Вечные Пески. Гексалогия (СИ)

На всякий случай я осмотрел остальных своих бойцов. Ничего серьёзного, но царапины и мелкие травмы — практически у всех. А вот на мне, что удивительно, ни царапины. Наверно, я был один такой везучий на всём участке стены.
Ну или двое: Ихон тоже, кажется, не пострадал.
Сотник поймал мой взгляд и подошёл. По пути он тяжело дышал, опираясь на молот.
— Выстояли, надо же… — сказал он, хлопнув меня по плечу.
  
— Выстояли, — повторил я, глядя на стену.
Раненых было много. Очень много. А неподвижных тел всего пять. Строй и нормальное командование сотворили маленькое чудо. Для нашей сотни — уж точно.
И я очень надеялся, что это чудо свершилось по всей стене. Может, не так удачно, как у нас, но тоже неплохо. После гор трупов в прошедшие ночи, мы смогли совершить подвиг. Маленький, но всё-таки подвиг.
Сегодня орда не получила жизненных сил, а только потратила. Много потратила. И завтра она придёт отыграться.
Но это будет завтра. А сегодня мы победили. И надо было побеспокоиться о раненых. А, кроме того, проверить, как дела на башнях. Надо было… Много всего надо было сделать.
  
Том 2
 
Глава 46
 
Мы спустились со стены, когда солнце уже высоко стояло над пустыней. Утро обещало быть жарким. Обычное дело для Илоса в это время года. Но после пережитой ледяной ночи жара казалась благословением.
Глиняный круг встретил нас тишиной. Не той, что бывает после боя — выжидающей, напряжённой — а пустой, безлюдной. Дома стояли с распахнутыми дверями. Кое-где из проёмов торчали брошенные вещи. Кто-то не успел их забрать, или побоялся вернуться, обронив.
Тринадцать человек в нашей сотне не могли идти сами. Им организовали носилки из копий и плащей. Ещё троих спалили у стены в общем костре. Можно было сначала доставить их тела родным. Да только ни у кого сил не хватило.
Всего трое погибших в нашей сотне — это очень хорошо. Тем более, вначале казалось, что их пятеро. Однако двоих смогли вытащить. Очень мало жертв для боя, когда встречаешь орду бок о бок с ополченцами. Всё могло быть гораздо хуже. И судя по тому, что я видел у других отрядов, где-то и было хуже.
Мы вышли на главную улицу, которая вела к воротам в Кирпичный круг. И только там, наконец, увидели людей. Беженцы, как и вчера вечером, текли сплошным потоком. Мужчины, женщины, дети, старики. Кто с узлами, кто с тележками, а кто-то и вовсе без поклажи.
Ворота в Кирпичный круг были распахнуты настежь. Стражники пропускали бедняков без обычной своей грубости. Смотрели на это людское море, и в глазах у них плескалось то же, что у нас. Усталость напополам с облегчением, что не они бредут в этой толпе.
Когда мы приблизились, беженцы начали оборачиваться, перешёптываться. А затем толпа вдруг расступилась. Сначала я не понял, в чём дело. Просто люди внезапно начали жаться к стенам, освобождая нам проход.
А потом я увидел их взгляды. Они смотрели на наши доспехи, покрытые чёрной пылью, на топоры и копья, на носилки с ранеными.
Когда мы проходили через толпу, я услышал перешёптывания среди беженцев:
— Пропустите защитников… Пропустите, они за нас умирали…
Не сказал бы, что исключительно за них… Но в чём-то жители Глиняного круга были правы. Боролись мы, в том числе, чтобы они смогли уйти. Хотя было подозрение, что если бы несколько групп демонов прорвались, и началась резня, многие сановники в Илосе нам бы спасибо сказали.
Плац в Кирпичном круге встретил гулом голосов и суетой. Ихон нашёл место, чтобы выстроить всю сотню бойцов, а триосмы — и я в том числе — организовали подобие строя.
Сильнее обычного припадая на деревянную ногу, сотник вышел и встал перед строем. Лицо у Ихона было серым от усталости, но он держался. Не представляю, чего ему это стоило. Я-то с двумя ногами едва стоял.
— Слушайте сюда! — сказал Ихон, оглядывая бойцов. — Все вы молодцы! Сделали то, что должны были! И за это спасибо.
Он помолчал, обводя взглядом наши лица.
