огромное количество сохранившейся в роге энергии было лишь малой толикой изначального запаса.
— Отсюда следует, что рог может накапливать в себе большое количество энергии и выдавать её по требованию, — подвёл я итог. — То есть это идеальное оружие для атаки против монстров.
— Не только, — усмехнулся Герасимов и я заметил огонёк в его глазах, но он не стал говорить вслух о своей догадке, а ждал, когда я это озвучу.
— Совершенно верно, Анатолий Фёдорович, — сказал я, улыбаясь от уха до уха. — Если ткани рога по максимуму насытить целительской энергией, то его можно приложить к ране и довольно быстро и легко добиться её заживления. Пусть и несколько грубовато выйдет, но в бою ценнее скорость восстановления, чем правильность процедуры, завершить процесс лечения можно и потом.
— Ни капельки не напрягаясь в этот момент, — добавил он. — То есть это получается неизмеримо лучше, чем сделать клинок из рога Танка, который до сих пор стоит в шкафу.
— Чёрт! — буркнул я, хлопнув себя по лбу. — Я про него уже и забыл.
— Да когда тебе про него вспоминать? — усмехнулся Герасимов. — Тебя же мотает, как фантик в урагане. Такая жизнь нескучная, что временами даже я начинаю завидовать, а не только Василий Анатольевич.
— Не хотите посмотреть? — прервала наши рассуждения Евгения Георгиевна, указывая на микроскоп.
Анатолий Фёдорович рванул в указанном направлении первым, я успел только рот открыть, а теперь придётся ждать своей очереди.
— С ума сойти, — пробормотал наставник, корректируя фокус и смещая предметный столик микроскопа.
— Что там? — не выдержал я, самого уже любопытство разбирало.
Судя по выражению лица шефа, он там увидел что-то совсем необычное.
— Лучше сейчас сам посмотришь, — пробормотал он, продолжая двигать препарат под объективом. — Чем всё это пытаться объяснить. Вот тут лучше видно, иди смотри.
Наставник отстранился от микроскопа, уступая мне место, и я тут же припал к окулярам. Я далеко не впервые смотрел на срез тканей, доставал и препараты, сделанные из существ Аномалии, но такое видел впервые.
После смерти монстра прошло уже часа два, но некоторые клетки ещё подавали признаки жизни. Налицо интенсивная регенерация тканей и везде почти осязаемо витала негативная энергия, которая подпитывала восстановительные процессы.
— Так это значит… — начал я, но Герасимов меня перебил.
— Это значит, что если Красного Медведя не лишить рогов или головы, то он восстановится и восстанет буквально из мёртвых, — вынес он совсем невесёлый вердикт. — Так что очень удачно, что вы решили разнести ему голову, хотя учёные наверняка просили доставить её целой.
— Вроде бы так и было, — кивнул я. — Но развороченную голову им доставили отдельно, а пара рогов в отдельном мешке.
— Надо до них срочно донести, чтобы они не пытались сопоставить отдельные детали этой тварюги, иначе медведь буквально воскреснет, — встревоженно произнёс Анатолий Фёдорович. — На этом их научная деятельность быстро закончится. Я убежал.
  
Он резко стартанул на выход, потом также резко остановился в открытой двери.
— Ваня, а ты мне небольшой кусочек рога оставишь? — спросил шеф, состряпав удивительно жалобное личико. Я даже не знал, что он так умеет.