Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

— А, в целом, как добрались? — спросил я спустя десять минут молчания, чтобы развеять мрачные мысли. — Перевал на Железном Кряже не подкинул сюрпризов?
Дархан хмыкнул и спросил:
— Ты уже слышал про туманы с гор?
— И даже повидать успел, — кивнул я.
— У нас в караване этот туман убил трёх человек. Но там рядом был шептун… Не помню, как его зовут.
— Харин, — догадался я: вряд ли у Железного Кряжа успел появиться второй шептун.
  
— Точно! Именно так его звали! Так вот, он что-то сделал, и туман отступил раньше времени, — старик поплотнее запахнул на плечах тёплую накидку. — А после перевала нас догнал всадник на перехане. Орда уже у Золотой Воды, Ишер…
— Это она ещё не спешит, — покачал головой я. — Что странно. В Кечуне демоны пришли быстрее.
Мы разговаривали ещё долго. Пока огонь не прогорел до тлеющих углей, а глаза не начали слипаться. Разговор был неспешным: о дорогах, о ценах, о старых знакомых. Обо всём, кроме того, что ждёт всех нас завтра.
Почувствовав, что засыпаю, я встал, кивнул на прощание Дархану и ушёл под свой навес. Пристроил щит и топор поближе, прислонился спиной к мешку с вещами, закрыл глаза и расслабился, согреваясь в волнах тепла, идущих от костра.
И почти сразу провалился в сон.
Сон был тяжёлым и мутным. Впрочем, я его не запомнил. Меня разбудили крики и слитный гул множества голосов. Даже отсюда я чувствовал ярость и страх, плескавшиеся где-то на окраине стоянки.
Я лежал ещё несколько ударов сердца, слушая далёкие, но чёткие крики. А ещё глухие удары. И дребезжание чего-то металлического. А значит, мои опасения оправдались. Жители Песчаного круга рискнули пойти на грабёж.
Судя по небу, стояла середина ночи. Холодный воздух опустился на пустыню. Изо рта при дыхании вырывался пар. Я вскочил и первым делом пошёл к лагерю Дархана, чтобы разбудить его сыновей и зятя. Самого старика тревожить не стал, просто строго наказал Марихану:
— Возьмите оружие и ждите. Если охрана не справится, вам придётся защищаться. Не разделяйтесь. Стойте плечом к плечу.
— А ты? — удивился тот.
— Помогу охране, — коротко ответил я.
Дети Дархана не были новичками в бою. Они умели сражаться, пусть и не так умело, как профессиональные воины. Но если охрана каравана вдруг спасует, эти ребята смогут постоять за себя и за близких.
Я же, вернувшись к своему навесу, подхватил стальной топор. Рука сама собой легла на знакомую с ранней юности рукоять. Привычно, как будто мы не расставались ни на день. Прикрыв глаза, я пальцами левой руки пробежался по вязи на топорище. Знакомые узоры наливались теплом, напоминавшем о семье и доме.
И вместе с этими воспоминаниями в топор, укрепляя и закаляя его, вливался шёпот родительской любви. Я никогда никому не говорил об этом… Но доставшийся мне от отца топор нёс на себе зачарование, которое я раз за разом умудрялся обновлять.
Или мне так казалось… Не знаю.
А затем я взял щит, подаренный Эрегихоном. И в этот миг, в кромешной тьме, мельком заметил то, чего раньше не видел. По самому краю щита, там, где металл встречался с деревом, шёл едва заметный узор. Переливаясь, словно живой, он слабо светился в сиянии звёзд.
Я прищурился. И понял, что уж тут мне точно не кажется. Над этим щитом поработали шептуны. Он был зачарован. Скорее всего, на крепость и стойкость. Хотя здесь, конечно, надо было к шептуну идти за разъяснениями.
С оружием я двинулся к повозкам, где уже маячили охранники и старший караванщик. И, встав рядом, выглянул в щель между деревянных бортов.
Картина, открывшаяся мне, была странной и жутковатой. На ночную стоянку под стенами города вливалась тёмная, рокочущая масса людей. Их было много, сотни четыре, не меньше. И пусть выглядели они как любители дурмана, алкоголики и просто опустившиеся люди…
Впрочем, почему «как»? Они и были таковыми. Жители Песчаного круга, отребье из отребьев. И судя по уверенным движениям, грабить им было не впервой.
Плохие бойцы, неумелые и слабые. Но всё же их было много. И действовали они сообща. А вот обитатели стоянки защищались вразнобой. Паника сделала своё дело.
