Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

Следующие дни Мгелай работал, как одержимый. Я смотрел на него и понимал: этот человек рождён для того, чтобы собирать разрозненные куски в единое целое. Он не просто раздавал моё золото – он убеждал, уговаривал, давил на совесть, напоминал о старых долгах, обещал новые…
– Смотри, воевода, какие вокруг люди! – говорил он, возвращаясь от очередного хана. – Я им про демонов рассказываю, а они мне: «Мгелай, ты всегда был трусоват!». А я им: «Трусоват? А ну выйди в степь ночью, посмотри, кто там ходит!». Молчат. Потому что уже видели. Кто сам, кто от соседей слышал.
  
И правда, слухи о демонах разлетались быстрее ветра. К вечеру второго дня к нам прибилось ещё два мелких рода. Ханы привели воинов сами, без торга. Только попросили защиты.
К исходу третьего дня под рукой Мгелая собралось четыре племени. Полных. И ещё несколько родов, что попались ему по пути. А он по‑прежнему не унимался, пытаясь привлечь новых и новых союзников.
Но одна ночь изменила всё.
Проснулся я от крика. Это был крик, который человек выдавливает из себя из последних сил, когда решается вопрос его жизни или смерти. Причём, вероятнее, смерти.
Я вскочил, уже понимая, что происходит. По огромному стойбищу метались тени.
– К оружию! – заорал я, хватая топор. – Тревога!
Лагерь моего войска взорвался. Мои люди – спасибо илосским ночам – вскакивали и строились мгновенно. Щиты, копья, строй. Четыре сотни встали стеной там, где я указал, даже не успев продрать глаза.
А вот кочевники…
Кочевники метались. Я видел, как десятки воинов падают под ударами чёрных когтей, даже не успев схватиться за оружие. Гухулы ворвались в лагерь с южной стороны, а дозорные не успели вовремя поднять тревогу.
– Строй держать! – закричал я, выходя вперёд. – Не рассыпаться!
Вместе с гухулами пришли песчаные люди. Они перетекали через телеги, падали, вставали, лезли снова. Наш лагерь располагался на окраине стойбища. К счастью, не на южной, откуда шёл основной прорыв. Иначе бы туго пришлось.
Демоны добрались до нас не сразу. Дали шанс подготовиться, занять позиции для обороны.
Я рубанул первого, кто подскочил. Топор вошёл в грудь, тварь рассыпалась чёрным песком. Следующего принял на щит, сбил с ног, быстро добил. Демоны, встретив сопротивление, попытались его смять, но мы‑то уже были тёртыми калачами.
Держа строй, мы перемалывали песчаных людей и били гухулов. Что подарило растяпам‑кочевникам целых две чаши. И наши союзники всё‑таки собрались с силами.
Женщины, похватав луки и пращи, осыпали демонов стрелами и камнями. Мужчины, схватив мечи и сабли, набросились на врага с безумной яростью. Бой длился ещё два гонга. Два бесконечных, выматывающих гонга. Когда время то сжималось до удара сердца, то растягивалось до вечности.
А потом демоны кончились.
Я огляделся. Телеги, ещё недавно стоявшие кругом, были разбиты, опрокинуты. Везде – чёрный песок, лужи псевдоплоти, тела. Много тел кочевников. Огромное стойбище засуетилось, трупы начали стаскивать в кучи, готовя погребальные костры.
Я не стал наблюдать и пошёл досыпать. Мгелай получил то, чего заслужил своей неторопливостью. И теперь, я надеялся, кочевники начнут шевелиться.
Утром Мгелай вывел войско в сторону Белого Игса, больше не отвлекаясь на переговоры. Следующая ночь прошла спокойно. Мелкие группы гухулов поблизости появлялись, но атаковать демоны не полезли.
На следующий день, когда мы подходили к землям Белого Игса, к нам присоединилось ещё одно племя. И Мгелай удивил меня, умудрившись договориться едва ли не на ходу. Впрочем, как я понял по разговорам, на востоке под ударами орды уже гибли первые стойбища. И теперь к Мгелаю люди шли очень охотно, не требуя взамен ни монеты.
А уже на следующий день впереди показался Белый Игс.
  
