Ковыряла 2 (СИ)

— Она не моя, — сказал я, мрачно глядя, как Таришка исполняет особенно затейливый мап-танец.
Вживую она бы так не выгнулась, наверное, хотя вообще девчонка гибкая была, особенно в койке. Сейчас, наверное, ещё и не такое может… Так, что-то я отвлёкся.
— Так в чём вопрос-то, Ковыряла?
— А что её заставляет сокращаться?
— Что, в школах теперь даже такой элементарщины не дают?
  
— Не-а.
— Цепочка следующая: мозговой импульс «махнуть рукой на все проблемы» адресуется мышцам правой руки. Нейровентиль его перехватывает, преобразует в формат команды для процессорной сборки, та выдаёт набор низкоуровневых инструкций для комплекса имплоруки, драйвер микропроцессора импла преобразует его в электрические импульсы, вызывающие сокращения миоволокон в нужной последовательности. Тиган машет рукой и говорит: «Да катись оно всё мапе в трещину!»
— Угу, понял. В целом. А если есть, скажем, только миоблок. Без импла руки. Ну, как на замену, например. Можно как-то сделать, чтобы он работал?
— Ну, большой проблемы нет. Подай на вход нужный импульс, и волокна сократятся.
— А как подать именно нужный?
— Ну, если тебе разок, то проще всего с комм-тестера, там есть проверочный режим.
— А если не разок?
— То логичнее стационарно прикрутить какую-то приблуду, которая будет эти импульсы давать с нужной тебе частотой. Генератор или типа того. Но тогда надо питание миоблока обеспечить, иначе он раз-другой дёрнется, потратит энергию и зафризится.
— Киб-раствор подавать?
— Нет, что ты! — засмеялся Гарт. — Это всё равно как тебе капельницу с супом поставить! Киб-растворы, так же как гелевые и твёрдые киб-концентраты, должны попадать не в миоблок, а в желудок. Модифицированный, естественно, обычный не переварит. ЖКТ-комплекс перерабатывает как нормальную еду, так и киб-питалово в жидкость, насыщенную аденозинтрифосфатом, который обеспечивает работу актин-миозинового комплекса…
— Э…
— Ладно, забей, — машет рукой Гарт, видя моё растерянное лицо. — Это уже маловажные детали. В общем, вся прелесть нашей имплухи в том, что она работает от той же химической энергии, что и обычные мышцы. Правда, требует больше, поэтому для сколько-нибудь сильных сетов ставят импловый ЖКТ, натурный желудок не справится. Ну и киб-корм, который содержит максимальную плотность питательных веществ при минимуме отходов.
— Так что, если заводить миоблок, к нему ещё и желудок потребуется?
— А нафига заводить отдельный миоблок?
— Да я так, теоретически прикидываю.
— Если теоретически, тебе к нему ещё и жопа понадобится, — заржал Гарт.
— Э…
— Ладно, не обязательно жопа, — сказал он, отсмеявшись. — Если использовать раствор или гель, то только пиписька. Выводить метаболиты. При работе образуется неорганический фосфат, а главное — ядовитый аммиак, поэтому требуется имплопечёнка, преобразующая его в мочевину, и имплопочки, выводящие всё лишнее с мочой. Натурные органы быстро убьются даже со средним сетом, не говоря о тяжёлом, им столько просто не переработать.
— Ничего себе…
— Да, не забывай про лёгкие!
— Это ещё нафига? Миоблоки, что, дышат?
— Кислород служит конечным акцептором электронов и требуется для аэробного гликолиза… Ладно, забей. Нужен, в общем.
— Получается, для того чтобы работал всего один миоблок, нужен чуть ли не целый имплокомплект?
— Знаешь, — хмыкнул Гарт, — если тебе отрезать ногу, она тоже далеко не убежит. А что ты так озаботился-то?
— Да была одна мысль… Теперь вижу, что дурная, — расстроился я. — Надо что-то другое придумывать.
— Знаешь, — сказала мягко и тихо Седьмая, — возможно, вместо того чтобы задавать вопросы, тебе стоит изложить идею целиком. Иногда это позволяет посмотреть на проблему с неожиданной стороны и найти решение, которое не приходило тебе в голову.
