Меченый. Затишье перед бурей (СИ)
Тем временем их футуристическое транспортное средство начало замедляться и еще спустя минуту плавно подкатилось к такой же платформе уже на противоположном конце пути.
— Какое тут расстояние?
— Пятнадцать километров примерно. Вагон преодолевает его за пять с половиной минут. Согласитесь, приятнее, чем час в пробках стоять.
— С этим трудно поспорить.
Американец, вообще-то привыкший у себя на родине передвигаться на короткие дистанции только на машине и практически не использующий общественный транспорт, вынужден был согласиться. У него тоже бывает: пока из JFK домой доедешь, все на свете проклянешь.
Плавно разъехавшиеся двери выпустили пассажиров наружу и попали внутрь небольшого вокзальчика, где туда-сюда сновали толпы людей. Последовал естественный вопрос, что это за место.
— Транспортно-пересадочный узел, — русский не нашел адекватной аналогии в доступном ему словаре английского, поэтому ответил на русском и сразу пояснил. — Как бы небольшой вокзал. Здесь в одном месте станция маглева, станция пригородной электрички, остановки нескольких автобусных маршрутов, чуть дальше — стоянка для автомобилей, куда мы и идем. Ну и еще метро сюда тянут, собираются вроде в следующем году станцию открыть. Все собрано в одном месте, чтобы пассажирам удобно было пересаживаться с транспорта на транспорт. Дождь, снег, холод… У нас в Москве зимой и минус двадцать бывает, ждать в такую погоду автобус под открытым небом — дело не самое приятное. Вот и была принята концепция таких вот ТПУ, чтобы транспортную связность повысить.
— Интересно…
Американцу как-то неожиданно действительно стало интересно. Он был в свои невеликие годы уже опытным путешественником, бывал и в Европе, и в Азии, и вообще много где. И всегда окружающее ему было понятно. Схема в общем-то простая: вот эти страны являются союзниками США и живут хорошо, а вот эти — не являются и живут плохо. А здесь она с первых же секунд дала сбой. Да и вообще все истории, вливаемые американской пропагандой о том, что в Союзе народ едва ли не голодает, вблизи оказались полной чушью.
Да, люди вокруг были одеты в среднем похуже, чем в Америке, но так и там далеко не все в дизайнерских шмотках щеголяют. Толстых опять же почти нет, а то в Америке это уже становится проблемой, тут, видимо, за питанием следят более внимательно. А вот то, что на вокзале нет бомжей, нормально пахнет и вообще чисто — относительно, насколько может быть чисто в месте, через которое каждую минуту проходят сотни людей, — это действительно бросается в глаза.
А еще нет визуального шума! Марк от этого открытия даже хлопнул себя ладонью по бедру, что привлекло внимание сопровождающего.
— Что случилось?
— Понял, что меня смущало. Нет рекламы вокруг. Вывески есть, а всяких рекламных плакатов и прочего визуального шума — нет. Выглядит странно. Непривычно. Пусто.
— Ааа, это да, это все ваши отмечают, — кивнул русский, которому, видимо, общаться с иностранцами доводилось уже не раз. — Привыкнете, потом назад, когда вернетесь, будет голова болеть.
Насчет возвращения назад Марк Мейдофф не очень-то и хотел думать. Он в очередной раз поссорился с отцом, который наотрез отказывался брать его на работу в семейный бизнес. Казалось бы — ты миллиардер, что стоит найти для сына интересную должность в одной из своих компаний, где можно набираться опыта и при этом не сильно напрягаться. Но нет. Бернард сразу обозначил, что никакой лафы не будет.
Впрочем, возможно, тут сыграло роль нежелание впутывать сыновей в свои не совсем законные дела. А еще составленный на них психологический портрет, который указывал, что в случае раскрытия им подноготной отцовского бизнеса дети родителя тут же сдадут властям. Как это, собственно, и было в иной истории, но об этих обстоятельствах молодой Марк, конечно, знать не мог и жутко бесился.
Так или иначе, места для Марка Мейдоффа в отцовском бизнесе не нашлось, зато правда нашелся для него дешевый беспроцентный кредит на открытие собственного бизнеса в размере полумиллиона долларов. Ну и совет обратить внимание на Советский Союз, на сотрудничестве с которым в эти годы проще всего было стартовый капитал преумножить. Это и стало подоплекой для полета молодого человека в СССР.
