Ковыряла 2 (СИ)

— Из последних сил, Тиган. Из последних.
* * *
Козя нашла меня в гараже ближе к полуночи. Я к этому времени раскидал левый пилон и даже успел частично снять облицовку импеллера. Заметил девчонку не сразу, чуть не зашиб, упустив кусок обшивки.
  
— Козябозя? Ты чего не спишь?
— Ну… так вышло…
Голос показался мне странным, и я повернул осветитель на штанге, чтобы рассмотреть её в темноте за пределами рабочей зоны.
— Козявка, ты чего? Что случилось, дро? Кто тебя обидел?
Девушка хлюпает широким носом, который, кажется, распух ещё больше, глаза покраснели от слёз, губы поджаты и дрожат, по щекам размазаны мокрые следы.
— Ты почему тут? — спросила она дрожащим голосом.
— Да что-то не спалось, — признался я. — Меня дичайше прёт от того, что я врубился, как коптер работает! Лёг, а в голове схемы крутятся, никак не могу расслабиться. Плюнул, спустился, ковыряюсь тут. Чем дальше разбираюсь, тем прикольнее, никогда ещё так глубоко не врубался в технику! Но ты не сказала, кто тебя до слез довёл?
— Ты.
— Я? Но…
— То есть я.
— Совсем запутался, — я присел на закраину люка и вытащил из сумки банку газировки. — Будешь?
— Ага. Буду. Надо пополнить запас жидкости, а то я, наверное, полведра выплакала…
Козя грустно улыбнулась и взяла банку, щёлкнула крышка, зашипел газ.
— Рассказывай, дро.
— Я дура.
— Ну… не знаю, что и сказать на такое. Как по мне, нет, но ты всё же поясни мысль.
Девчонка села рядом и прислонилась ко мне плечом.
— Я пришла к тебе в комнату, а тебя нет.
— Ну да, не могу же я быть в двух местах сразу. Раз я есть тут, то меня нет там. Логично.
— Но я не знала, что ты тут!
— Для этого придуманы коммы, дро!
— Я знаю. Я же не дура!
— Разве? А только что говорила…
— Прекрати! — она сердито пихнула меня бедром и всхлипнула. — И так стыдно!
— За что?
— Я решила, что раз тебя нет, то ты у Шони! И что вы там…
— Трахаемся?
— Ну да! А что я ещё могла подумать? Ты же к ней постоянно в спальню таскался!
— Без комментариев.
— Конечно, вы делаете вид, что ничего такого, но все и так знают. Рыжая прям в тебя вцепилась. Не, я её понимаю, как никто, но, Креонова перхоть… Обидно!
— А рыдала-то чего?
— А ты, типа, не понимаешь?
— А ты, типа, объясни.
— Ну… мы… с тобой… Я же говорю, дура! Забудь!
— Ты мне дро или нет?
— Я «дро, с которой ты трахался», — фыркнула Козя.
— В этом, что ли, дело?
— Ну да, я с чего-то решила, что у нас… ну… что-то есть. Кроме траха. А потом раз — и ты опять у Шони в койке! Ты не обещал, ни на что не намекал, ты меня в постель не тащил, я сама всё решила, но когда поняла, какая была дура, то меня вдруг так скрутило! Не удивляйся потом, что у тебя подушка мокрая, это я её насквозь проревела. Лежала у тебя в кровати, вдыхала твой запах и поливала постель слезами. Как дура. Типа тебе на меня плевать, и всем на меня плевать, и я уродина противная, ты там Шоню красивую трахаешь и смеёшься надо мной. Вы вдвоём смеётесь! Ты ей рассказываешь, а она хохочет: «Экая дурочка эта Козя! Вообразила, что может тебя у меня отбить!»
— Козябозя.
— Да, я дурочка! Я уродина! Но мне оби-и-идно! — и снова залилась слезами.
— Козя, — я обнял девчонку за содрогающиеся плечи.
— Чего?
— Я ведь не у Шони.
— А, ну да. Я забыла.
Она издала хлюпающий звук, средний между плачем и смехом, вышло так забавно, что мы оба заржали.
— Козя, дро, ты же понимаешь, что всё выдумала? Я не был сегодня у Шони. Я разбирал коптер. Посмотри, сколько всего успел сделать!
— Да, вижу, прости. Просто как начала рыдать у тебя в спальне, так и не могу остановиться, прикинь! Я сейчас успокоюсь, подожди. Где тут умыться можно?
— Вон там комната техников, внутри есть санкабина.
— Я быстро! Только не уходи никуда, а то я опять…
— Нет, что ты, посижу здесь. Передохну, а то который час кручу винты, даже имплуха устала.
Козябозя убежала, а я достал ещё банку газировки. Эка у неё нервы размотало-то! Таришка никогда бы так сопли не распустила. Впрочем, к Креону Таришку. Нет её больше в моей жизни и не надо.
Козя вернулась умытая и более-менее спокойная.
— Прости, Тиган. Мне стыдно. Я не веду себя так обычно. Я больше так не буду. Просто навалилось всё как-то… Отец, мама, ты…
— Понимаю, дро. Проехали. Поможешь кожух импеллера скинуть или спать пойдёшь?
— Не усну, — помотала головой девчонка. — Лучше руки занять. Где у тебя инструмент?
— У меня — в импле, но в сумке есть универсальный электроключ.
— Лучшее лекарство от нервов, — засмеялась она. — Показывай, что крутить.
Мы залезли вдвоём на складную техплатформу и с ней в четыре руки быстро открутили облицовку.
— Вот, видишь? — показал я. — Хотя нет, не видишь же… В общем, там при жёсткой посадке треснуло магнитное кольцо, и снаружи сканер это не брал, но я сам допёр, а теперь убедился, что прав!
— Ты крутой, — серьёзно сказала Козя. — Слушай, а можно личный вопрос?
— Давай.
— А почему ты всё-таки здесь?
— Я же сказал…
— Не, я про другое. Почему не у Шони? Я когда плакать устала, выползла в буфет попить чего-нибудь, а там Верховная сидит, мрачная такая. Покосилась на меня странно, сказала: «В гараже он», и снова заткнулась. Мне кажется, она тебя ждала.
— Не ждала. Я сказал, что не приду.
— Почему?
— Потому что не хотел, чтобы ты плакала.
— А я всё равно плакала. Глупо вышло, ага.
— Ну, ничего, бывает.
— А почему…
— Потому что мы дро.
— Так мы дро?
— Ладно, мы «дро, которые трахаются».
— То-то же! Не забывай об этом! — гордо сказала Козя.
Смешная.
 Глава 18 
 Шок взросления 
Шоня вовсе не расстроилась, это уже Козя себе надумала. Когда я осторожно сказал, что лучше к себе спать пойду, она сперва слегка озадачилась, потом посмотрела на Козябозю и спокойно кивнула.
— Зацепила тебя всё-таки чёрная?
— Не то чтобы… Просто для нас с тобой это так, гимнастика, а она дичайше расстроится.
— Да, Козявка такая. Голый нерв. И влюблена в тебя по самую матку. Два года только и слышали от неё «Тиган то, Тиган сё». А ты?
— Она мне дро.
— И всё?
— Шонь, а ты как думаешь?
— Я думаю, что мы, интеровские, не про чувства. Нас же с рождения к ренду готовили. Любовь и всякое такое — то, что случается не с нами. Потусовались, потрахались, ушли в ренд, потом бордели и итоговый компост.
— Никлай говорил, что это специально придумано было. Вспомни, как в интере кибвоспитутки натаскивали: заводить постоянных партнёров вершковый изврат, нормальные дро просто трахаются.
— Ну да, — кивнула рыжая, — среди молоди постоянно ходили слухи, что тех, кто слишком друг за друга цепляется, первыми в отбросы сольют. Типа дефект психики.
— Я думаю, эти слухи спецом запускали. Но Таришка дичайше подссывала, так что мы с детства делали вид, что не вместе, и целовались там, где нет камер. Пока я не придумал, как сваливать наружу.
— Ты, Ковыряла, всё же не такой пластиковый, как остальные, — вздохнула Шоня. — Носился со своей Таришкой, переживал, расстраивался. То-то Козя в тебя так вцепилась. Она же не интеровская, выросла с матерью, ей нужен кто-то конкретно свой. А ты больше всех похож на того, кому не пофиг.
  
— Мне и не пофиг, Шонь, просто…
— Да-да, любовь и отношения — это у вершков, а вершки все извращуги, — засмеялась рыжая. — Так говорили в интере. Но ты не придёшь сегодня ко мне, потому что чёрная тогда будет плакать.