Впрочем, пять островков сопротивления всё же возникло. И туда, как ручьи, стекались те, кто путешествовал в одиночку или маленькими группами. Тремя самыми надёжными выглядели большие караваны, вставшие лагерем недалеко друг от друга. И один из них был тот, к которому вечером присоединился я. Его охранники, готовясь к обороне, уже рассредоточивались под прикрытием повозок.
Ещё один очаг — кучка наёмников, человек десять, которые, видимо, решили не возвращаться в Илос. Я даже мельком узнал пару физиономий: мы как-то пересекались в гильдии. Они уже вовсю дрались с нападавшими. И делали это яростно и профессионально, эффективно расчищая пространство вокруг. Рядом с ними вставали одиночки и мужчины из небольших групп, пряча близких и друзей за своими спинами.
И последний, самый неожиданный очаг сопротивления — большая группа крестьян, которые ехали в город целым обозом. Их было много, и они, видимо, хорошо знали друг друга. Сбившись в плотную толпу, они выставили вперёд дубины, вилы и простые оглобли.
Это было страшное зрелище. Десятки испуганных, но ожесточившихся людей, которые отбивались от голодных оборванцев. И пока что нищие боялись лезть в лоб на эти очаги сопротивления. Да, и среди них находились смельчаки, ну или просто дошедшие до отчаяния. Однако таких, естественно, было меньшинство.
Остальные жители Песчаного круга, как вода, обтекали островки сопротивления. И всей толпой накидываясь на одиночек: на маленькие палатки и повозки, которые не успели или не смогли примкнуть к кому-то.
Я видел, как трое нищих сбили с ног какого-то мужчину, который отчаянно отмахивался коротким ножом. Удары сыпались на него градом, его топтали ногами… Пока на земле не осталась бесформенная куча окровавленного тряпья.
Я видел, как тащили в темноту женщин, отчаянно отбивавшихся. Как пинками отбрасывали детей, пытавшихся защитить родителей. Как били и убивали мужчин, пытавшихся оказать сопротивление. Впрочем, участь тех, кто не пытался защищаться, была ещё горше: смотреть, как толпа бесчинствует над их близкими. Выдерживали не все.
Многие костры, служившие единственным источником света, были затоптаны. Тени плясали в полумраке, делая происходящее похожим на кошмар из преисподней. В этой давящей, кровавой темноте и разворачивалась битва за выживание.
Старший караванщик, заметив меня с топором и щитом в руках, на мгновение отвлёкся от управления обороной:
— Ты чего пришёл? Не твоя война!
— Вы разрешили переночевать мне и тем людям, — ответил я. — Значит, я помогу.
Караванщик смерил меня взглядом, полным усталого понимания. Он ничего не сказал, только махнул рукой: мол, делай что хочешь. И повернулся, чтобы снова раздавать команды своим людям, перестраивая оборону. Ко мне вопросов больше не было.
Бегущие в ужасе люди проскальзывали между телег, вбегая в наш защищённый круг. Охранники вставали у каждого из проходов внутрь. Несколько лучников забрались на телеги, чтобы вести оттуда стрельбу. А следом, из темноты, у нашего лагеря показалась толпа нищих…
  
Том 1
 
Глава 17
 
Всё произошло с пугающей быстротой. Вот последние соседи по стоянке вбежали за повозки. Вот охранники встали в проходе, а лучники начали спускать тетивы. А толпа нищих с рёвом и гиканьем уже нахлынула на лагерь каравана.
Охрана встала стеной, отбивая яростные беспорядочные удары. Наёмники работали молча, экономно, выверенными скупыми движениями.
  
В воздухе запахло кровью и потрохами, выпущенными на песок. В узких проходах между телегами профессионализм охраны играл решающую роль. Я пока не вмешивался, глядя на то, как земля покрывается трупами нападавших. Рано или поздно обитатели Песчаного круга сообразят, что на этот лагерь лезть в лоб нельзя.
Я даже отошёл к повозке, на которой не было лучника. И, естественно, дождался. Четверо прытких молодчиков, пользуясь суматохой, вскарабкались на мешки с грузами. И теперь готовились спрыгнуть внутрь нашего периметра. В самое сердце лагеря, где метались в панике спасшиеся соседи по стоянке.