Дичайше странная она всё-таки. Настолько необычная, что я даже не могу сказать, красивая ли. С одной стороны — да, очень. Лицо, фигура, осанка, пластика. С другой — как-то слишком непривычно. Слишком светлая, слишком яркая, слишком умная, наверное. Вот к Таришке меня прям тянет, да, а от Седьмой скорее отталкивает, что ли.
— Да, — сказал я, — наверное, вы правы. В общем, был я на днях в одном странном месте. Там добывают, вы удивитесь, электричество! Так вот, посмотрел я, как они это делают, и пришла мне в голову вот такая фигня…
* * *
— А что ты меня с собой не взял? — расстроилась Козя, узнав, что я был у Гарта.
Где именно был, уточнять не стал. Козябозя нервно реагирует, когда понимает, что я опять на Таришку пырился.
— Нафига тебе?
— Поболтала бы с Седьмой.
— Вы что, типа, дро?
— Ну да, она классная! Умная, спокойная, терпеливая очень. Много знает и всё понятно рассказывает.
— Про что?
— Ну… про жизнь вообще, — Козя потемнела щеками и слегка отвернулась. — Про… отношения. О том, как люди думают и почему они так поступают. А ещё она красотка же невозможная! Не видела в жизни никого красивее! Как… как мороженое, вот! Белая, холодная и прекрасная.
Надо же, какой у неё странный вкус.
Смешная.
— Не знал, что вы дро, извини. В следующий раз позову. Но я и не собирался к Гарту, просто внезапно возник вопрос, забежал по пути перетереть кое о чём.
— И как?
— Ну, сначала он меня обломал, я уже решил, что идея говно, но потом оказалось, что не так всё плохо и есть рабочие варианты. Правда, придётся кой-чего ещё найти, и в целом сложнее, чем мне казалось, но в результате он меня даже похвалил. Сказал, что я нестандартно мыслю, и это, типа, хорошо.
— Ну да, ты умный, — вздохнула Козя. — Жаль, что…
— Что ещё?
— Ничего. Проехали. Нам на лекцию надо, ты не забыл?
— Забыл, — признался. — Вот вообще из башки вылетело. А что там бывает вообще?
— Приходит какой-нибудь внешник, рассказывает что-нибудь о том, почему мы должны делать, как они говорят. Типа чтобы нам не было так обидно, что Город нагнули дальше некуда. Объясняют, что всё для нашего блага, а мы просто не понимаем своего счастья.
— И нафига нам это слушать?
— Шонька говорит: «Надо знать своего врага». Типа мы же в курсе, что они брешут, так что вреда никакого. Зато что-то новое узнаём, потому что не могут же они только врать.
— А ты что думаешь?
— Никлай говорил, что мы не можем отделить правду от брехни, и даже если не верим, то всё равно по-чуть ведёмся. В конце концов они нам промоют мозги окончательно, и мы будем делать то, что они хотят, добровольно, думая, что сами так решили.
— И ты веришь Никлаю, а не Шоне?
— Он умнее. И лучше знает внешников. Зря рыжая с ним поссорилась.
— Ладно, если разок послушаю, небось большого вреда не будет. Где там эти ваши лекции?
* * *
Седой и бородатый, но очень бодрый и совсем не похожий на шлока лектор представился как-то вроде «Сегрейсегреч». Странные всё-таки у внешников имена. Козя шепнула, что видит его в первый раз, раньше другие выступали.
Для начала внешник сообщил, что является «профессором социоэкономики», но забыл объяснить, что это за фигня такая. Я понял, что он типа спец, но не совсем въехал, в чём именно. Потом сказал, что его специально пригласили с целью оценки ситуации в городе и составления рекомендаций для аборигенной администрации, поэтому нам, как её представителям, предстоит целый курс лекций на тему «Какое вы никчёмное говно и как сильно торчите внешникам». Он иначе сформулировал, но я понял так.
  
Тем не менее, в чём-то Шоня права, седой недошлок говорит вещи достаточно интересные.