Гробница первого императора
— Ну чего ты, Султан? — Сторож, судя по голосу, был человеком пожилым. — Ты ведь уже поел, нет? Подождешь до завтра! А мне пора достать сигаретку...
Собака продолжала рычать, но до Сэма донесся скрежет камней. Видно, сторож, натянув поводок, потащил ее прочь. Мальчик досчитал до пятидесяти и только после этого рискнул пошевелиться. Снова взял в руки Золотой обруч, чтобы ни за что не зацепиться и ничего не опрокинуть, и у выхода обнаружил два водруженных друг на друга ящика, на которых лежало длинное серое пальто и стояла тарелка с косточками от фиников и куском хлеба или пирога. Внизу у ящиков он заметил собачью миску, полную разгрызенных костей.
Сэм взял пальто. Ткань была жестковата, зато имелся капюшон. А главное, темно-серый цвет идеально подходил для того, чтобы прикрыть белый наряд и раствориться в ночной мгле. Сэм, надев пальто, выскользнул из укрытия. Человека с собакой видно не было... Значит, можно наконец без помех пробраться на другой конец лагеря — к той палатке, в которой до сих пор горит свет. Когда Сэм подошел ближе, он услышал ритмичное постукивание. В палатке тихонько играла музыка! И это был еще один добрый знак, ведь Аллан Фолкнер обожал рок!
Сэм на несколько миллиметров отодвинул ткань на входе и сквозь москитную сетку заглянул внутрь. В его поле зрения попадал лишь лист картона, на котором фломастером был начерчен план — может, гробницы Сетни? — с неразборчивыми подписями. Сэмюел приподнял полог чуть больше... Палатка служила одновременно спальней и кабинетом. С поддержанием порядка ее хозяин явно испытывал трудности. Яркие коврики с цветными узорами были усыпаны скомканными листами бумаги, складной стул едва виднелся под ворохом одежды, на раскладушке валялись статуэтки... На столе, который Сэм видел лишь частично, неровными стопками громоздились книги и журналы. Там же стоял включенный магнитофон и пустые бутылки, а рядом... Сэмюел вытянул шею, чтобы разглядеть получше. Привалившись к столу и подложив под голову локоть, сидя спал человек.
Сэм присел на корточки и потихоньку пробрался внутрь. Гитары и ударные, пусть и на небольшой громкости, служили неплохим звуковым прикрытием. Что же до песни, то она походила на те рок-композиции, которые нравятся отцу. Только версия была какая-то необычная и слова на непонятном языке.
Сэм обошел вокруг стола, стараясь не наступить на два смятых стаканчика и пустой пакет из-под чипсов, и остановился перед открытым чемоданом, стоявшим у стола. В чемодане лежали старые потрепанные книжки, но больше всего Сэма заинтересовал раскрытый фотоальбом с полароидными снимками. На всех фотографиях был один и тот же дом с поблекшими зелеными ставнями и высокой решетчатой оградой. Сад охраняло не менее полудюжины собак, и на двух снимках, сделанных немного сбоку, виднелась оскаленная морда с пеной у пасти — собака яростно вгрызалась в железные прутья забора. Если не принимать во внимание цвет ставней и то, что дом на фотографии напоминал приют для бешеных псов, в нём можно было узнать их дом в Сент-Мэри, запечатленный лет за двадцать или тридцать до того времени, в котором сейчас живет Сэм. Из любопытства он перелистнул несколько страниц. Сплошные виды улицы Барнбойм и больше ничего... Старинные открытки, множество любительских черно-белых фотографий и в конце — еще штук десять цветных моментальных снимков. Похоже, задолго до того, как обосноваться в Канаде, Аллан уже составил подробный альбом своей будущей жизни!
Заключительные аккорды песни сменила полная тишина, и Сэм бросил тревожный взгляд на письменный стол. Даже если хозяин — его отец, он вряд ли обрадуется, обнаружив в палатке незнакомого мальчишку, который роется в его вещах. Сэм дождался начала следующей композиции и положил альбом на место. На цыпочках подошел к стулу. На спящем была голубая рубашка, заправленная в брюки соломенного цвета, и белый платок на шее. Заглянуть в лицо никак не получалось.
Продолжая передвигаться на корточках, Сэм обогнул стул и уперся взглядом в металлический предмет, висевший на поясе у хозяина палатки. Пистолет... Да здесь у них не археологический лагерь, а какая-то особо охраняемая территория!
Сэм медленно выпрямился и нахмурился. Человек, привалившийся к столу, не его отец... Он старше — лет пятидесяти. Щеки заросли трехдневной щетиной, почти седой. Из раскрытого рта тянется нитка слюны, прямо на стопку бумаги, исписанной мелким почерком. Внезапно посреди беспорядка, царящего на рабочем столе, Сэм увидел нечто крайне интересное — книгу, которая стояла вертикально, прислоненная к банке с карандашами, и на ее синей обложке, испещренной тонкой сетью трещинок, красовалось выведенное золотой краской число 13. Ведь именно так должен выглядеть таинственный трактат, который Сэму поручил добыть Татуированный!
Сэмюел потянулся к книге. Что, если он найдет здесь не отца, а возможность вернуть Алисию домой быстрее, чем предполагалось? Но в то самое мгновенье, когда он уже приготовился схватить трактат, просторный рукав пальто скользнул по щеке спящего. Тот громко фыркнул и тряхнул головой, чтобы отогнать побеспокоившее его насекомое. В следующую секунду он открыл глаза и в упор взглянул на Сэма. Сонное выражение тут же сменилось гневной гримасой. Человек проревел что-то нечленораздельное и потянулся за револьвером...
5 СОН АРХЕОЛОГА
Сэмюел оказался быстрее. Он выхватил у против-ника из-за пояса оружие и прицелился:
— Руки вверх! Попробуете встать или закричать — и я стреляю!
Мальчик выпалил всё это на мелодичном языке, который звучал приятно и богато, но не имел ничего общего с его родным английским. Арабский? Слова приходили Сэму на ум сами. Так случалось всякий раз, когда он перемещался между странами и эпохами, в этом состояла часть волшебства Камня. Что же до угрожающих фраз, то они оказались в голове у Сэма благодаря регулярному просмотру детективных сериалов.
Так или иначе, результат оправдал ожидания: человек поднял руки. Он разглядывал Сэма со смесью удивления и возмущения. Было в его взгляде и кое- что еще — трудно уловимое, будто он одновременно находился где-то в другом месте.
— Так это ты являешься в лагерь по ночам, да? — спросил человек на том же языке, на котором говорил Сэм, но с легким акцентом. — И это ты украл монеты из гробницы?
Сэмюел хотел возразить. Но потом подумал, что, если отец уже пользовался Камнем, ему наверняка понадобилось «одолжить» монеты. Прекрасная возможность снять с него подозрения.
— Именно.
— А теперь пришел за остальным, да?
— В том числе, — уклончиво ответил Сэм.
— В том числе? — жалобно переспросил человек. — Но ты ведь не собираешься причинить мне зло?
Он указал подбородком на спичечный коробок, лежащий на столе.
— Единственная монета, которая у меня осталась. Возьми ее, если хочешь. Я никому ничего не скажу, обещаю. Ведь ты не убьешь меня, правда?
По лицу у него катились крупные капли пота, несколько выцветших на солнце прядей приклеились к восковому лбу. Черты были размыты от чрезмерного употребления алкоголя, а цвет кожи колебался между серым и грязно-желтым. Несчастный явно нездоров, лучше его больше не пугать. Но в то же время он, похоже, многое знает о монетах и всём остальном.
— Мне нужна информация, — проговорил Сэм. — Для начала, кто вы такой?
— Кто я? — удивился человек. — Ты напал на меня в моей собственной палатке и теперь спрашиваешь, кто я такой?
— Револьвер у меня, — напомнил Сэм. — Так что вопросы здесь задаю я.
— Хорошо, хорошо. Меня зовут Дэниел Чемберлен, я руковожу раскопками.
Ну конечно! Археолог, который нанял Аллана и других студентов, чтобы работать на раскопках. Сэм читал множество статей о гробнице Сетни, и, если он правильно помнил, история с украденными монетами сильно подпортила репутацию Чемберлена. Немудрено, что это так его беспокоит! Вот только кто бы мог подумать, что речь идет об алкоголике, напуганном и нездоровом? И еще — зачем ему этот альбом с фотографиями Сент-Мэри? И что делает у него на столе трактат с числом 13 на обложке?