— Сейчас приедем в гостиницу, — Белый посмотрел на часы, стрелки показывали начало пятого, рабочий день в Союзе подходил к концу. — И на сегодня, вероятно, никаких планов уже делать смысла нет. Поужинаете, отдохнете, а завтра утром уже поедем встречаться с ответственными товарищами.
— Там деньги поменять можно? — Естественно, о том, чтобы менять доллары на рубли в Нью-Йорке Марк даже не подумал.
— Конечно, с этим проблем не будет. Да и если вы собираетесь задержаться в Союзе, советую зайти в отделение банка и оформить себе пластиковую карту. Так удобнее, чем с наличкой.
— Карту?
— Ну да, банковскую, — пояснил провожатый, они меж тем прошли по закрытой парковке к стоящему немного отдельно автомобилю вполне современного вида и погрузились внутрь. — А то кое-какие крупные покупки за наличные могут и не продать. У нас активно внедряются банковские карты, партия поставила цель перевести 80% платежей в карточную форму к началу следующего тысячелетия. С коррупцией боремся и прочим воровством. И да, вот что еще.
Русский потянулся к бардачку и достал оттуда телефон. Мобильный.
— Что это?
— Телефон, разве у вас таких нет?
— Есть, конечно, но… — Американец взял в руки трубку, внимательно рассмотрел. В целом от того, что предлагал американский производитель, советская трубка практически не отличалась. Индикаторное поле для набора номера, кнопки, динамик, антенна. Разве что пластик был как будто похуже на ощупь, ну и кириллица надписей немного сбивала с толку. Подкинул телефон на ладони. Грамм четыреста он весил, немало. Пожалуй, что последние Мотороллы будут покомпактнее. — Не думал, что в СССР у вас такое есть.
— У нас по статистике мобильных телефонов хоть и меньше, чем в США, но ненамного. Больше двух миллионов абонентов уже, в основном, конечно, всякие службы оборудуются, милиционерам выдают, ответственным товарищам опять же, но и в свободном обороте немало имеется. Дорого, надо признать, шесть сотен рублей за трубку, но правда можно в рассрочку. А абонентская плата и вовсе доступная почти каждому — восемь рублей в месяц. Так что да, мобильных телефонов в Союзе много. Это вам, связь оплачена, телефон там сзади под крышкой написан, если что можете звонить и давать другим, чтобы вам звонили без проблем.
— Хорошо, спасибо, еще такой вопрос… — Автомобиль меж тем завелся и начал выруливать с парковки, вливаясь в поток машин на улице. Разнообразие автомобилей очень небольшое, автоматически отметил американец — буквально с десяток основных моделей в разных вариациях кузовов. И вообще по сравнению с Америкой на улицах машин было очень мало. Как для такого мегаполиса, как Москва, в котором под 20 миллионов человек живет, прям совсем неприлично даже. С другой стороны — в пробках стоять опять же не пришлось, что приятно, — если я захочу выйти погулять по городу самостоятельно, проблем не будет?
— Каких проблем?
— Ну… С КГБ?
— Чего⁈ — Белый аж на тормоз нажал от такого заявления, отчего едущий сзади водитель был вынужден резко затормозить и выскочить на встречную полосу, благо там оказалось пусто и к ДТП это не привело. — Какое КГБ? Зачем бы им устраивать тебе проблемы?
— Ну я не знаю. Я иностранец из Америки, оплота капитализма. Я думал, что у вас нельзя просто так ходить без присмотра приезжим. И вообще… — Марк сделал неопределенное движение рукой в воздухе, которое трактовать однозначно было тяжело.
Впрочем, главная мысль все равно была понятна — наслушавшийся пропаганды интурист всерьез думал, что тут в Москве все строем ходят под конвоем автоматчиков. Шаг вправо, шаг влево — попытка к бегству, прыжок на месте — провокация.
— В Советский Союз ежегодно приезжает до четырех миллионов туристов из капиталистических стран. Из братских социалистических стран еще больше. Ты же не думаешь, что за каждым следит КГБ. Там на такое просто сотрудников не хватит. Так что гуляй спокойно, ни о чем не переживай, Москва — очень безопасный город, особенно если по всяким окраинам не шляться.