Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

– Слушайте внимательно. Сейчас будем спать. Все, кроме одного дежурного. Дежурный будет сидеть у входа. Считать вслух до пяти тысяч. Медленно, чтобы не сбиться. Потом меняемся.
– Понятно, – отозвался Мэнго, кажется.
Голоса в темноте звучали непривычно. Хотя, казалось бы, где звук, а где темнота.
– Сейчас дежурит Кайр, – сказал я. – Потом Дудох, потом Тихап, потом Исан, потом Амидул, потом Мэнго, потом Тавр. Потом я. Акшур не дежурит. Вопросы?
  
Вопросов не было.
Я положил под голову щит, пристроил рядом топор и закрыл глаза.
– Раз… два… три… – начал считать Кайр.
Чёрный песок давил сверху, вытягивая силы. И всё равно спать хотелось так, что глаза смыкались.
«Пятьдесят четыре… пятьдесят пять… пятьдесят шесть…» – убаюкивающе тянул Кайр.
Я провалился в темноту. И даже не заметил, где кончилась явь.
А проснулся от того, что сверху заскрипело.
Сначала это был просто скрип – и досок, и песка. Всего сразу. Затем за шиворот посыпалась мелкая труха. А потом раздался протяжный треск. Кто‑то большой наступил на наше убежище.
Я замер. Рядом один из бойцов всхрапнул и заворочался. Но не проснулся.
Крупный демон прошёл дальше, и всё закончилось. Мы продолжали лежать в своём убежище, а сверху топотала ногами по песку орда. Тысячи ног, десятки тысяч… Этот звук был очень неприятным, особенно если из‑под земли слушать.
Я полежал ещё немного, прислушиваясь. От лаза звучал счёт, судя по голосу – дежурил Дудох.
Я сел, насколько позволяла высота лёжки. Достал из мешка сухарь, вяленое мясо. Пожевал. Потом запил водой из фляги. Поев, лёг обратно, переложив щит поудобнее. Надо было спать. Ночь ещё не кончилась, а утром понадобятся силы.
Я закрыл глаза и провалился в сон.
– Ишер! Ишер!
Я открыл глаза. Темнота. Голос Тавра.
– Твоя смена! – прогудел он. – Я досчитал, всё тихо.
– Понял… Проснулся. Иду… Спи пока! – отозвался я.
Я пополз к выходу на ощупь. Доски, песок, чьи‑то ноги. У выхода я достал платок, которым обмотал лицо, нос и рот, и прислушался.
Снаружи орали. Далеко, но отчётливо. Штурм шёл полным ходом.
Я упёрся в доски, которыми был закрыт лаз. Осторожно приподнял их и закрыл глаза. В появившуюся щель сверху посыпался песок. Сначала обильно, затем слабее и слабее.
Когда поток прекратился, я открыл глаза. В щель было видно небо. Тёмное, ночное. Холодный воздух просачивался в лаз, вызывая мурашки на коже.
Я опустил доски так, чтобы осталась только узкая щель. Достал амулет ночного зрения и сжал, на пару мгновений вновь закрыв глаза. А затем прильнул к щели и стал внимательно наблюдать.
Демоны шли и шли. Волна за волной. Спустя время, уже под утро, я заметил, что поток начал иссякать. Орда перестала тратить силы в ожидании рассвета. Ещё немного, и начнётся последний натиск.
Спустившись в лёжку, я принялся будить своих.
– Вставайте, – сказал в темноту. – Пора.
Вокруг зашуршали, просыпаясь. Я время даром терять не стал. Проверил, легко ли выходит топор из петлицы. Нашарил масляную лампу: маленькую, глиняную, с фитилём. Перевесил её на пояс. Зажигать пока было рано.
– Слушайте приказ, – объявил, когда шуршание прекратилось. – Выходим, бежим к складу. Снаружи темно. Лампы не зажигать. Я веду. Буду повторять: «За мной». Чтобы вы слышали, куда идти. Возьмите доски с собой. Разбейтесь на пары. Каждая пара берёт по доске. Те, что лаз прикрывали, сверху. Они нам понадобятся.
– Зачем? – спросил Дудох.
– Дверь чем держать будем? – вопросом на вопрос ответил я. – Виссария сказала, там есть петли для засова.
Я полез к выходу первым. Наверху было холодно, со стороны Илоса неслись звуки очередного отчаянного боя.
– За мной, – бросил я.
И, убедившись, что все выбрались, побежал.
Сто шагов. Песок вязкий, ноги утопают, но бежать можно. Сзади сопели мои люди, тяжело дыша, но не отставая. У двери я остановился, перестав каждые семь‑восемь ударов сердца повторять «За мной!».
Прислушался.
Тишина. Нехорошая. Такая, когда знаешь: внутри кто‑то есть. И этот кто‑то знает, что ты здесь.
– Там кто‑то есть! – выдохнул Акшур, подбегая и держась за бок: физические нагрузки давались ему нелегко. – Внутри. Сильный!..
– Знаю, – ответил я. – Готовьтесь держать дверь.
Пока Тавр и его бойцы зажигали лампы, я провёл пальцами по лезвию. Привычно шепнул правильные слова, которым учил когда‑то отец. Топор отозвался теплом и дрожью, будто просыпаясь.
– Ещё раз для всех. Вас должна заботить только дверь на склад. Как зайдём, не отвлекайтесь больше ни на что. С тем, кто ждёт нас внутри, разберусь сам. Внутрь заходим на счёт три! – сказал я. – Раз…
Небо на востоке светлело.
– Два…
Где‑то далеко на стене раздались крики.
– Три!
Я толкнул дверь и ворвался внутрь.
Свет ламп заметался по стенам, выхватывая из темноты ряды глиняных полок. Пустых. Мешки, ящики, бочки – всё это было где‑то дальше, в глубине. А прямо перед входом, в пяти шагах, стояла настолько отвратительная тварь, что даже у меня ужин к горлу подкатил. А я ведь разных демонов навидался в Кечуне.
Человеческая фигура ростом под три метра. Пятно света выхватывало уродливую морду, отдалённо напоминавшую человеческое лицо.
Он смотрел на нас. И улыбался.
– Наконец‑то, – сказал он. Голос был скрежещущий, как металл по стеклу. – Я уж думал, вы не придёте… Глупые люди!
Демон шагнул к нам.
  
