Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

Дворец представлял собой привычный для местной архитектуры лабиринт из коридоров и комнат. Даже в мирное время здесь, видимо, хватало обитателей: многочисленные слуги, охрана, рабы. Ну и, конечно, мастера, работавшие на правителя. Любой дворец в Вечных Песках – это маленький город внутри большого города.
Гончарные, кожевенные, ткацкие, плотницкие, столярные мастерские… Кузница и плавильня… Кухни со всевозможной утварью… Этот набор позволял любому дворцу существовать настолько долго, насколько хватит припасов. Была тут даже своя скотина, правда, немного совсем.
  
– Мы бы здесь и сто лет просидели в осаде… Да только кто же нас в покое оставит!.. – пояснял по дороге в свои покои Урунсих. – Людей всё меньше и меньше… А запасы, не поверишь, девать некуда.
Мы расположились в одной из комнат за большим столом. Оттуда был выход в коридор, в кабинет и в личную спальню. Честно говоря, я удивился тому, как скромно жил Урунсих. Однако старик и сам, без чужих вопросов, объяснил незатейливые условия:
– Город у нас небольшой, да и никогда большим не был. А теперь уж, наверно, и не будет. Деревья рядом растут плохо, потому что почва песчаная. Урожаи от ирригации хорошие, да на этом всё. Ценных ресурсов рядом нет. Леса нет. Занимаемся ткачеством и кожевенным делом. И рыбу ловим с плоскодонок. Тут это, знаешь ли, важнее. Так что… Весь мой дворец – просто одно большое производство. Так вот…
Вошедшая девушка принесла фруктовое вино, воду и еду. Кокетливо глянула на меня, на Истора, а затем качнула бедром, перед тем как закрыть за собой дверь.
– Что у вас происходит? – не став тянуть, в лоб спросил я, едва нас покинули лишние уши, ну и бёдра вместе с ними. – Женщина, которая нас у ворот встретила, рассказывала пугающие истории…
– Думаю, она не соврала!.. – мрачно потупив взор, признался Урунсих. – Но дабы объяснить, что к чему, нужно будет далеко в прошлое копнуть… Готовы слушать, молодые?
– Если это и вправду надо, то да, без вопросов… – пожал плечами я, переглянувшись с остальными.
– Когда началось, мы не очень поняли, что это за напасть… – морща и без того изрезанный, словно древний камень ветрами, лоб, начал Урунсих. – Судили, рядили, гадали… Да так и не поняли ничего. А вот когда уж во дворце заперлись, тогда‑то я и догадался…
История Серебряного Ключа была историей самого обычного поселения. Ничем эдаким, ну или хотя бы чуть‑чуть необычным, оно не выделялось. Не случались тут восстания, не затрагивали этот мирный городок кровавые войны. А если изредка его и касались, то без надрыва, как‑то больше вскользь.
И всё же одна история в запасе у городка имелась.
Случилась она то ли во времена Второго Царства, то ли во времена Третьего… И потому больше походила на легенду, чем на реальные исторические очерки. Урунсих так и охарактеризовал её: «Просто городская легенда, кто же знал‑то?..».
Жил‑был в те стародавние времена в Серебряном Ключе могучий шептун воды. Звали его Дег. И так он был могуч, что мог взять воду из Озера Тысячи Ключей и поднять её в воздух. А затем ещё и выплеснуть на берег. И той рыбы, что осталась на берегу, всему городу на день хватило бы.
Этот шептун был не только могуч, но и любознателен. Никогда он не останавливался на дороге познания. Не давал себе передышек и роздыху. Всегда стремился к большему. Не только свой собственный дар расширял, но и вечно выискивал, чему бы ещё новому научиться. Так и жил он себе припеваючи в Серебряном Ключе много‑много лет. И люди поначалу с ним горя не знали.
Но как оно часто бывает с людьми увлекающимися, восхотелось этому могучему шептуну такого, чего никогда прежде ни у кого не было. Чтобы жил человек сразу в озере, и вода ему всё, что потребно, сама давала. Так‑то мечта вполне себе человеческая… А желание, с учётом способностей шептуна, закономерное…
Правда, сложно это было. Ведь одному, чтобы под водой жить, одно в его теле исправить надо, второму – другое что‑то в организме улучшить. А что и кому исправить, изучать нельзя было. Законы строгие на этот счёт имелись. Да и в наше время они оставались такими же. Лечить – пожалуйста, лечи людей. А вот уродовать человека не смей. Особливо, против его воли.
Сначала Дег решил, что это просто люди в Серебряном Ключе глупые и дремучие. Поэтому тридцать лет он посвятил тому, чтобы учить детей, дабы выросли они умными и сообразительными. Дети выросли, показали своими талантами, кто в городе хозяин… Да и захватили власть, чтобы никто не мешал… Однако сразу, как сами стали властью, всё равно шептуну его мерзкие эксперименты запретили.
И понял Дег, что не добиться ему цели, пока власть в городе ему не принадлежит. Стал он тогда самолично той самой власти добиваться. Тридцать лет добивался – и, наконец, добился.
Хитрыми интригами, подкупом и подлогом. Обычными цивилизованными методами, то есть. Стал он наместником в Серебряном Ключе. И так хорошо этот шептун правил, что через восемь лет городок не узнать было. На улицах – чистота и порядок, амбары забиты, в казне золота – хоть лопатой греби. Да только всё равно люди к Дегу добровольно не шли. Потому что… Ну мерзко же честных людей в озёрную тварь превращать. Запрещают такое Законы Воды и Песка.
И ведь в самом деле запрещают… Что один, что второй прямо‑таки настаивают на том, что человек – это голова, две руки, две ноги и туловище. А не всё то же самое и пара плавников, ну или рыбий хвост вместо ног. Расстроился Дег, но, конечно же, не сдался.
И создал новую веру. Веру, где богом был он сам. И правила устанавливал тоже сам. Ещё восемь лет укреплял он новую веру в Серебряном Ключе, как только мог, да вот беда: никто в него, как в бога, не верил. И ещё восемь лет шептун работал над собой, рискуя умереть от экспериментов. Но всё‑таки выжил, изменился – и мог теперь жить только в озере.
Правда, внешне он стал таким страшным, что все в его божественность сразу поверили. Однако сами отчего‑то изменяться наотрез отказались.
Кто‑то боялся, наверно, а кто‑то просто не хотел. Ну это так люди говорили. А так‑то у каждого найдётся своя причина не превращаться в чудище. Конечно, нашлось некоторое количество и тех людей, кто захотел стать озёрным монстром… Но их явно недостаточно было шептуну для его опытов.
И понял тогда Дег, что все эти годы, тридцать, да тридцать, да ещё трижды по восемь, ему только одно мешало. Свобода воли человеческой. И решил он больше согласия ни у кого не спрашивать. Поднял стену молочно‑белую, чтобы весь его город, будто стена, накрыла. И никто больше из города выйти не мог, только войти.
А ночью наслал Дег туманы густые на улицы. И с помощью немногочисленных своих слуг стал жителей Серебряного Ключа похищать, да под воду тащить.
Там, глубоко под поверхностью озера, внутри скальных пещер, он обращал их в своих слуг. Лишая при этом и свободы воли, и образа человеческого. И так оно продолжалось якобы ещё тридцать лет… Вранье, вероятно. Мне кажется, городское население закончилось бы за это время. Ну и ещё один момент очень смущал…
Понятно, конечно, что шептуны могут и полтораста лет прожить…
Вот только… Плохо верится мне в долготерпеливого колдуна, который чуть ли не целый век шёл к цели. И только потом, наконец, психанул. Редкой выдержки должен быть злодей, очень уж не чета нынешним «скороспелкам». Хотя кто знает, что там, во времена Второго Царства, за ритм жизни был?
Концовки у легенды, понятно дело, сильно разнились. Потому что, если смотреть трезвым взглядом, то финал у истории должен быть исключительно мрачный. Однако жители Серебряного Ключа с неестественным оптимизмом утверждали, что всё, дескать, закончилось хорошо.
  
То ли нагрянули сюда другие шептуны, то ли жрицы из Священного Храма… То ли сам царь явился и по лысине потерявшему совесть Дегу настучал… Кто теперь разберёт? Однако сбежал бывший шептун под воду. Купол вокруг города исчез, и Серебряный Ключ снова стал свободным городом.
А добрые освободители, на всякий случай, всех выживших, кто в чудищ не обратился, но успел от Законов Воды и Песка отказаться и в Дега поверить, кроваво умертвили. Естественно, не забавы ради, а исключительно для общей пользы. Ещё и всякими полезными способами. То есть такими, что были наиболее мучительны, иначе душа так грязной и останется. А вот из уст тех немногих, кто стойко те страшные годы перенёс и на Законы не наплевал, история и стала известна новым поколениям.