Гробница первого императора

Сэмюел замолчал и постарался придать своему лицу как можно более невинное выражение. И миссис Тоддс поверила:
— Похитили! Но чего они хотели? Выкуп?
— Полиция считает, что отец нашел какие-то очень редкие книги. Несколько дней назад в лавке уже побывали воры: взломали замок и что-то искали, — добавил Сэм, по крайней мере, тут ему врать не пришлось.
Господи, что же в мире творится! На нашу соседку на днях тоже напали! Мисс Саррок, помнишь ее? Грабитель вломился прямо во время ужина и потребовал отдать всё содержимое шкатулки с драгоценностями! Бедная старушка! Она думала, что ее убьют!
— А не надо было разгуливать в жемчужных колье и с огромными перстнями! — фыркнула Алисия. — Вечно нарядится как рождественская елка.
— Алисия, перестань! — одернула ее мать. — А что, если злодей до сих пор ходит по кварталу? К тому же она нам всё-таки не чужая!
— Да ладно! Саррок — старая ведьма! Помнишь, как она нас с Джерри застукала, когда мы целовались на улице? Всему кварталу рассказала и чуть ли не в мэрию сообщила об этом вопиющем факте! Надеюсь, история с драгоценностями хоть чему-нибудь ее научит!
Элен махнула рукой, недовольная поведением дочери. А Сэмюел подумал, что если эта история могла поссорить Алисию с уродом Пэкстоном, то мисс Саррок нужно поблагодарить. К счастью, он не успел высказаться на этот счет. Медсестра высунула голову из-за приоткрытой двери и сказала:
— Можете войти, но только по одному и не больше пяти минут на каждого.
— Мам, давай сначала ты, — сказала Алисия.
Миссис Тоддс вошла в палату, и Алисия с мрачным видом обернулась к Сэму.
— Мама, может, и поверила в то, что ты тут наплел, но меня-то не проведешь... Я сразу вижу, когда ты врешь, — еще с детства. Хотя бы детство у нас с тобой осталось общее...
Она грустно улыбнулась, и это ранило Сэма больше, чем любые обвинения.
— Не знаю, что произошло с Алланом на самом деле, — снова заговорила девушка, — но свою историю про похищение и телефонный звонок расскажи кому-нибудь другому. Я не верю ни в нее, ни в исследования на тему Дракулы, которые ты якобы проводил у меня в комнате, ни в странные загадки с цифрами и непонятными названиями. Ты не захотел ничего объяснять. Но я и так понимаю: ты что-то скрываешь. Что-то очень нехорошее... Что происходит, Сэм?
Сэм с трудом выдержал ее взгляд. Алисия была красива всегда — и взволнованная, и беззаботная, и когда смотрела ему прямо в глаза, и когда отворачивалась, давая понять, что он ей безразличен, и когда хохотала во весь голос, и когда морщилась с от-вращением... Существовала тысяча разных Алисий, и Сэмюел обожал их всех. Но как доверить ей тайну, от которой зависит жизнь отца? Снова соврать? Нет, он просто не в состоянии этого сделать!
— Прости, Алисия, — прошептал он сдавленным голосом. — Если в этом мире и есть человек, которому я всё-всё хотел бы рассказать, то это ты. Но сейчас я не могу этого сделать. По крайней мере, пока отцу не станет лучше... Потом, обещаю, ты станешь первой, кто всё узнает.
Алисия с досадой вздохнула.
— Я не понимаю, Сэм. Ведь ты первым ко мне вернулся, так? Но каждый раз, когда я пытаюсь сделать шаг в твою сторону, ты отдаляешься. Словно боишься чего-то... Как тебя понять?
На секунду Сэму показалось, будто они с Алисией перенеслись на несколько лет назад. В глазах обоих промелькнуло то, что так роднило их в ту пору, но что, однако, не помешало им разлучиться. Душевная близость, объединявшая двух детей с первого дня знакомства, горячее желание расти вместе, тысяча часов сумасшедшего смеха, бесконечные разговоры и еще столько, столько всего... Ничем не измерить пропасть, которая теперь пролегла между ними.
Они могли бы еще долго стоять и молча вызывать в памяти призраки прошлого, но тут Элен вышла из палаты. Вид у нее был расстроенный.
— Он будто просто спит, правда? — сказала она с напускной веселостью. — Как спящая красавица! Но я уверена, он проснется!
2      ВОЗВРАЩЕНИЕ ТАТУИРОВАННОГО
В течение двух следующих дней состояние Аллана Фолкнера не улучшилось. Сэмюел надеялся, что их «разговор» вызовет нечто вроде жизненного толчка в теле отца, но чуда, похоже, не произошло. Если Аллан и услышал его послание (в чём Сэм не желал разуверяться), то для выхода из комы этого было мало. Тут требовалось нечто большее: действительно вернуть маму. При этой мысли у Сэмюела начинала кружиться голова. Да, вернуться ровно на три года назад будет очень непросто, но куда больше его беспокоило другое — собственные запутанные чувства. Вынесет ли он сам встречу с матерью? Готов ли снова увидеть ее живой после этих трех страшных лет? Сможет ли уговорить ее вернуться в настоящее с помощью Камня? А что потом? Захочет ли она остаться с ними? Или, может, ее потянет обратно в собственное настоящее?
 
И это не говоря о том, что спасение мамы от смерти вызовет грубейшее нарушение хода времени. Когда Сэму довелось встретиться с верховным жрецом Сетни, великим хранителем камней Тота и самым мудрым из путешественников во времени, старец предостерег мальчика: «Попытка изменить мировой порядок может привести к цепочке ужасных катастроф. Вот почему Камням необходим хранитель... И я убежден, Сэмюел Фолкнер, что вы достойны этой роли».
Почтеннейший Сетни считал Сэма неподкупным и благородным защитником времени, а тот собрался сам вмешаться в мировой порядок.
Если бы можно было хоть с кем-нибудь посоветоваться... Но дедушка и бабушка сейчас так встревожены состоянием Аллана — жестоко пугать их еще больше. Что же до любимой двоюродной сестры Лили, которой Сэм уже столько всего доверил за последние недели, то ее отослали в летний лагерь в нескольких сотнях километров отсюда. Конечно, Сэмюел регулярно писал ей по электронной почте и держал в курсе событий, но в лагере ей редко удавалось проверить почту и написать ответ. В общем, как ни крути, принимать решение опять придется самому.
На утро шестого дня после возвращения из Брана Сэмюел еще спал, когда дверь комнаты внезапно распахнулась.
— Просыпайся!
В полумраке он не сразу понял, кто перед ним. Но потом разглядел лицо Рудольфа, мужа тети Эвелин.
— Сэмюел!
— М-м-м?
— Одевайся, — приказал Рудольф, бесцеремонно включая лампу на тумбочке. — Быстро!
Сэмюел попытался заслониться от света руками. Оцепеневший мозг никак не мог окончательно проснуться и понять, чего от него хотят. Вряд ли чего-нибудь хорошего... В последнее время казалось, что Рудольф и тетя Эвелин решили объединить свои усилия, чтобы превратить жизнь мальчика в ад. Они обвиняли его во всех смертных грехах, считали малолетним преступником, укравшим мобильный телефон Лили, чтобы добыть денег на темные делишки... В связи с этим его то и дело проверяли, притесняли и наказывали, и это становилось совершенно невыносимо...
К счастью, с тех пор как Аллан вернулся, кошмарная парочка немного поутихла, но всё равно Сэмюелу было не по себе от того, что его вытаскивает из кровати один из мучителей...
— Что стряслось? — проворчал он.
— Там внизу Элен Тоддс, — ответил Рудольф. — Просит тебя спуститься.
Сэм бросил взгляд на будильник. 07:05.
— Элен Тоддс? В такую рань?
Затянутый в безупречный серый костюм, загорелый и чисто выбритый Рудольф явно не считал этот час ранним.
— Она сама тебе объяснит. Мы с Эвелин только вошли в дом, прилетели из США, и тут она звонит в дверь... Давай скорее.
Сэмюел спрыгнул с кровати, он был всерьез напуган. С чего это миссис Тоддс понадобилось его будить?
На ходу натягивая свитер, Сэм вслед за Рудольфом спустился на первый этаж. Элен сидела на диване в гостиной, плечи ее сотрясались от рыданий. Она прижимала к глазам платок, а тетя Эвелин пыталась ее утешить. Да что случилось-то?
— Миссис Тоддс? — пробормотал Сэм.
Элен подняла голову: красные заплаканные глаза, растрепанные волосы.
— Сэмми? Ты ее видел?