— Раненые отправятся к шептунам. Видите шатры вон там? — Ихон махнул рукой в дальний конец плаца.
Я посмотрел и увидел десятка два шатров на краю площади. На тёмно-серой ткани были нарисованы капли воды. Возле шатров суетились люди. На земле лежали носилки с ранеными.
— Тащите раненых туда. А кто сам может идти — идите, — продолжал Ихон. — Всех подлечат. Тяжёлых поставят на ноги к следующей ночи. Остальным — отдыхать. Ополченцев отведут в казармы, которые выделила Гильдия и город. И наёмникам, если что, там места хватит. Но вы, конечно, можете вернуться в гостевой дом.
Развернувшись, Ихон заковылял в сторону командования. Оно собиралось отдельно от бойцов и даже триосмов.
Я обернулся к своим. Девяносто восьмая стояла, ожидая приказа. Даже те, кто мог идти сам, не расходились. Выжидающе смотрели на меня.
— Все слышали? — спросил я. — Раненых к шатрам. Остальные, идём в казармы. Все ополченцы знают, где они находятся?
Ответил мне нестройный хор голосов. Люди засуетились, раненые двинулись к шатрам, туда же несколько парней потащили носилки. Наёмники, между тем, устало потянулись к выходу с плаца. Я жестом подозвал к себе Борка, Тавра, Одори и Аримира. Эти четверо подошли ко мне, и мы встали чуть в стороне от отряда.
— Ополченцы сейчас пойдут в казармы, — сообщил я осмам и заместителю. — Им там будет… Да демоны знают, как оно там будет. Стража, чиновники, чужая обстановка. Другие ополченцы. Надо, чтобы кто-то остался с ними. Хотя бы сегодня, в первый день.
Борк сразу кивнул:
— Я думал об этом. Их надо бы сопроводить. А то неизвестно, как у них там всё в казарме… Могут другие ополченцы обидеть.
— Или стража задолбает, — добавил Одори, потирая запястье. — Ты сам-то останешься, Ишер?
— Да, — сказал я. — Я тоже в казарме буду. Аримир, тебе надо будет вечером собрать наёмников в гостевом доме Гильдии. С ополченцами тебе идти не надо.
Мужчина кивнул и вопросительно на меня посмотрел. Я махнул рукой, показывая, что он может идти.
— Это, конечно, правильно, Ишер! Командир должен быть с людьми! — согласился Тавр. — Но если мы будем оставаться с ополченцами, то очень быстро сдуемся. Нам, знаешь ли, тоже после такой рубки отдых нужен.
— Что предлагаешь? — спросил я.
— Давайте посменно! — не растерялся Тавр. — В первый день пойдём мы с тобой, Ишер. Во второй пусть идут Борк с Одори.
С этими словами наёмник глянул на остальных.
— Дельно, — согласился Борк. — Я за.
Одори тоже утвердительно качнул головой. Я ещё раз обдумал предложение Тавра. Звучало разумно. Вдвоём не проблема управиться с ополченцами. Даже со всей казармой, случись там крупный конфликт. А остальные командиры смогут нормально отдохнуть.
— Годится. Значит, сегодня в казарме я и Тавр. Завтра Борк и Одори. А послезавтра решим, если будем живы.
За этими разговорами мы тронулись с места и почти догнали колонну. Но тут сзади раздались торопливые шаги. Гвел, раскрасневшийся от быстрой ходьбы, поравнялся с нами.
— Ишер! Постой…
Я остановился. Молодой триосм выглядел растерянным. Не так, как ночью в сражении, а по-другому. Будто не знал, куда ему теперь идти.
А может, и вправду не знал.
— Что случилось? — спросил я.
— Я… — Гвел запнулся и глянул на своих, которые уходили вперёд. — Мои люди сейчас проследуют в казармы. А я… Не знаю, что мне делать. Денос ранен, его к шептунам отправили. Остальные… Они ждут, наверно. Но я же наёмник, мне можно в гостевой дом…
— Можно, — сказал я. — Но вот о чём подумай. Твоя триосмия — это сейчас твоя семья. Как минимум, пока мы каждую ночь на этой стене. Если ты уйдёшь в гостевой дом, а бойцы останутся здесь, они это запомнят. Не со злом, а с обычной обидой. Мол, командир о нас не позаботился.
  
— Но я не знаю… И что там делать?
— Мы с Тавром сейчас идём в казарму, — сказал я. — Давай с нами. И приглядишь за своими, и покажешь им, что не бросаешь.
Гвел помолчал, а потом решительно кивнул: