Страдания и Звёздный свет (ЛП)

— Ты знаешь, как им удалось открыть еще один разлом? — спросила я. — У нас было впечатление, что разломы возникают естественным образом, благодаря силе с другой стороны, пробивающей себе путь через ткань миров. Мы закрыли их все и не думали, что можно создать еще один.
Бывшие члены Совета обменялись тяжелыми взглядами, казалось, молча обсуждая между собой желание отвечать или нет, прежде чем наконец ответить.
— Стелла Орион занималась там темной магией, — сказала Антония. — У нее был нож, не похожий ни на что, что я когда-либо видела раньше, лезвие отливало лунным светом и тенями вместе взятыми. Мне показалось, что за владение таким предметом пришлось заплатить немалую цену — сука была полумертвой, когда ее отнесли на покой, как сказал Лайонел. Может быть, звезды будут благосклонны к нам, и мы узнаем, что она умерла, чтобы расплатиться за создание этой отвратительной штуки.
— Звезды, — усмехнулась я, ненависть жгла меня до глубины души. — Они не благоволят ни к чему, кроме собственной извращенной жестокости.
Джеральдина вздохнула, прижав руку к сердцу от этого богохульства, но я не обратила на это внимания. Я была уверена, что звезды поняли мои намерения по отношению к ним, когда я прокляла их кровью человека, которого любила.
— Да, к черту звезды, — прорычал Сет. — Мы сами можем вершить свою судьбу.
— Какую? — спросила Антония, хотя я уже могла сказать, что у нее и других Советников были свои идеи на этот счет.
Все выжидающе смотрели на меня, и хотя глаза Джеральдины сияли верой и обожанием, я знала, что единственная причина, по которой три человека, сидящие за столом напротив меня, дали мне возможность говорить первой, заключалась в том, что они прекрасно знали, что у меня нет ответа на этот вопрос.
— Итак… — начала я, но у меня действительно ничего не было. Нам нужен был план, но пока ничего путного в голову не приходило. Нам всем не терпелось нанести ответный удар Лайонелу, но пока мы не обеспечим повстанцам безопасное и надежное место, мы не сможем даже начать готовить их к битве. Затем нам нужно было бы вернуться к вербовке, восстановить нашу разрушенную армию и сделать все остальное, чтобы укрепить нашу мощь. Не говоря уже о том, что у меня было всего несколько точек сосредоточения, на которых я намеривалась действовать прямо сейчас. — Моя сест…
Двери с грохотом распахнулись, и мы все удивленно оглянулись, магия вспыхнула в кулаках, а оружие было вытащено из ножен в ожидании нападения.
Но Дракон, стоявший там, не был чешуйчатым зеленым мешком дерьма, а всего лишь диким темноволосым фаэталийцем с искрами электричества на коже и яростью в глазах.
— Ты нашел его? — потребовала я, вскакивая на ноги так быстро, что мой не-трон с грохотом опрокинулся на землю позади меня.
— И да, и нет, — прорычал Данте, вытаскивая из-за спины мужчину.
У меня перехватило дыхание при виде стоящего там Вошера, почти голого, с одним яйцом, свисающим сбоку из его крошечных полуразорванных плавок, с выражением затравленного ужаса в глазах, когда он, спотыкаясь, направился ко мне.
Его кожа на левой стороне груди была обуглена, а на теле блестела радужная синева чешуи. Его волосы цвета лесного ореха были зачесаны назад и влажные, а лицо было чистым, несмотря на то, что вся остальная часть его тела была измазана грязью битвы, и я должна была предположить, что он использовал свою магию, чтобы очистить хотя бы эту часть себя.
В кои-то веки я не почувствовала ни единого проблеска его дара, пытающегося пробиться к моим ментальным щитам, ни намека на то, что он пытается завладеть частью моей магии через мои эмоции. Такая боль, как у меня, была нежелательна, даже если бы я была одной из самых могущественных фейри на свете.
— Скажи ей то, что рассказал нам, — приказал Данте, Леон шагнул рядом с ним и слегка помахал мне рукой в знак приветствия.
— Моя королева, — вздохнул Вошер, опустившись на одно колено и склонив голову передо мной, в то время как от предвкушения у меня задрожали поджилки.
— Выкладывай, — потребовала я, не имея терпения на роялистские бредни.
