Меченый. Затишье перед бурей (СИ)

Для этого пришлось фактически создавать совершенно новую структуру, которая бы занималась вынужденными переселенцами. То есть сначала людей, вынужденных бежать из своих домов, собирали в лагеря за пределами СССР, потом с ними проводили работу врачи и административный персонал, всех проверяли на болезни и анкетировали, потом отбирали желающих покинуть эти учреждения и при этом потенциально полезных для Союза. Понятное дело, средний турок предпочел бы ехать не в СССР, а в условную Германию, но европейцы, как водится, сначала принимавшие беженцев скопом и без особого разбора, быстро «накушались» и закрутили гайки, ну и мы тоже перевозку людей на Лазурный берег оплачивать отнюдь не горели желанием. Хочешь — найдем тебе работу и дадим возможность нормально жить в Союзе, не хочешь — сиди в лагере до посинения, уж как-нибудь средства на порцию баланды тебе найдем. Ну или просто разворачивайся и езжай домой, силой как бы тоже никто не держит.
  
В итоге за прошедшие 2 года мы вытащили и расселили на просторах СССР около 300 тысяч — проверенных на предмет опасных заболеваний и отфильтрованных по признаку радикальных взглядов — граждан Турции. Конечно, о том, чтобы просто так запустить к себе людей, речи даже не шло, никакого свободного перемещения, никакого свободного выбора работы. Каждый с самого начала подписал договор о работе на конкретном предприятии: крестьян расселяли тонким слоем по колхозам, причем исключительно европейской части страны, чтобы с единоверцами-мусульманами меньше пересекались, ценные — действительно ценные, были там и такие, без иронии — специалисты получали свои индивидуальные предложения, несовершеннолетних размазывали по семьям и детским домам, мужчин без квалификации собирали в бригады и отправляли на стройки народного хозяйства на Дальний Восток и в северную Сибирь.
Под «беженцев» приняли специальные дополнения к закону о гражданстве, которые устанавливали повышенные требования к получению советского паспорта. То есть если ты специалист, которого Союз сам пригласил в страну, то тебе нужно 5 лет для получения гражданства, а если беженец — то десять. Плюс экзамен на знание государственного языка, истории СССР и основ коммунистической идеологии. А любое даже мелкое нарушение означало мгновенную депортацию.
Короче говоря, церемониться с «гостями с юга» никто не собирался, хотя и разбрасываться ценным человеческим ресурсом тоже было как-то жалко.
— Турки сами виноваты в своих проблемах, а вам тема Канады вполне может стать полезной на предстоящих через 2 года выборах, — француз поморщился и скептически качнул головой, как бы говоря, что электоральные перспективы тут не столь значительные. Я пожал плечами и добавил, — И все же я рад, что мы можем находить точки соприкосновения. Я всегда говорил, что торговать — лучше, чем воевать…
— Так откройте свой рынок, будем торговать, — улыбнулся француз, а я только покачал головой.
— Считайте, что СССР — это одна большая корпорация. Мы же не можем требовать от компании «открыть свой рынок», попробуйте зайти в офис Дженерал Электрик и купить у них рабочие компьютеры, которые на столах стоят. Вас тут же охрана на выход попросит, то же самое и с Советским Союзом. Мы готовы покупать и продавать, но исключительно то, что нужно нам, — я на секунду замолчал и добавил еще одну мысль, — а янки вас рано или поздно кинут. Как с золотом в 1971 году. Не стоит складывать все яйца в одну корзину…
 Глава 14−2 
 Контуры международного сотрудничества 
15 июня 1993 года; Париж, Франция
BAYERNKURIER: Трабзон пал, когда НАТО проснется⁈
Днем ранее город Трабзон перешел под контроль так называемого правительства Турецкой Народной Республики, базирующегося в Эрзеруме. Это событие может стать переломным моментом в гражданской войне, которая уже третий год разрывает Турцию на части.
