Вечные Пески. Гексалогия (СИ)
И всё же эти жуткие твари в облике людей были не единственным, на что я смотрел. Сам по себе, город Корабел заслуживал не меньше внимания, а то, если честно, и больше. Проехав мост и воротную арку, мы оказались в длинном тоннеле, длиной не меньше ста шагов. И этот туннель выводил в огромную чашу кратера.
Да‑да, теперь я был уверен, что это именно кратер.
Небесное тело, которое его оставило, было довольно массивным. Оно прилетело откуда‑то с северо‑востока и врезалось в берег Озера Тысячи Ключей. Хотя, возможно, когда образовался кратер, никакого озера и вовсе не было… Не знаю.
В результате, получилось образование, идеально приспособленное под гавань. Удар об землю небесного тела породил волну земли и грязи, которая, валом осев со стороны берега, создала возвышенность. А когда пришла или вернулась вода, то появилась гряда в форме подковы.
На северо‑востоке гряда, окружавшая город, то ли смыкалась, то ли пряталась под водой. И там получился узкий выход из получившей гавани. Сама же гавань была широкой и довольно глубокой, особенно в центре.
От воды к стенам шли многочисленные дома жителей. Дома, к слову, все были сложены или из камня, или из обожжённого кирпича. И все до единого имели три‑четыре этажа. Многие выглядели довольно старыми, видно было, что строили их много веков, а может, и тысячелетий назад. Но благодаря тому, что жители за ними ухаживали, дома не разваливались.
Почва внутри кратера была каменистой, плотной. От воды город защищала гранитная набережная. Не было в Корабеле только одного – крепости, какая бывает почти во всех городах Края Людей. Обычно она служит последним рубежом обороны. Здесь же, похоже, таким рубежом выступала постройка на острове, прямо у выхода из гавани. Правда, особо неприступной она не выглядела.
Я уверен, люди неоднократно бросали Корабел во время нападений и бедствий. И каждый раз впоследствии возвращались. Но в этот раз Корабел всё‑таки пострадал серьёзно. И виноват в этом был пожар, отблески которого мы видели ночью.
Выгорела большая часть города.
Кирпич и камень во многих местах потрескался. Старинные дома обвалились. Все деревянные конструкции выгорели дотла. Руины ещё продолжали дымиться. А среди этих руин бродили улыбающиеся люди со злыми взглядами. И это придавало открывшейся картине налёт некоей бредовости.
Нормальные люди после таких пожаров с улыбками не ходят.
Были ли тут выжившие? Очень даже может быть. Но я не собирался искать их среди руин. И даже зазывать с собой не собирался. Жители Корабела, как говорил мне Ситранис, и что подтвердила Наана, отрицали Закон Песка. А значит, имелась высокая вероятность, что даже нормальные вот‑вот станут одержимыми.
И дело не в том, что Закон Песка каким‑то образом защищал от одержимости. Просто Законы Песка и Воды были единой системой, которые дополняли друг друга и делали учение цельным. Отказ от половины учения вёл к тому, что мораль начинала то тут, то там, по мелочам подтачиваться. Не сразу, исподволь, но начинала. И это открывало путь истинным демонам.
Вот и зачем этих людей, отравленных сомнениями, тащить за собой? Тем более, туда, где остальные ещё держатся за убеждения? Как бы мне ни было жалко жителей Корабела… Но шли бы они в задницу! Так я решил. И этого мнения придерживался.
Пока я осматривал город и ждал, когда войдут остатки нашего каравана и вышедшие из него одержимые, небольшая группа ремесленников из Стража и бывших ополченцев из Илоса уже разбирала подъёмный мост.
Первым дело надо было разломать механизм петель, на которых этот самый мост опускался и поднимался. Петли были большие, бронзовые, крутились они на длинном бревне, вмонтированном в стены. Наверняка имелся способ как‑то проще бревно извлечь, но мои люди его не нашли. В итоге, принялись его просто и без затей рубить, причём в нескольких местах сразу.
Другая группа снимала цепи в надвратной башне. А заодно разбиралась с механизмом ворота, что опускал мост на этих цепях. И с этим тоже возникли сложности. Конструкция была настолько надёжной и прочной, что почти везде пришлось что‑нибудь ломать.
