Меченый. Затишье перед бурей (СИ)

Фильм цензурная комиссия не пропустила как разжигающий национальную рознь, а самого режиссёра наказали дисциплинарно — просто уволили, отправив на пенсию, благо возраст позволял. Ну и начали некоторые творческие товарищи разгонять волну, что, мол, беспредел, что душат таланты и всё такое. И вот тут мы своей реакцией удивили всех, вместо клеймления всяких там буржуазных перерожденцев фильм тихо выпустили в прокат на одном экране в Москве с тщательным интервьюированием всех, кто на фильм пошёл и посмотрел. Получилась просто уморительная передача: когда половина народу, явно относящаяся к культурным деятелям, выходит из кинозала и хвалит режиссёра за смелость, а вторая, простые работяги и прочий пролетариат, откровенно плюются и матом спрашивают, как такую порнографию вообще советский человек мог снять. А потом это дело вместе с калькуляцией того, какие потери понесло государство на производстве фильма, выложили в эфир в прайм-тайм. И оказалось, что народ у нас ещё более жёсткий и нетерпимый, чем правительство, что если брать некое усреднённое мнение отреагировавших на данную программу телезрителей в качестве руководства к действию, то выходило, что режиссёру Абуладзе перед пенсией хорошо было бы ещё немного посидеть за растрату народных средств. Грузин, впрочем, этого сумел избежать, на волне народного негодования словив инфаркт и тихо отъехав на погост, однако в целом новый способ работы с творческой интеллигенцией через апелляцию к народу получился максимально успешным и, что важно, поучительным. Ну во всяком случае я на это имел надежду.
  
 Глава 14−1 
 Полет во Францию 
15 июня 1993 года; Магдебург, ГДР
WALL STREET JOURNAL: Дедолоризация. Симптом приближающегося кризиса или объективный процесс?
Доллар теряет позиции быстрее, чем предсказывали даже самые смелые отчеты аналитиков. По последним данным, его доля в мировых золотовалютных резервах опустилась ниже 18%, а среди чисто валютных резервов — ниже психологически важной отметки в 40%. Для финансового рынка это не просто абстрактные цифры: пересечение этого рубежа означает, что доллар впервые за послевоенную эпоху перестает быть безусловной основой глобальной финансовой системы.
Контраст с прошлым разителен. Еще в 1977 году на доллар приходилось более 85% валютных резервов центральных банков. Даже с учетом последующей диверсификации столь стремительное сокращение доли американской валюты выглядит тревожным сигналом. Ускорение дедолларизации заметно опережает прежние оценки экспертов и отражает растущую обеспокоенность состоянием экономики США и устойчивостью ее финансовой модели.
Дополнительное давление оказывает фискальная политика Вашингтона. На прошлой неделе Конгресс вновь проголосовал за повышение потолка государственного долга, установив новую планку на уровне 7 триллионов долларов. Абсолютные цифры впечатляют, но еще больше тревожит динамика. В 1985 году долг составлял около 2 триллионов, к 1989 году приблизился к 4 триллионам, что потребовало резкого повышения лимита до 5. Сегодня, без войны или иных чрезвычайных расходов, США демонстрируют темпы прироста долга порядка 350 миллиардов долларов в год. Эти значения уже выходят за рамки привычных ориентиров и заставляют инвесторов задаваться вопросами о долгосрочной устойчивости.
Сигналы недоверия исходят и от союзников. Канцлер Гельмут Коль на недавнем выступлении в Бундестаге заявил о планах вернуть немецкое золото — по открытым данным, около 1300 тонн — из банков в США. В Вашингтоне отреагировали нервно, вплоть до намеков на пересмотр кредитных линий для Бонна. Даже если дело не дойдет до практической реализации, сам факт подобных заявлений выглядит симптоматично.
Параллельно усиливается бегство в альтернативные активы. Цена золота уже превысила 1200 долларов за тройскую унцию, отражая растущий спрос на защитные инструменты. Более того, отдельные центробанки начали включать в резервы экзотические инструменты, включая советский сырьевой рубль: за четыре года его доля выросла с нуля до 2%. Это немного, но еще два десятилетия назад подобное казалось немыслимым.
Все эти процессы складываются в тревожную картину. Мировая экономика демонстрирует признаки системного сдвига, и пока неясно, приведет ли он к мягкой перестройке или станет предвестником более глубокого кризиса. Но одно уже очевидно: прежняя уверенность в незыблемости долларового порядка быстро уходит в прошлое.
Я хочу повторить еще раз, Михаил Сергеевич, я против. Это нарушает все инструкции, это уж простите меня, просто глупо. Бесполезный риск, полнейшее ребячество.
Медведев стоял рядом, пока меня облачали в специальный летный «скафандр» и нудел. Ну то есть он прекрасно понимал, что решение я уже принял, и что я тоже человек упрямый, раз что-то себе задумал, сбить меня с намеченного пути уже хрен получится, но все равно отрабатывал свои инструкции до конца. А с другой стороны — что сделаешь, работа такая.
— Володя, не нуди как старая бабка. Все будет хорошо, никакого риска. Взлетели, пролетели по прямой, сели. Не опаснее чем на пассажирском лайнере, — сам пассажирский лайнер доставивший нас на эту авиабазу под Магдебургом уже улетел на запад везя большую часть правительственной делегации на борту.
— Михаил Сергеевич, там же движки новые, а вдруг случится что-нибудь.
— Ну во-первых не новые, оохх, — суетящийся вокруг техник потянул за какую-то застежку на комбинизоне противоперегрузочном, и я аж почувствовал, как нижнюю часть тела порядком придавило. — Так и должно быть?
— Да, товарищ Горбачев, все нормально.
— Ну ладно, — я отмахнулся и продолжил мысль, — машину перед выставкой вылизали как только могли, каждый винтик проверили, ну а случись какая неожиданность, всегда можно… Хрясь и пшшш…
Я изобразил рукой, как дергаю рычаг катапульты под сидением, вылетаю наружу вместе с креслом и потом падаю на парашютах. Последнее впрочем кажется Медведеву спокойствия не добавило.
Собственно дело в том, что мы летели во Францию, там предполагалось сразу несколько встреч, переговоры по разным вопросам, подписание договоров, но как раз в это же время там проходил знаменитый авиасалон Ле Бурже и наши авиаторы собирались представить там совершенно новый экспериментальный самолет Су-27М2УБ. Это была уже вторая модификация нашей основной ударной машины истребительной авиации, которая получила двигатели с изменяемыми векторами тяги. Плюс еще пачку мелких изменений, включая повышенную мощность этого самого двигателя, РЛС следующего поколения и так далее. Фактически машина была экспериментальная и еще проходила активный цикл испытаний, сами двигатели с ИВТ являлись новинкой не только для отечественных летчиков, но и для всего мира, поэтому их и воткнули на двухместный — о чем прямо говорит индекс УБ, то есть учебно-боевой — самолет. Второе место там было зарезервировано для инженера-испытателя, но поскольку так вот сложилось, что к лягушатникам должна была одновременно лететь и правительственная делегация и наши военные летчики, возникла у меня идея, так сказать, совместить хорошего пиара ради. Пускай все летят на новеньком правительственном Ил-96, а я мотнусь к капиталистам на истребителе, поди такого перформанса там еще никто не видел. Ну а сама пересадка в ГДР нужна была только потому, что у Су-27 просто топлива не хватило бы долететь из Москвы до Парижа.
  
— И все же…
— Да ладно тебе, Володя, ну еще скажи, что ты сам никогда не мечтал на истребителе полетать, — я уже залез в кабину самолета по специальной приставленной лесенке, и техник быстро провел мне короткий инструктаж, который в общем и в целом сводился к тому, что нужно сидеть и ничего руками не трогать. Как в том анекдоте про чукчу, которого в космос запустили, чтобы он собаку кормил. Ну да ладно, я не в обиде, сам все понимаю и не претендую, — все от винта!