Сегодня страна фактически разделена между несколькими центрами силы. В Стамбуле действует правительство Эрдалa Инёню, претендующее на международную легитимность. В Анкаре сохраняются структуры соперничающей власти, опирающиеся на часть бюрократии и армии. На юго-востоке — курды, в горных районах укрепились региональные командиры и полувоенные формирования. Наконец, на северо-востоке, в Эрзеруме, существует прокоммунистическое правительство ТНР, не признанное ни одной западной столицей, но, как хорошо известно всем наблюдателям, пользующееся неофициальной поддержкой соседнего СССР.
До сих пор турецкие коммунисты вели себя осторожно. На протяжении трех лет они ограничивались контролем над семью северо-восточными илями, непосредственно граничащими с советской территорией, и не предпринимали серьезных попыток расширить свою зону влияния. Теперь эта фаза закончена. Захват Трабзона означает, что красные впервые вышли за пределы своего прежнего оборонительного периметра и получили стратегический порт на Черном море.
Еще недавно Трабзон признавал верховенство стамбульского правительства. Город считался своеобразным анклавом стабильности — во многом благодаря присутствию американских военных, переброшенных туда еще при администрации Буша. Однако серия нападений на военнослужащих, включая атаки террористов-смертников, привела к решению о выводе американских сил. Этим вакуумом коммунисты воспользовались немедленно. Удар был нанесен одновременно с суши и с моря: по сообщениям из региона, десантные группы прибыли на скоростных катерах, пока основные силы входили в город с востока.
Крупного сражения, по всей видимости, не произошло. Нападавшие быстро заняли административные здания, порт, узлы связи и военные склады. Сейчас бои продолжаются лишь на окраинах Трабзона, где отдельные части, верные Стамбулу, пытаются удержать позиции.
Генерал Кючюк, лидер армейских радикалов, которого связывают с разведывательными кругами и «Серыми волками», уже заявил, что готов «лечь костями», но не допустить дальнейшего продвижения красных на запад. Между тем ЕС и Вашингтон призвали правительства в Стамбуле и Анкаре прекратить взаимную борьбу и объединиться против угрозы с востока.
Запад слишком долго надеялся, что коммунистический Эрзерум останется локальной проблемой. Но история снова напоминает: тот, кто уступает коммунистам пядь земли, вскоре рискует потерять руку по локоть. Вывод американских войск из Европы и сопредельных регионов — не экономия, а стратегическая ошибка. Оборона стоит дорого, но капитуляция всегда обходится дороже.
Автомобиль меж тем подъехал к месту презентации и остановился. Охрана быстро сформировала оцепление, организовав между нами и собравшимися зеваками пустое пространство. Я вылез из машины, помахал рукой людям: там кто-то что-то закричал, то ли приветственное, то ли наоборот оскорбительное. В Европе на фоне собственных экономических проблем и успехов Союза в самых разных сферах на политическом поле происходило активное «расслоение» на правых и левых. Уже, казалось бы, начавшие издыхать европейские коммунистические партии вновь неожиданно стали поднимать рейтинги, одновременно подняли голову и правые. Впрочем, тут ничего удивительного — центризм хорош в сытые и благополучные времена, а вот когда уровень жизни начинает колбасить, люди обязательно принимаются с интересом прислушиваться к тем, кто предлагает более радикальные идеи.
Достал из кармана пластиковую карту — естественно выпущенную в цвета советского флага, красное с золотым всегда хорошо смотрится — показал ее людям, после чего подошел к банкомату, вставил ее и в несколько кликов запросил выдачу налички. Французских франков, естественно, мы же во Франции. Денежная машина подумала немного, потом зажужжала и выдала требуемое. Я повернулся и еще раз продемонстрировал всем желающим то, что теперь с советской картой «АЛТА» можно ездить во Францию и спокойно платить пластиком без необходимости менять деньги в обменнике или еще как-то что-то придумывать.