Страдания и Звёздный свет (ЛП)

Почему все, что я делаю в последнее время, приводит к тому, что все становится гораздо хуже?
Он пробормотал заклинание под нос, используя связующий камень, чтобы вернуть мой сосок обратно на кожу, а затем обмакнул пальцы в кифферскую соль и втер ее в сосок. Его прикосновение пронзило меня молнией, и мой сосок затвердел под его пальцами, заставив меня быстро отбросить его руку, отчего по коже пробежали электрические разряды.
Я рывком поднялся и сел на край стола, оказавшись нос к носу с ним, поскольку он не отодвинулся. Его дыхание было обжигающим, и на вкус оно напоминало грех, который я хотел совершить.
— Что ты делаешь, Сет? — спросил Калеб низким тоном, как будто он был зол на меня, или, может быть, он беспокоился обо мне. Трудно было сказать, когда мой разум был полон алкоголя, а тело погружалось в безумие от близости с ним.
— Я пробовал новое заклинание, — пробормотал я.
— Какое заклинание?
— Это не имеет значения, — прорычал я.
— Почему ты все время так злишься на меня? Раньше мы всегда говорили о всякой ерунде, — сказал он.
— Потому что ты постоянно выводишь меня из себя. — Я попытался встать, но он схватил меня за руку и использовал свою Вампирскую силу, чтобы удержать меня на месте.
— Поговори со мной, — приказал он.
— Ты укусил Тори, — выплюнул я, и правда хлынула наружу, словно я никогда и не мог ее сдержать.
Его глаза расширились от удивления. — Ты… ревнуешь? — спросил он.
— Нет, — быстро солгал я, в моих венах поднимался жар. — Конечно, нет. С чего бы мне ревновать? Это просто дело принципа.
— Какого принципа? — потребовал он.
— Ты нарушил свое обещание Дариусу, — в ярости сказал я, усаживаясь поудобнее. — Ты поклялся, что больше никогда не укусишь ее, а теперь он мертв и мерзнет в гробу, и ты думаешь, что это нормально для тебя — просто пренебрегать любыми обещаниями, которые были между вами.
Глаза Калеба закрылись, и он стыдливо опустил голову, отступая назад. — Все было не так. У нас были проблемы. Мне нужна была магия, и она настаивала… я должен был.
— Да, неважно. — Я соскочил со стола, повернувшись к нему спиной и взяв карты Таро, на которых я был вынужден сидеть, пока он прикреплял мой сосок обратно к моему телу. Я незаметно оторвал одну из них от своей задницы, где она застряла; «Любовники» смеялись надо мной, пока я засовывал карту в колоду и тасовал.
— Я не хотел нарушать это обещание, — продолжил он.
— Ага, — пренебрежительно ответил я.
— Сет, — прорычал он.
— Хочешь погадать? Давай посмотрим на твою правду, Кэл, — холодно сказал я, переходя на другую сторону стола и опускаясь на сиденье. Он посмотрел на меня сузившимся взглядом, и я решительно взял на себя смелость продолжить.
Я вытащил карту, перевернул ее и обнаружил, что «Справедливость» перевернута.
— Нечестность, — объявил я, швырнув в него карту порывом воздуха так, что она ударила его по лицу. — Похоже, ты о чем-то лжешь, Кэл. Может быть, ты лжешь своему лучшему другу. Кто может сказать? Может, ты скрываешь что-то вроде… ой, не знаю… давай спросим у карт.
Я вытащил еще одну и, сюрприз, сюрприз, там были «Влюбленные». Я отбросил ее от себя, так что она снова ударила его по лицу, и он выругался в гневе. — Возможно, тайная любовная связь. Это был бы настоящий скандал. Интересно, кто бы это мог быть?
— Ты не можешь делать такие выводы, ты даже не даешь мне самому вытащить карты и просто строишь догадки на их основе, — шипел он, но я продолжил.
— Дело не во мне, Калеб. Дело в картах. Я ничего такого не говорю. О, смотри, «Смерть», — объявил я, снова посылая ее в его сторону, но на этот раз его рука поднялась, чтобы заблокировать ее, но я был быстрее и вместо этого ударил его по уху. — Возможно, смерть былых отношений? Друг на всю жизнь отброшен в сторону? Наверняка это могло быть.
— О чем ты говоришь? — надулся он.
— Ты мне скажи, — рявкнул я.
Я собирался вытянуть еще одну карту, но Калеб наклонился вперед, выхватил все карты из моих рук и подбросил их в воздух, дождь судьбы и предначертаний обрушился на нас, пока мы смотрели друг на друга.
 
«Колесо Фортуны» приземлилось на его плечо, и я подобрал его с комком в горле.
— Неизбежность, — прошептал я.
— Ты пьян, и бредишь, — сказал Калеб, провел рукой по волосам и выбил «Колесницу» из своих кудрей. Она стояла вертикально, означая чувство контроля, но когда она рухнула вниз и приземлилась передо мной, она перевернулась вверх ногами. Потеря контроля, хаос, разрушение силы воли.
Я поднял голову и посмотрел на него со своего места, бушующая во мне суматоха поднималась на поверхность моей кожи, умоляя выйти наружу.
— Поговори со мной, — тихо сказал он, наклонившись и положив руку на мое обнаженное плечо. Контакт кожа к коже с ним был подобен наркотику, а я являлся безнадежным наркоманом. Я сломался прямо перед ним, алкоголь развязал мой язык и позволил выпустить часть моей правды.
— Иногда мне снится, что я просыпаюсь и вижу, что все ушли. В темноте и мне холодно, чертовски холодно. По моим венам струится мороз, и я чувствую потерю всех вас. Но что, если однажды я проснусь и пойму, что это больше не кошмар? Это реальность, — я схватился за Калеба, ощущая его надежность, чтобы убедиться, что он все еще здесь, и он поднял меня на ноги, притянув к себе. Когда я снова заговорил, мой голос был хриплым шепотом отчаяния: — Если ты должен уйти, пожалуйста, будь последним. Пожалуйста, останься до конца. Я не могу потерять тебя. Только не тебя.
— Я никуда не уйду, Сет, — поклялся он, не мигая, глядя мне прямо в глаза. — Я не уйду. Не собираюсь. Никуда.
Я прильнул к нему, любя его до мозга костей. Его обещание не было скреплено, жизнь слишком изменчива для определенности, но то, что он озвучил его, все равно значило чертовски много, потому что я хорошо знал сердце Калеба Альтаира, и он еще ни разу не подводил меня.
— Это не справедливо, — выдохнул я, вцепившись руками в его рубашку и склонив голову, чтобы он не смог прочитать выражение моего лица.
— Что не справедливо? — спросил он, его дыхание шевелило мои волосы и заставляло мое сердцебиение учащенно биться.
— Все это, — ругнулся я, мои пальцы сжались сильнее. Он не отстранялся, но и я не отпускал его. Мне просто нужно было хоть на секунду оказаться рядом с ним. Моя кожа изголодалась по прикосновениям, и мои потребности Ордена были искажены желанием, чтобы именно его руки удовлетворили эти потребности. — Ты когда-нибудь думал, что до этого дойдет? Потому что я не думал. Я был глупо оптимистичен. Я действительно думал, что мы выиграем эту войну. Я должен был знать лучше. Я всегда смотрел на вещи со слепым позитивом, но сейчас у меня закончились причины притворяться невеждой.
— Сет…
Я поднял на него взгляд, мое горло сжалось и не пропускало ни единого клочка воздуха.
— Не позволяй этой войне изменить тебя, — сказал он. — Твой оптимизм — одно из моих любимых качеств в тебе.
— Одно из? — я ухватился за эту хлебную крошку внимания. Я был жалок в этом плане, но мне было наплевать. Калеб намекнул, что существует что-то еще, так что я получу это, если смогу.
— Я завидую тому, как остро ты все чувствуешь, даже когда пытаешься замаскировать свою боль яростью, — сказал он.
— Но разве это не делает меня слабым, Кэл? Я чувствую себя слабым. Я не могу сдержать эту боль. Она выливается из меня, словно я заполнен дырами. Но ты всегда такой сильный. У тебя нет ни трещин, ни тем более дыр.
— Твоя боль — это самая восхитительная сила, которую я знаю. Я держу свою внутри, потому что не знаю, как выразить ее вне слов, но у тебя все наоборот. Ты истекаешь кровью своими действиями, и я один из немногих людей в мире, кто может прочитать твой гнев и ненависть в том, чем они на самом деле являются.
— Что это? — спросил я, потому что, черт возьми, если бы я знал.
— Любовь.
Это слово было проклятием для моей души, и я вздрогнул, отстраняясь от него. — Я больше так не могу, — прошептал я про себя, проводя рукой по лицу. — Солги мне, Кэл. Скажи мне, что все будет хорошо, даже когда стены рушатся и земля рассыпается под нашими ногами. Солги мне так хорошо, чтобы я не ощутил этого, когда наш мир рухнет.