Глава 58
 
Демоны бывают разные… Низшие, которые подняты из песка Диким Шёпотом – самые слабые. Они слабы, они тупы. Они лишь смазка для настоящих сил орды. Высшие – те, что подняты на основе людских тел, намного хитрее и умнее. Однако нет ни одного демона, неуязвимого для человека.
Ни одного.
Будто какая‑то сила установила незыблемые правила. И Дикий Шёпот не смеет их нарушать. Все демоны обязательно имеют слабое место. Даже если кажется, что они защищены целиком, снизу доверху.
Ближе всего к неуязвимости подбираются, конечно же, тотемы. Но это долгий путь, который у них занимает не одну десидолю. И, несмотря на то, что каждый тотем силён сам по себе, есть среди высших демонов те, кто сильнее изначально.
Никто не знает, почему тот или иной демон становится тотемом. Это остаётся тайной, которую людям только предстоит раскрыть – если такое вообще возможно. Однако и тотемы всегда имеют уязвимость.
Демон передо мной был силён. Определённо силён. Рост – почти четыре скачка. По всему телу –тёмная броня псевдоплоти. Твёрдая, блестящая, она почти не оставляла места для фиолетовой плоти.
Однако и он был уязвим. Надо было лишь понять, где ударить. И сделать это вышло бы лишь в бою. Поэтому я не стал говорить с ним. Нет глупее затеи, чем разговаривать с демоном.
К тому же, не стоит ждать, когда тот ударит. Бей первым. Этому меня научили улицы Кечуна.
Мой топор пел в руке. Тягуче, горячо. Древние слова по‑прежнему жгли металл. Демон стоял в нескольких шагах. И я преодолел их раньше, чем он ещё раз ступил мне навстречу.
Удар.
В ответ лапа с длинными чёрными когтями описала дугу, целя в голову. Я ушёл вниз, скользя коленями по камню, и подставил щит. Удар пришёлся в самую середину. Когти скользнули по металлу и коже. Дерево затрещало, но выдержало. Меня швырнуло вбок, я прокатился по земляному полу, взметая пыль. И всё же, пролетая рядом с ногой врага, извернулся и рубанул топором.
Коленный сустав. Я целил туда, где псевдоплоть должна быть тоньше, где чёрная масса сходится в складки, прикрывая сгиб. Где мелькает отвратительное фиолетовое мясо, питаемое чёрной кровью.
  
Топор вошёл глубоко. Я почувствовал, как лезвие рвёт что‑то плотное, упругое. Как скрежещет по кости – или тому, что у демонов вместо костей. Мой противник взревел. Не как зверь. Как осыпающаяся скала. Как ветер в пустыне, усиленный в тысячу раз.