Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

— У Золотой Воды видели гухулов, — говорил я, не вдаваясь в подробности. — А на «Тенистый Приют» напал крупный качург. Будьте настороже.
Реакции были разными: от скептического хмыканья до искренней благодарности, а с ней и тревоги. Но я делал то, что должен был — предупреждал. Закон Песка соблюдён, и ни одна скотина не скажет, что я им пренебрёг.
Общество вокруг Железного Кряжа — не такое многолюдное. Я не так давно осел в этих местах, но меня уже где-то да знали, в силу особенностей работы наёмника. Кто-то слышал, кто-то видел, а кто-то помнил моё имя.
  
И если староста Лорх из Золотой Воды выживет, а потом решит соврать и скажет, что его не предупреждали… Людская молва отплатит ему сторицей. Не может же быть, чтобы я всех предупредил, а его — нет. Ну врёт же.
К подножию перевала мы добрались на исходе второго дня. Солнце ещё не начало клониться к закату, и до вечера оставалась пара часов. Придержав перехана, я оглядел скалистый подъём, местами поросший чахлыми колючками.
— Встаём там, — объявил я, указав на ровную площадку со следами кострищ и навесами из тростника разной степени целости.
Меоли удивлённо посмотрела на меня. Затем на солнце, висящее ещё высоко. Потом снова на меня.
— Здесь? Но солнце не опустилось! Мы могли бы пройти ещё чуть-чуть!
— Через перевал надо идти только днём, — возразил я, начиная вынимать из сумки поклажу. — И желательно успеть до темноты.
— Почему? — в голосе девушки зазвучали знакомые нотки любопытства.
Однако теперь к ним примешивалась тревога. Всё-таки наше маленькое путешествие помогло ей расширить кругозор.
Вытащив свой топор, я осмотрел лезвие. А затем удовлетворённо кивнул и положил поверх вещей, чтобы был под рукой.
— Ночью там властвуют другие хозяева. Не гухулы и не качурги. С ними я не знаком лично. И знакомиться не горю желанием. Говорят, те, кто знакомился, редко возвращались, чтобы рассказать. Поэтому мы ждём утра. А сейчас помоги разбить лагерь. И ещё, натаскай колючек для костра. Нам нужен хороший жаркий огонь. Чтобы горел до самого рассвета.
Ночь прошла спокойно. Хотя были у меня опасения насчёт безопасности. Не подтвердились. Не пришла никакая ночная тварь с перевала. Не прибились хищники, жаждущие человечины. Но спал я всё равно вполглаза. И в который раз думал, где бы найти надёжного помощника.
Каждую ночь в пустыне я вынужден и спать, и сторожить. Устаёшь от этого страшно. Особенно когда твоя цель, преступник или беглый раб, уже поймана. В этом случае не получится даже днём подремать в седле. Разве что в постоялый двор или гостевой дом заехать…
Дорога через перевал была не настолько крутой, как можно подумать, глядя на суровые очертания Железного Кряжа. Ветер и время основательно потрепали эти древние горы. Скалы местами осыпались, образуя пологие склоны. И всё же лишь один-единственный проход, проторенный караванами, мог считаться по-настоящему удобным.
Солнце встало над горизонтом, и мы тронулись в путь, не дожидаясь, пока лучи станут палящими. Дорога вилась серпантином между выветренных утёсов. Меоли, ехавшая впереди, окинула взглядом склоны, окрашенные в серо-ржавые тона, и не выдержала:
— Ишер, а почему они такого цвета? Прямо как очень старый меч!
— Эти горы и и есть железо, — объяснил я. — Вернее, железная руда. Железный Кряж — не просто название. Где-то здесь есть жилы почти чистого металла. Все местные поселения живут за счёт добычи и выплавки.
— А как же те ночные создания, из-за которых ты не пошёл в горы? Они местным не мешают? — поёжившись от неуютного беспокойства, спросила девушка.
— Мешают… Где-то меньше, где-то больше. Тут их много, а в Красной Шахте мало. Тамошние жители знают, как от них отбиваться. Я — нет. Не приходилось.
Мы двигались не спеша, берегли силы переханов. К полудню, когда солнце стояло в зените и жар стал почти невыносимым, достигли высшей точки перевала. Здесь ветер, гулявший между скал, был сильнее и суше, выдувая из всего живого последние капли влаги. Мы не стали задерживаться в этом неуютном месте. Лишь на мгновение остановились, чтобы дать переханам перевести дух.
Именно с этой точки, с высоты каменного прохода, открывался вид на север и восток. Равнина, простиравшаяся внизу, терялась в дрожании жары и столбах песка, поднятого ветром. А на самом горизонте, почти на востоке, в дымке смутно угадывались прямоугольные очертания.
— Смотри! — воскликнула Меоли, радостно указывая на них рукой. — Это же… Это Илос?
— Он самый, — прикрыв глаза ладонью, подтвердил я. — Не обольщайся. Отсюда до него добрых два дня пути. Сейчас ты видишь лишь тень. Считай, это мираж на камнях. Разглядеть что-то невозможно.
Мы начали спуск. Если подъём выжимал из тебя силы, то спуск с пологого перевала был утомителен по-другому. Приходилось сдерживать переханов, чтобы не понеслись вперёд, под гору, и не переломали ноги. День клонился к вечеру, когда внизу, наконец, зашуршал не камень, а песок с примесью глины.
Мы миновали перевал.
Впереди, у слияния двух высохших русел, виднелось большое, огороженное каменной стеной строение с несколькими постройками и дозорными вышками. Это был постоялый двор, причём куда больше «Тенистого Приюта». Настоящая крепость для путников в этих диких местах.
— Ну что… — обернулся я к Меоли, которая выглядела изрядно потрёпанной и уставшей. — Пора вернуться к мягким постелям и вкусной еде?
И, не дожидаясь её ответа, направил своего перехана к массивным воротам, окованным железом.
  
Том 1
 
Глава 7
 
Мы подъехали к массивным воротам постоялого двора. Дерево было тёмным, пропитанным пылью и обожжённым солнцем, а железные крепления — покрытыми слоем ржавчины. Нам не открыли, и это, как минимум, удивляло. Меоли, между тем, засуетилась в седле. Осмотрев свою руку, девушка протянула её ко мне.
— Смотри! — сказала она. — Печать почти совсем исчезла.
Я кивнул, оценивающе оглядывая высокую каменную стену:
— Так и должно быть. Ещё два-три дня, и следа не останется. Столько нужно, чтобы добраться до Илоса. И вернуть тебя обратно.
Она что-то пробормотала про «жаль», но я сделал вид, что не расслышал. Вместо этого подъехал ближе к воротам и, сложив руки рупором, жизнерадостно, как здесь принято, прокричал:
— Эй там! Пустите путников на ночлег!
Ответом была тишина. И нарушал её только свист ветра между щелями в стене. Ни голосов, ни шагов за воротами. Ни привычного оклика стражи. Очень странно. Стражники должны были нас на подходе заметить.
— Может, они все спят? — наивно предположила Меоли.
— В такой час? — я нахмурился. — Это постоялый двор. Стражник должен дежурить круглосуточно. Нет. Что-то не так.
Тревога, притаившаяся на дне сознания, снова подняла голову. Я ещё раз ударил кулаком в ворота. Уже без всякой весёлости, зато с силой, от которой зазвенели железные накладки:
— Эй! Отзовитесь!
Снова тишина.
Я отъехал назад, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь поверх каменной ограды. И в этот момент мой взгляд невольно скользнул вверх. К нам с Меоли за спины, к зубчатым силуэтам Железного Кряжа.
Я увидел то, от чего кровь похолодела. С запада, из ущелий и расщелин, выползали тонкие, едва заметные в сгущающихся сумерках, струйки белесого тумана. Они извивались, как живые, медленно оплетая каменистые вершины.
В этих горах туманов не бывает. Да о чём я? В песках вообще не появляются туманы. Их можно разве что в Междуречье увидеть. А это пески. Здесь глоток воды найти, и то за удачу выйдет.
  
А чтобы сгустился такой туман, воды надо куда больше, чем один глоток.
И я начал барабанить в ворота, уже не сдерживаясь, обеими руками:
— Открывайте! Нам что, в песках ночевать⁈ Открывайте!
И только, когда в кулаки стало отдавать болью, из-за ворот послышались звуки. А затем над каменной аркой возникло встревоженное лицо охранника: