Находка (СИ)
— Надеюсь шлюзы работают, — Алекс посмотрел вверх, в полированную поверхность «брюха». — И нам не придется идти обратно.
— Я просто адски устал, — Виктор вздохнул. — А то бы ты у меня уже давно получил. За все эти твои шуточки.
Он первый переступил кольцо входа, поставил ботинок на нижнюю перекладину, начал подъем.
* * *Глава 15
Веррон открыл глаза как раз перед тем как должен был сработать будильник — привычка долгих лет работы на «Терминале-7». Полежал немного, дождавшись пока тускло замерцает панель, которая была призвана имитировать утренний свет. Здесь, на космической станции, понятия «утро» и «вечер» были, конечно, условностью, одной из тех что служили для организации рабочего ритма, не больше.
Затем полежал еще немного, разглядывая «до боли» знакомые трещины в сером потолке кубикула. Три на четыре метра — стандартное жилье для технического персонала среднего звена. Складная кровать, встроенная шарнирами в стену, крохотный санблок за мобильной перегородкой, шкаф для личных вещей, и узкий столик, который служил одновременно рабочим местом и обеденной зоной. Стены из шершавого материала, выкрашенные в нейтральный бежевый цвет — который должен был успокаивать, но на деле лишь навевал тоску, напоминая о дешевых гостиничных номерах, больничных палатах, и прочих «зонах временного пребывания», где человек никому не нужен.
Веррон поднялся, опустил ноги на пол. Пол всегда был почти ледяным — Веррон держал систему в режиме максимальной экономии, в котором помещение прогревалось лишь до минимально допустимых восемнадцати градусов.
Из спикера над дверью раздался привычный хруст — помехи в системе оповещения, до которых никому никогда не было дела. Затем пробился идиотически-воодушевленный глас: «Доброе утро всем кто уже не спит! Шестой час утреннего цикла! Температура в зонах публичного пользования двадцать четыре градуса! Влажность сорок процентов! Давление одна тысяча тринадцать гектопаскалей! Хорошего дня!!!»
Веррон с раздражением усмехнулся. Хорошего дня. На станции-утилизаторе, по соседству с убитой планетой, во всей этой специфической обстановке, хороший день — понятие из области абстрактных идей. Не случилось какой-нибудь очередной неприятности — и на том спасибо.
Он наконец поднялся, прошел в санблок, где его встретило собственное отражение в потускневшем зеркале. Угрюмое лицо мужчины, который выглядит старше своих сорока. Волосы с проседью, щетина, которую он сбривал на четвертый день через три (экономил он даже на лезвиях), глубокие морщины у глаз. Глаза смотрели устало и безразлично.
Умывание заняло пару минут. Вода на станции строго нормировалась, и каждый кубикул имел дневной лимит. Это не напрягало — экономить Веррон приучился давно… Провел ладонями по лицу под слабой струей, сполоснул рот, вытерся жестким полотенцем — движения отработаны до автоматизма.
Так же механически облачился — комбинезон стандартного сине-сизого цвета, ботинки на композитной подошве — легкие, прочные; единственное из «униформы» что ему нравилось. На груди — фалера: «Веррон Гест, сектор сортировки, класс 3В». Поверх комбинезона накинул потертую куртку из омни-волокна — в ангарах бывало холодно, особенно когда открывались шлюзы между секторами, постоянный источник пронзительных сквозняков (откуда только они берутся на космической станции, интересно).
Завтрак был столь же непритязательным и однообразным как вся его жизнь. Веррон достал из холодильной ячейки пакет с питательной смесью — нечто среднее между кашей и пастой, «со вкусом бекона». Разогрел в кавитаторе, панель которого давно треснула и требовала замены (хотя бы с точки зрения техники безопасности), выдавил содержимое в миску, съел, запивая подобием сока. Еда на станции производилась на гидропонных фермах и в биореакторах, но до настоящей пищи, которую здесь также можно было достать, за известные суммы, ей было еще дальше чем до космологического горизонта. Впрочем, за годы работы на «Терминале» Веррон уже потерял стремление к каким-либо изыскам.
Закончив завтрак он убрал посуду, проверил карманы — ключ-кристалл, коммуникатор, мульти-интерфейс — вышел.
Коридоры жилого сектора были пусты и плохо освещены. Здесь обитала такая же публика как он сам — техники, операторы, инженеры среднего звена. Люди которые приезжали сюда заработать, кое-кто — начать судьбу заново, кое-кто — потому, что больше просто некуда было деваться. «Терминал-7» не был местом мечты. Это была работа, тяжелая, монотонная, иногда опасная, но работа стабильная, и оплачивалась которая вполне хорошо. Если экономить как он, за несколько лет можно накопить на домик где-нибудь в Двадцать третьем. Даже если просто работать, и не рассчитывать на «дополнительные возможности» (ради которых многие сюда собственно и приезжали).
Станция представляла собой комплекс по утилизации отслуживших судов. Сюда прибывали списанные корабли из десятка смежных Секторов: отработавшие ресурс, поврежденные в авариях, подорванные пиратами или недобитые в боевых столкновениях. Сортировались, разбирались, перерабатывались. Металлы, композиты, редкие элементы, кристаллоника, все что еще можно было использовать — находило свое применение (и своих покупателей).
Веррон шел по стволу, слушая привычный зуд вентиляции, разговоры и музыку из кубикулов, хохот и возгласы из «зон публичного пользования». Станция жила своей жизнью, ритмичной и безостановочной. Свернул к лифту, вызвал кабину, спустился на нижний ярус, добрался наконец до сектора сортировки.
Здесь было людно и шумно; сектор сортировки — на станции самый «нероботизированный». Рабочие спешили к своим постам, техники обсуждали задачи на день, операторы готовили оборудование к очередным «пачкам». Веррон шагал сквозь шум, уже давно настолько привычный, что в тишине без него он мог бы, наверно, оглохнуть.
Как обычно перед началом смены, он направился в «кают-компанию» — помещение где персонал мог передохнуть, выпить горячего и перекусить. Место потасканное как вся станция — грязные стены, заклеенные плакатами на любой вкус; изношенные стулья, с неаккуратно залитыми трещинами; столики, которые не мыл никто никогда. Но это была единственная зона куда можно было ненадолго выбраться из болота рутины.
Веррон подошел к автомату, вставил ключ-кристалл, выбрал черный кофе без добавок. Кофе выполнял скорее ритуальную функцию, чем какую-то физиологическую, — ужасный сам по себе, с какими-либо «добавками» он превращался в совершенно уже тошнотворное пойло.
В углу за столиком сидели двое. Веррон их знал хорошо — Гренн, техник-наладчик, высокий, худощавый, с всклокоченными седыми волосами, и Доа, оператор систем погрузки, наоборот низкий, коренастый, и лысый. Оба работали на станции дольше чем Веррон, были из тех кто предпочитал держаться особняком, и избегали «пустых разговоров».
Веррон подошел, опустился на скрипнувший стул, обхватил стаканчик, наслаждаясь теплом в ладонях (хоть какая-то польза от этого кофе).
— Как дела? — спросил он скорее по привычке, чем из реального интереса.
Гренн пожал плечами.
— Как всегда. Вчера вон проверял транспортировочный модуль, в третьем секторе, — он отпил из своего стаканчика. — Тот самый.
— Который?
— Где Марио погиб. Знаешь.
Марио Веррон знал хорошо. Полгода назад тот погиб при аварии. Официальная версия — несчастный случай. Отказ магнитной подвески на транспортировочной платформе, обрушение груза — несколько тонн демонтированных композитных панелей. Марио оказался под ними. Смерть, надо полагать, «была мгновенной».
Марио Веррон знал хорошо, еще бы… Тот был координатором, занимался распределением поступающих судов по секторам консервации и обработки. И был одним из тех с кем Веррон «имел дела».
— И что? — спросил Доа.
— Ну, нашел кое-что интересное. Логи за тот день полностью стерты, — Гренн покрутил чашку в руках. — Из всех систем. Основной блок, копии по всем протокольным архивам. Все чисто. Как будто того дня вообще не было.