Глава 71
 
Белый Игс встретил нас стенами, которые хотелось рассматривать долго, с разных сторон. И совсем не для того, чтобы любоваться, а из исторического интереса.
Город стоял на ровном месте, будто брошенный кем‑то огромный камень. Стена окружала его неровным кольцом, и чем дольше я смотрел, тем больше понимал: эту стену строили в разное время, из разного материала и с разной степенью криворукости.
Внизу, у самого основания, лежали громадные каменные блоки. Старая кладка – ровная, плотная, без щелей. Блоки тёсаные, подогнанные друг к другу так, что лезвие ножа не просунешь. А вот выше начиналась мешанина.
Кто‑то когда‑то надстроил стену сырцом, необожжённым кирпичом из глины с соломой. Кладка была неровной, кое‑где уже осыпалась, и эти участки напоминали заплаты на старом кафтане. Местами сырец перемежался с обожжённым кирпичом – тёмно‑красным, твёрдым. Я пригляделся и понял: это остатки старых илосских построек. Когда‑то Белый Игс принадлежал Илосу. А потом кочевники «отжали» его в свою пользу, тогда‑то и захромало на обе ноги качество ремонта.
А вот башни напоминали Пыльный Игс. Шесть штук, все из тёсаного камня, все одинаковые. Широкие в основании, чуть сужающиеся кверху, с бойницами на верхних ярусах. Города когда‑то были братьями‑близнецами. Впрочем, есть ведь ещё и Красный Игс. А значит, этих близнецов было трое.
Здесь башни выглядели обжитыми. На верхних площадках маячили фигуры, из бойниц торчали луки. Ворота в город – массивные, окованные железом – были наглухо закрыты.
– Ишер! Воевода!
Я обернулся. Мгелай, подъехав ближе, осадил перехана. Вид у хана был деловой и одновременно какой‑то… Весёлый? И чего он развеселился?
– Ждите нас! – объявил он. – Я поеду договариваться о переханах для твоих людей!
– А если не договоришься? – со спокойной улыбкой спросил я.
Мгелай сначала смутился, а затем усмехнулся и уверенно заявил:
– Договорюсь! Я умею!
Я хотел напомнить ему, чтобы не пытался устроить бойню. Но, сделав над собой усилие, промолчал. В конце концов, это его земля, его люди, его война. Ударит по Белому Игсу первым? Останется без моего войска и золота.
– Давай, – кивнул я. – Но чтобы без глупостей.
Мгелай сделал вид, что обиделся, однако глаза смеялись. Он махнул рукой, подзывая других ханов – Амутепа, Кепела, Иваса. Те подъехали, перебросились парой фраз, и вся компания, в сопровождении трёх десятков воинов, направилась к воротам.
Я остался ждать.
Колонна за моей спиной остановилась, но походный лагерь не разворачивала. Кочевники стояли так, будто не за покупками приехали, а за чем‑то совсем другим. И это ещё больше укрепило во мне подозрения, что хан задумал лютую подлость.
Рядом остановились Аримир с Элией, а ещё Истор, Гвел и Денос. И Истор уверенно сообщил мне о грядущем обмане:
– Они нападут, Ишер…
– Подозреваю, что да, нападут, – кивнул я.
– И что мы будем делать? – уточнил молодой представитель илосской знати.
– Посмотрим, как всё случится. Если Мгелай нарушит обещание, тогда просто уйдём. Пусть сам разгребает, что натворил, – пожал я плечами.
– Нельзя напасть и не нарушить обещание! – хмуро сказал Аримир.
– Ты плохо знаешь кочевников, – подал голос шептун Ферт, подъезжая к нам. – Нет народа подлее…
Он сказал и покосился по сторонам, проверяя, нет ли рядом местных. Не было. Старики, женщины и дети прятались за строем воинов и за телегами.
Ворота Белого Игса, между тем, открылись. Оттуда выехала группа всадников, человек десять. Впереди – грузный мужчина в богатом халате, с высокой шапкой на голове. Хан ханов Ингум, видимо, вышел приветствовать верных подданных. Или это был кто‑то из его приближённых.
  
Две делегации встретились на полпути между городом и нашими позициями. Не спешиваясь, спокойно начали разговор. И вот тут Мгелай меня удивил.
Я не слышал ни слова, но жестикуляцию считывать умел. Мгелай говорил, размахивая руками, указывая то на свой лагерь, то на восток. Ингум слушал, скрестив руки на груди, и лицо его не выражало ровным счётом ничего.