Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

– Это всё хорошо… А где нам‑то разместиться? – спросил Истор у Гвела.
– Мы нашли на третьем этаже маленькие комнаты. Решили их под старших командиров и шептунов отвести, – объяснил юный сотник. – Бойцы их сейчас для ночёвки подготавливают.
– А чего мы тут ходим кругами? – удивился я. – Давай, веди.
Мы прошли по коридору к боковой лестнице. А когда поднялись на этаж выше, Гвел указал на ряд дверей:
  
– Любую под себя выбирайте! Они одинаковые!
Комнатки и впрямь оказались маленькими. Видимо, предназначались для прислуги или не слишком знатных гостей. Зато нам к подобному было не привыкать – не шатёр, и ладно. Каждая комнатушка вмещала кровать, столик и пару стульев. А из мелочей – вешалку на стене, угловой шкафчик, жаровню и небольшой сундук. Что примечательно, окна здесь были узкими, как бойницы. Но в нашей ситуации, да и в целом, в нынешнее время, это большой плюс. Не так много щелей замазывать перед сном придётся.
Впрочем, этим уже были заняты бойцы, отряженные командирами. Не став сильно мудрить, я выбрал ближайшую к лестнице комнату. Ту, в которую первой и заглянул. Узкое окно в ней выходило во внутренний двор. Снаружи пробивался слабый свет мало‑помалу заходящего солнца.
Ставни были на вид крепкие. Закрыв их, я проверил запор. Дерево примыкало плотно, щелей между досками не обнаружилось. Вслед за этим пришёл черёд двери. Петли держали надёжно, засов стоял на месте. А вот щели между косяком и стеной лучше было заткнуть. Я сделал мысленную пометку взять у своих немного материала.
В коридоре, между тем, по‑прежнему кипела работа. Я слышал, как перекликаются бойцы, как стучат молотки, забивая рейки в щели, как скрипят телеги, которые разгружают во дворе. Переханов, танаков и гнуров загоняли, тем временем, в левое крыло. Я сделал ещё одну мысленную пометку: побыстрее решить вопрос с их пропитанием. У нас, конечно, имелись запасы сена и зерна – однако не сказать, чтобы много.
Закончив с осмотром комнаты, я встал, прислонившись плечом к дверному косяку, и задумался. Комнаты – это хорошо, конечно. Крепкие двери, закрытые ставни, замазанные отверстия, забитые паклей и трухой щели… Однако это нас не спасёт. Во всяком случае, надолго. К тому же, надо было подумать не только о людях, но и о скотине. Ведь танакам, гнурам и переханам предстояло ночевать в левом крыле, на первом этаже.
Первом, да‑да. А его могло затопить туманом, если верить Урунсиху. Если туман доберётся до скота, мы останемся без молока, без мяса, без тягловой силы. Да и без верховых животных. Если собираемся продолжить путь, терять скотину нельзя. Ни в коем случае.
Да и в целом, нельзя выиграть войну в обороне. Так меня учила память из прошлой жизни. Чтобы победить, необходимо самому идти в наступление.
А чтобы идти в наступление на туман, надо перво‑наперво разобраться, с чем мы имеем дело.
Я решительно оттолкнулся от косяка и двинулся по коридору, высматривая Ферта. Старый шептун наверняка должен был знать что‑нибудь. Может, сам и не умеет справляться, но хотя бы, может, слышал что‑нибудь полезное?
– Ферт, – обрадовался я, найдя его в одной из комнат. – Разговор есть.
– Конечно. Заходи, – шептун жестом пригласил меня внутрь.
Я быстро и сжато пересказал всё, что узнал от Урунсиха. После чего поделился соображениями о том, что это похоже на туманы Ржавого Кряжа. А под конец спросил, как с этой напастью боролись там.
– Сложный вопрос… – нахмурил лоб Ферт, выслушав меня. – Вот смотри… Что из себя представляет этот туман, как ты думаешь?
– Понятия не имею, – я честно пожал плечами. – Одно знаю. Это точно не обычный туман, который над водой стелется.
– Верно… Скорее всего, это что‑то вроде поддерживающей среды для тех, кто с ним приходит, – разъяснил Ферт, сделав неопределённый жест рукой. – А чтобы с этой поддерживающей средой бороться, надо понять, как вообще на неё реагирует Дикий Шёпот.
– А как он реагировал на туманы Ржавого Кряжа? – спросил я.
– А вот никак, в том‑то всё и дело! – удручённо развёл руками Ферт. – Дикий Шёпот очень редко обращал внимание на них. А чтобы бороться с горными демонами, как раз надо было его внимание на этот туман обратить.
– Так… Но ты сам же сказал… Он ведь не обращает внимание на туманы? – нахмурил я брови.
– Обращает. Но очень‑очень редко! – подтвердил Ферт. – И тот шептун, который услышал это «редко», мог научиться привлекать к туману внимание Дикого Шёпота. Тогда Шёпот начинал с туманом взаимодействовать. А значит, можно было посмотреть, как он на туман влияет. И в этом случае с туманом можно было сражаться. Ну или хотя бы разогнать его. Нет тумана – нет существ, которые из него приходят. Шептуны всегда так действовали.
– Значит, надо выходить ночью и слушать, – кивнул я. – А ещё надо что‑то решить со скотиной. Если, конечно, не хотим ходить пешком и потерять источник мяса и молока, который сам бегает…
– Согласен! – оживился Ферт. – Предлагаю ночью дежурить на стене. Единственное, я не уверен, что стоит привлекать Мирима и Ашкура… У них не самые сильные дары. А вот мне, Алане и тебе стоит заняться этим делом.
– Сильные или нет, всех к делу пристроим… – не согласился я. – Может, кто‑нибудь что‑нибудь да услышит. Но сегодня ночью ладно… Пусть выспятся, а мы втроём постоим.
Вечер опускался на Серебряный Ключ мягко, почти незаметно. Так, как это обычно и бывает у большой воды. Кажется, само озеро забирает уходящее солнце в свои глубины – откуда оно и продолжает светить. Я вышел на стену, отделявшую внутренний двор дворца от серпантина, уползавшего вниз, в город. Стена была невысокой, в три человеческих роста – но достаточно широкой, чтобы плечом к плечу прошли двое дозорных.
К слову, дозорные здесь имелись. Люди Урунсиха – пожилые, но крепкие воины. Видимо, из тех, кого наместник называл «стариками на синекуре». Они покосились на меня, когда я поднялся на стену с каменной лестницы, однако гнать не стали. Видимо, Урунсих предупредил, чтобы гостям никто не мешал.
Или просто старикам было безразлично, кто стоит рядом на стене. Раз пришёл изнутри – значит, как минимум, не враг.
Опершись локтями о прохладный камень, я взглянул вперёд. Стена выходила на северо‑восток‑восток. Солнце, клонившееся к закату, осталось за моей спиной, скрытое громадой дворца. Его последние лучи ещё золотили на прощание крыши и купола. Однако внизу, над городом и озером, уже сгущалась тень.
Большая вода, ещё недавно сверкавшая синевой, наливалась глубоким, почти чернильным оттенком. Вечерний ветер гнал волну, которая, сердито плюясь, накатывала на берег. Не шторм, конечно, но я бы на местных лодочках остерёгся плавать.
В моём прошлом мире были большие озёра, и я даже бывал на них. Могу себе представить, какого размера достигает волна, если ветер надолго разгуляется. Сейчас же я видел обычное волнение. Не слишком опасное, но довольно неприятное.
Город внизу, между тем, погружался в сумерки. Улицы, лежавшие ближе к воде, начали тонуть в густой синеватой мгле. Крыши домов мало‑помалу сливались в одно тёмное пятно. И только черепица на верхних этажах ещё отражала кое‑где гаснущий свет.
Удлинившиеся тени наползали, стирая очертания улиц и переулков. Даже вездесущие озёрные птицы в кои‑то веки притихли. До моих ушей доносился лишь далёкий шум водопада, срывавшегося с каменистой возвышенности в бухту. Ровный, убаюкивающий, но сейчас, в этой тишине, отчего‑то тревожный.
Я перевёл взгляд на озеро. Горизонт практически исчез. Там, где раньше проходила граница между водой и небом, лежала сплошная тёмная пелена. Правда, над ней, в небе, уже загорались первые звёзды. И всё ярче выделялась на небосводе Светлая Дорога, отражаясь в озёрной воде.
  
А потом, медленно и неотвратимо, над озером начал зарождаться туман. Сперва он стелился над самой водой – тонкая, едва заметная дымка. Но с каждой минутой она плотнела, поднималась выше и выше… И вскоре к берегу поползли первые языки молочно‑белой мглы. Он двигался бесшумно, неумолимо и зловеще. Как будто подчинялся чьей‑то воле. Или словно у него была собственная воля. Совсем как у живого существа.