Впрочем, ремесленники с этой задачей справились. А затем начали разбирать сам мост, выдирая гвозди, отламывая доски и отправляя их на каменную часть переправы. Местные одержимые на всё это действо смотрели с улыбкой. Однако не вмешивались, что меня несказанно радовало.
А вот когда начали переправу через ров, тут‑то и обнаружилась проблема. Стоило первому перехану ступить в воду, как один из одержимых рванул к нему и вцепился в седло, всем видом показывая, что так и поедет на ту сторону. Ему пытались разжать пальцы, но ничего не получилось: держался улыбчивый крепко, причём улыбаться не переставал, даже когда ему по пальцам били.
Пришлось кочевнику и трём его пассажирам выбираться из воды, чтобы дождаться, когда одержимый сам отцепится. А затем, под приглядом строя копейщиков, возвращаться обратно в воду – и только тогда начинать заплыв.
Беженцы, которых кочевник взял с собой, цеплялись за седло, чтобы удержаться на воде. За первым переханом пошёл второй, затем третий. И всё это время кому‑то приходилось оттеснять одержимых, которые пытались добраться до уходящих из города людей.
– Ситранис! Среди твоих людей есть, кто плавать умеет? – крикнул я регою.
– Я умею! – отозвался тот.
– Надо бы побольше, чем один ты… – пояснил я. – Я тоже умею, но мы вдвоём, боюсь, не удержим ворота.
Пока люди переправлялись, нам удалось отыскать ещё около трёх десятков человек, умеющих плавать. После чего илосцы и приозёрцы совместными усилиями принялись через ворота уводить одержимых обратно в город.
В то время как оставшиеся люди выходили из города и выводили переханов. Когда все «наши» оказались по одну сторону воротной арки, а одержимые – по другую, дело пошло быстрее. Правда, удерживать рвущихся к нам одержимых становилось всё сложнее.
Несколько раз мы пытались опустить решётку. Но каждый раз «улыбчивые» добирались до караулки и снова эту решётку поднимали. После нескольких попыток я предложил всем, кто умеет плавать, раздеться, передать тюки со своими вещами тем, кто будет уплывать на переханах, а самим в одних простых штанах и рубахе – держать караулку, не давая поднять решётку.
Мы снова поднялись в надвратную башню. Дождались, когда воины внизу затолкают улыбающихся одержимых обратно в ворота. Опустили решётку до земли и закрыли двери в помещение, которое вело к вороту. Вот эти двери и держали, пока одержимые ломились внутрь.
Я их тактику поведения при этом никак понять не мог… Вели они себя как не очень умные создания, но умудрялись найти взаимосвязь между самой решёткой и воротом от решётки… Не умели плавать, но вполне могли открыть ворота города… Это было странно, это было непонятно, это было… Мне требовались пояснения. И почему‑то я был уверен, что в архивах Святилища найдётся далеко не всё.
Когда последний перехан отчалил от берега и поплыл на другую сторону рва, я приказал покинуть помещение с воротом и двигаться на выход. Мы подняли решётку, не став надеяться на одержимых, и протолкались через их толпу к берегу, морщась от впивающихся в голые ноги камешков.
И вот тут на пути нашего побега встало последнее препятствие. Видя, что мы пытаемся зайти в воду, ближайшие одержимые кинулись к нам и начали вцепляться в руки, в одежду, кидаться в ноги, отчего было очень сложно не упасть на землю.
– Назад! – приказал я своим, отрывая от себя какого‑то очень упорного ремесленника со злым взглядом и счастливой улыбкой.
Стоило нам отойти подальше от воды, как одержимые успокоились. И снова просто стояли, со счастливыми улыбками глядя на нас.
– И что теперь? – мрачно озирая эту толпу, уточнил Ситранис.
Я посмотрел на солнце, которое быстро катилось по небу в сторону горизонта. До темноты оставалось не так уж много. Надо было как можно быстрее решать вопрос.
– Сейчас что‑нибудь придумаю, – честно пообещал я.
Самым простым решением было бы отбежать подальше вдоль стен, а там уже броситься в воду и поскорее отплыть от берега. Однако стоило мне начать отходить, как пара одержимых немедленно двинулась за мной. А стоило мне побежать, как они тоже побежали.