Страдания и Звёздный свет (ЛП)
По инстинкту я попытался расправить крылья, и скорбный вой вырвался из меня, когда я почувствовал пустоту, которую они должны были заполнить. Я помчался галопом, устремив взгляд на пушистые хвосты Афины и Грейсона впереди, и прибавил скорости.
Я был быстрее ветра, самым мощным жеребцом-Пегасом своего поколения, и я легко нагнал их, а вскоре обогнал и Тайлера.
Наш путь вперед преградила вереница Минотавров, все они были в своих измененных формах, рога у быков закручивались, а коровы мычали в небо. Я проскочил между ними, рассыпая блестки, а затем перепрыгнул через семью Тевмесских Лис-перевертышей.
Я лидировал в гонке, и когда мятежники рванули по каменистой земле, я заметил вдалеке проблеск солнечного света, пляшущий на море.
Крылья Тори были огненным маяком, прочерчивающим небо огненными угольками, отмечая наш путь и указывая всем, кто идет впереди нас. Было так приятно наконец-то что-то делать, предпринимать какие-то действия, пусть даже такие простые, как поиск убежища для всех. Это было гораздо приятнее, чем сидеть в руинах и ждать, пока мой отец найдет нас.
Земля подрагивала от того, что мы все на скорости перемещались по ней, и чувство надежды среди нас было таким, какого я не ощущал с момента битвы.
Волки Оскура завыли, вздымая к небу реку меха и острых зубов, и я помчался прямо на них, пробираясь сквозь их ряды и зарабатывая себе несколько укусов за лодыжки.
Инстинкт улететь от их челюстей заставил меня споткнуться, и Тайлер едва не врезался в меня, прежде чем я выпрямился, жар разлился по моей шее, и меня охватил стыд. Теперь я был всего лишь бескрылой лошадью. Я даже не знал, как называется лошадь, у которой есть рог и нет крыльев. Я никогда не слышал о таком.
Я смотрел в небо, желая присоединиться к другим летающим Орденам, которые кружились в воздухе то в одну, то в другую сторону. Это было мое самое любимое место в мире, а теперь я смогу испытать его только воочию. Я больше никогда не буду махать крыльями и следовать за потоком ветра, и в этом была печаль, к которой я никогда не был готов.
Еще хуже было то, что я так долго скрывал свой Орден в поместье Лайонела, что упустил бесчисленное количество времени, когда мог бы летать. Теперь он отнял у меня то, что делало меня тем, кем я был, и это было чертовски несправедливо. Но это было меньшее из того, что он забрал. Я даже не мог по-настоящему пережить потерю мамы и брата. Я все ждал, что они появятся, войдут в ближайшую дверь и поприветствуют меня так, как всегда.
Но я никогда не смогу испытать этого снова. Они покинули нас. И я не представлял, как смогу жить дальше без них. Боль была слишком сильной и, казалось, становилась все острее, нежели притуплялась.
София и Тайлер сделали все возможное, чтобы утешить меня, но не было утешения в насильственной смерти, которую принес человек, родивший меня. Он отнял у меня все, что мог, и я остался с ненавистью, которая заполняла меня до краев и заставляла думать о счастье как о давно забытом воспоминании, которое никогда не всплывет.
Я заскулил, когда эта боль снова хлынула наружу, и теперь, когда она вырвалась на волю, ее невозможно было сдержать. Я взвился вверх, и мои копыта ударили по спине Волка Оскура, который вскрикнул и отпрыгнул с моего пути. Тайлер поскакал быстрее, чтобы не отстать, звук его копыт отражался от моих, он не отставал от меня с Софией на спине.
Я несся вперед, двигаясь так быстро, как только позволяли копыта, и сбивая с ног всех, кто осмеливался встать на моем пути. Я со скрежетом вгрызался зубами в ноги Волков, как они делали это со мной, и они расступались передо мной, чтобы я мог галопом прорваться по центру.
Огромная тень Штормового Дракона Данте пронеслась над головой, и вместе с ней налетел яростный ветер, прижавшись к нашим спинам и погнав наши ноги вперед еще быстрее. В воздухе повисла статика, потрескивающая от его чешуи, и от этого в моей крови забурлил адреналин.
Я двигался почти так же быстро, как летающие Ордена, мои копыта казались невесомыми, словно они могли оторвать меня от земли и запустить в небо. Но это был лишь мираж, потому что, когда мои лопатки сгибались в тоске по крыльям, никакой ветер не брал меня в свои объятия.
Я заскулил, и Тайлер отозвался эхом в знак поддержки моей тоски, а пальцы Софии коснулись моей спины, так как они держались рядом со мной.
Земля начала уклоняться под моими копытами, и мой взгляд остановился на сверкающем море за длинным песчаным пляжем.
Я одним из первых выбрался на пляж, запыхавшись, когда остановился и перешел обратно в форму фейри. София бросила мне одежду из своей сумки, и я натянул комбинезон, обув ноги в тапочки из листьев, которые совсем не казались прочными и выглядели как-то глупо. Но неважно.
Афина и Грейсон добежали до пляжа, остановились и ввязались в драку друг с другом, в результате чего песок разлетался во все стороны и бил меня по лицу. Я со вздохом повернулся, чтобы посмотреть на море, пока Тори Вега кружила внизу, чтобы устроиться на плече огромного медного Цербера, которым была Джеральдина.
Тори почесала за ухом Джеральдины и она начала бить задней лапой, яростно виляя хвостом и посылая еще больше песка мне в лицо.
Я вздохнул, отодвинулся от них, сложил руки и стал ждать, когда прибудут остальные повстанцы. Хэдли появился, пытаясь протиснуться мимо Минотавров, которые мычали и болтали друг с другом, и зарычал, когда прорвался и побежал к нам.
— Как так получилось, что вы все смогли использовать свои формы Ордена, а я нет? Это делает игру недействительной, — огрызнулся он на Афину, и она бросилась на него в форме Волка, пытаясь повалить его на землю. Он отскочил в сторону, прежде чем она успела его схватить, крутанулся на месте, схватил ее за шею и сжал так сильно, что она обмякла.
— Попалась, — засмеялся он, когда она ударила передними лапами, но она не смогла вырваться из его захвата.
Она сместилась, внезапно оказавшись голой, с рукой Хэдли на шее, но когда она дернулась вперед, чтобы освободиться, он не отпустил ее.
— Ты согласился с правилами, пиявка. Ксавье победил, так что же делать Хэдли? — обратилась она ко мне.
Глаза Хэдли упали на голую задницу Афины, его хватка на ней явно ослабла, когда он отвлекся, потому что она вырвалась на свободу, кружась вокруг него и отвешивая ему пощечины.
— Сука, — прорычал он, делая выпад вперед, чтобы снова схватить ее и врезаясь в воздушный щит.
Она громко рассмеялась, оттолкнув его двумя средними пальцами, пока он пытался прорваться через барьер.
— Я осмелюсь предложить тебе быть добрым с Афиной в течение недели, — сказал я, и Хэдли с вихрем бросился на меня.
— Что? — огрызнулся он.
— Вы двое могли бы поладить, если бы перестали быть такими соперниками, — сказал я, пожав плечами, зная, что в их отношениях было больше, чем они показывали миру.
Я видел это лично. И я видел, что случилось с моим братом, когда он так долго продолжал вести себя так же, словно ненавидел Тори Вега. В его жизни могло быть гораздо больше счастья, если бы он просто… если бы он…
Мои мысли закружились в водовороте страданий, и я отвернулся от них, направляясь к Тори и Джеральдине.
Тори спрыгнула вниз и приземлилась на песок передо мной, и по одному ее взгляду я понял, что она знает, где находятся мои мысли. Она слегка кивнула, грусть наполнила ее глаза, прежде чем она двинулась вперед и задела мою ногу своим сапогом.
— Ты в порядке относительно того, чтобы оставить его позади? — спросил я, мой голос был грубым. Я посетил святилище, сделанное для Дариуса, мамы и Хэмиша, этим утром, возложил вокруг них свежие цветы и поговорил со всеми, как будто они могли меня услышать. Я не был готов к еще одному прощанию, но, по крайней мере, я знал, что смогу найти это место, когда будет безопасно вернуться.
— Его там нет, — мрачно сказала она, ее глаза переместились на гору, на которой мы их оставили, прежде чем она прижала руку к сердцу. — Он здесь.