Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

— Формально препятствий нет. Контракт говорит о предоставлении «боевых единиц». Единица — это один наёмник. Но если мы предоставляем уже сформированное подразделение… Это требует отдельного дополнения к договору. И отдельного повышенного тарифа. Городским скрягам это не понравится.
— Честное слово, уже завтра все наёмники будут согласны обойтись без доплаты, — заметил я, а потом добавил: — Хотя, знаешь, городским скрягам точно не понравится, когда к их особнякам в Мраморном круге начнут ломиться кровавые персты.
  
Старый куратор усмехнулся и мрачно поджал губы.
— Предположим, я подниму этот вопрос перед советом гильдии. Предположим, они согласятся вести переговоры с городом. Кто возглавит эти… Наёмные триосмии? Ты?
Вопрос повис в воздухе. Прямой, неудобный и очень логичный.
— Если больше некому, — ответил я, не отводя взгляда. — Я возглавлю. Мне плевать на звания и прочее, Алимех. Мне бы выжить в этом дерьме.
— Говорят, вы уступили стены, — со вздохом посмотрел в окно Алимех.
— Нас буквально с них выдавили, — пояснил я. — Нельзя победить, если враг бесконечен. Мы отошли в башни и пытались держать их.
— Демоны прорвались в Глиняный круг… — заметил старик.
— И будут прорываться каждую ночь, — кивнул я. — Сколько ни ставь людей на стены, демоны продавят сопротивление.
Алимех посмотрел на меня долгим взглядом, будто взвешивая каждое слово.
— Выжить, — повторил он, наконец. — Хорошая цель. И, судя по твоим словам, едва ли не единственная, которая здесь теперь имеет смысл. Ладно, Ишер. Составь список тех, кто готов войти в первую гильдейскую триосмию. Я поговорю с советом и обрисую им будущее, описанное тобой. Ничего не обещаю. Гильдейская и городская бюрократия — штука вязкая, как зыбучие пески. Однако попробовать можно. Особенно если у нас будет готовый костяк. И опытный наёмник, который согласится этим костяком командовать.
— Попробуй. Всем будет легче, — я поднялся со скамьи. — Буду ждать вестей.
— Жди, — Алимех, между тем, протянул руку к очередному свитку. — И да, Ишер?
Я обернулся на пороге.
— Пока ждёшь, купи себе хорошие доспехи. Я верю, что ты и в этой своей рубашке неплохо бьёшься. Но если хочешь впечатлить городские власти, нужно что-то большее, чем твой удобный кармашек на груди! — заметил старик с почти что тёплой улыбкой.
— Уже в планах, — обнадёжил его я. — С запиской к казначею будет проще. Поможешь?
Алимех, задумчиво нахмурив лоб, провёл рукой над кипами документов. И, наконец, ткнув пальцем в одну из них, ловко выудил готовую записку с моим именем.
Выйдя из кабинета и поднявшись ещё на этаж, я оказался в длинном помещении с высокими конторками. За одной из них, в луче света из узкой бойницы, копошился сухонький старичок в вылинявшем, но из хорошей ткани одеянии. Я протянул ему записку от Алимеха.
Старик её долго и тщательно изучал, водя пальцем по каждому слову. А потом и вовсе поднёс чуть ли не вплотную к подслеповатым глазам. Затем потребовал показать печать. И её он тоже придирчиво осмотрел, поворачивая к свету то одной, то другой стороной. И всё это происходило с чудовищной медлительностью.
Я заставил себя дышать размеренно, несмотря на усталость. Если начать торопить или, убереги боги, возмущаться, казначей замедлится ещё сильнее. А взамен получит священное право пожаловаться на жизнь, вспомнить былые времена и поругать молодых.
А единственное, чего я хотел после ночи на стене — получить своё. Ну и на несколько часов упасть в сонное забытье.
Наконец, с проникновенным вздохом, будто совершая подвиг, старик положил бумажку на конторку. А затем, покряхтывая, встал и не спеша двинулся к железному сундуку у стены. Монеты он отсчитывал всё с той же тщательностью, перекладывая из одной стопки в другую.
Слушая монотонное звяканье, я ощущал, как веки наливаются свинцом. И вот, наконец, последняя монета попала в кожаный мешочек, а казначей протянул его мне. Я коротко кивнул, бросив на прощание: «Благодарю». Прозвучало почти искренне: ведь мучение всё-таки закончилось.
Не выходя на улицу, я спустился в подвал башни. Здесь, в вечной прохладе и полумраке, располагалась гильдейская лавка. Огромный зал был разделён пополам грубой кирпичной кладкой. С моей стороны — лишь пара скамеек и ряд зарешёченных окошек в стене. А вот за стеной — целый склад. Настоящее царство железа, кожи и бронзы. Угадывалось это по отблескам в глубине за решётками. А ещё по запаху масла и металла.
Я уверенно подошёл к окошку под номером пять. За ним никого видно не было. Но я-то знал, что это обманчивое ощущение. И громко постучал костяшками по железной решётке.
Мгновение спустя из темноты материализовалась массивная фигура. Лысый, как колено, бугай в свободной рубахе и штанах южного кроя, из-под которых виднелись полуботинки с круглыми носками. Я знал, что в носках вшиты бронзовые колпаки для защиты пальцев ног. Удобная вещь на случай, если придётся кого-нибудь жестоко бить.
— Прохлады и мира тебе, Орухан, — кивнул я.
В ответ он молча махнул рукой вместо приветствия. И приподнял подбородок в немом вопросе.
Я кивнул, подтверждая.
Бугай воздел глаза к потолку и, разомкнув рот, начал перечислять:
— Нагрудник. Чешуя бронзовая, на кожаном подбое. Шлем. Полусфера бронзовая, подшлемник войлочный. Поножи, поручи. Железо, кожаные крепления. Всё?
— Ещё копьё, — сказал я. — Короткое. Простое. Бронзовый наконечник предпочтительнее, железо не хочу. Но если есть стальное по сходной цене, давай и его.
Качнув головой — мол, понял, бугай растворился в темноте склада. Я услышал, как он там гремит металлом и что-то тяжёлое сдвигает. Я давно присмотрел себе всё по списку, но не спешил выкладывать большие деньги. Ну, честное слово, зачем он мне ещё две недели назад? Разве что пыль в глаза пустить, показывая, какой я успешный наёмник.
А теперь пригодится.
Вернувшись, Орухан сгрузил на прилавок груду металла и кожи. А ещё три копья с бронзовыми наконечниками. Их он просунул через решётку. Внимательно осмотрев каждое, я выбрал одно.
Орухан озвучил общую стоимость: высокая, но не грабительская. Моя гильдейская скидка работала.
Выложив на прилавок едва полученную награду, я полез в пояс и выгреб золотые водянки. Одна за другой они ложились на прилавок с глухим недовольным стуком. Холодные, увесистые, приятные на ощупь. Никто не любит расставаться с деньгами. И я не исключение.
Орухан сгрёб деньги широкой ладонью и молча кивнул, прощаясь. А я забрал покупки и, отойдя к скамье, начал сворачивать, чтобы удобнее донести.
Гостевой дом у Восточных ворот встретил меня гулом приглушённых голосов. Пройдя в общий зал, я внимательно огляделся. Моих товарищей видно не было. Вероятно, разошлись по своим углам и спят. Или, если очень не повезло, ещё торчат в гильдии.
Зал был полон. А вот настроение изменилось. Наёмники сидели кучками, больше молчали. Многие просто уставились в стены или в свои кружки. И почти на каждом столе — кувшин с чем-то крепким.
Я мысленно посочувствовал. Кому, как не наёмникам, выжившим в аду первой ночи, оценить масштаб бардака? Солдаты могут тешить себя долгом, горожане — надеждой на стены, солдат и наёмников. Мы же, продающие свой меч, привыкли оценивать шансы выжить. А шансы, как сказал бы куратор Алимех, были подобны песчинке на фоне песчаной бури.
Я поймал взгляд служанки и качнул головой. Уже скоро мне принесли деревянную миску и глиняную кружку. В миске — несколько обжаренных до корочки шариков из теста. Внутри, как я знал по опыту, будет рубленое жёсткое мясо. Его щедро сдабривали дешёвой зеленью и приправами, чтобы казалось вкуснее. В кружке — мутный, кисловатый эль.
  
Благодарно кивнув, я отодвинулся в угол за свободным столом и приступил к трапезе. Без особого удовольствия, но тщательно пережёвывая пищу. Энергия была нужна позарез. Я отметил про себя, что бесплатный паёк «для своих» начал усыхать, раз в харчевне гильдии подают запеканы. Видимо, город начинает резать выдачу продовольствия.