 
— Лжекороль захватил Габриэля Нокса, — ответил он. — Я оказался в ловушке под обрушившимся камнем, моя магия вытекала из всех отверстий до полной потери сознания. Мне пришлось питаться болью умирающих фейри в грязи вокруг меня, и мне удалось создать достаточно магии воды, чтобы я мог насыщаться день за днем. Но к концу я был выжат, мои соки выплеснулись наружу, не осталось даже маленькой капельки…
— Куда Лайонел забрал его? — прорычала я, огибая стол и хватая Вошера за руку, чтобы подтянуть его к себе.
На его голой коже виднелись следы крови, а в его глазах читался страх, пока он смотрел на меня, давая понять, что он не раз страдал за свою верность нашему делу, но сейчас он стоял передо мной, и мне нужен был ответ, который он держал в руках.
— Я не знаю наверняка. Но он сказал, что ему нужен новый Провидец, — вздохнул Вошер, и жалость наполнила выражение его лица, когда понимание поразило меня, мой разум закружился от этих слов, и ужас просочился в меня.
Я сделала шаг, чтобы отойти, но остановилась, увидев взгляд боли, затаившейся на лице Вошера.
— Спасибо, — вздохнула я, и моя хватка на его руке превратилась в ободряющее сжатие. — Ты не представляешь, как я благодарна тебе за то, что ты рассказал мне об этом, и… я рада, что ты выжил.
Лицо Вошера сморщилось, и я с тревогой вдохнула, когда он обнял меня, крепко прижимая к себе.
— Я чувствовал, как они умирают вокруг меня, — дышал он мне в ухо. — Им было страшно и больно, но все они, каждый в отдельности, были горды тем, что сражаются за тебя и твою сестру. За лучший мир.
Его слова облегчили бремя, которое давило на мою душу с тех пор, как я была вынуждена принять полное поражение, с которым мы столкнулись на том поле боя, стыд, который я испытывала всякий раз, когда смотрела на повстанцев, которые возложили столько надежд на мои плечи и плечи Дарси, но потерпели поражение, когда это было важно.
Я бы вернула его объятия за эти слова — если бы не вспомнила, что он был на волосок от обнажения, и я не хотела, чтобы его маленькая плоть оказалась хоть на мгновение ближе к моему телу.
Я решительно оттолкнула Вошера, кивнув ему в знак благодарности за его слова и стараясь не смотреть на обнаженное яичко, пока звала кого-нибудь, чтобы ему доставили еду, ванну и комплект плотной и мешковатой одежды.
— Габриэль никогда не выдаст Лайонелу Акруксу пророчества, чем бы он ему ни угрожал, — твердо сказал Данте, заняв место на моем конце стола, пока Джеральдина быстро поправляла мой стул и подзывала меня к себе.
— Нет, — согласилась я, нахмурившись при мысли об этом, зная, что Лайонел тоже это понимает. И с тошнотворным чувством осознания я поняла, что он сделает, чтобы решить эту проблему. — Но Габриэль не может закрыть свой доступ к видениям, не так ли? Не полностью.
— Он старается не видеть некоторые вещи, — согласился Леон, садясь рядом со мной на трон, предназначенный для Дарси, как будто он даже не понимал, что он предназначен не для него. — Например, ему не нравится видеть сцены моей сексуальной жизни, но они все равно пробивают себе дорогу. Если, конечно, это не потому, что он действительно хочет их видеть. Но тогда я могу предположить, что он испытывает тревогу, так что, вероятно, он не хочет знать, сколько раз я могу заставить…
— Не имеет отношения к делу, Leone, — прорычал Данте, дав ему пинка под столом, от которого Леон вскрикнул.
Я проигнорировала его продолжающиеся ругательства и заставила себя вспомнить время, проведенное в плену у Лайонела Акрукса. Времена, когда он проникал в мой разум и разрушал мои ментальные барьеры, а затем позволял Варду использовать свое вторжение Циклопа, чтобы исследовать мысли в моем черепе в свое удовольствие и извращать их в соответствии со своими собственными гребаными замыслами.
— Лайонел усадит его в кресло Королевского Провидца, — сказала я, зная это в глубине души. — Он заставит его получать мощные видения, хочет он того или нет, и с помощью Варда вырвет из его разума правду о них.