Врата рая (ЛП)

— Я помогаю Вам, — сказал Мендрион.
— Оставляя город? Оставляя посты? Вам дали работу, чтобы охранять этот Ковен! Чтобы защитить город, в котором размещаются Врата Обещания.
Вы знаете, куда тот путь ведет? Что находится позади тех Врат и их истинный характер? — спросила она Ее голубые глаза сияли гневом и негодованием.
— Это слишком опасно знать, — прошептал Мендрион.
  
— Вы дали клятву моей матери, Габриэлле! — Пылала Шайлер — Я бережно хранил этот город столько, сколько мог. Я финансировал Ковен, обучал венаторов, поддерживал Регента столько, сколько мог. Но без Михаила и Габриэллы, у нас нет надежды. Когда я признал Мартина, и он сказал мне, что Вы здесь, я согласился встретиться с вами так. Это наименьшее что я мог сделать.
Шайлер чувствовала себя сердитой и в гневе смотрела на трусливого венатора перед собой. Его нестареющее самообладание дрогнуло, и на мгновение он посмотрел на столетия. Грустное существо. Ее бабушка, Корделия, была права — кровь утончилась в их виде. Мало осталось их прежней храбрости, их прежней славы, если даже венаторы были трусами.
Кингсли сказал то, что она думала:
— Таким образом, нет ничего, что Вы можете сделать, чтобы помочь нам. Ничто, кроме, как сказать нам прятаться и уклоняться от нашей обязанности, — сказал он, с ухмылкой на губах.
— Венатор Мендрион, Вы не можете уехать из Лондона. Нападение на Врата Ада — только эффективное отвлечение, — сказала Шайлер. — Люцифер хочет столкнуть вампиров с путей. Он заботится не о нефелимах, только о Вратах Обещания, которые…
Лукас Мендрион поднял руку, чтобы заставить ее замолчать.
— Я сказал Вам, я не хочу знать.
Шайлер нахмурилась:
— Вы очень молоды и очень храбры, как ваша мать. Она гордилась бы вами, — сказал Мендрион.
Шайлер проигнорировала его. У нее не было времени на его снисходительность.
— Вы сказали Кингсли, что знали что — то о Вратах Обещания, о их создании.
— Нет, я никогда не говорил этого, — покачал он головой.
— Я просто сказал ему о моих отношениях с Габриэллой, и он, должно быть, понял, что я знаю остальное. Почему? Что Вы хотите знать?
— У нас есть ключ к Вратам, — сказал Шайлер, выбирая свои слова тщательно.
— Но мы не знаем, как использовать его.
Мендрион изучал ее глубокомысленно.
— Если кто — либо мог бы знать, возможно Титиана могла бы. Ее назначили на защиту Габриэллы с самого начала, когда я был. Они походили на сестер.
— Где мы можем найти ее?
— По правде говоря, я не видел ее столетиями, — сказал Мендрион, подавая стакан Кингсли, чтобы он добавил еще виски — Почему? Что произошло с нею? Нападение Серебряной Крови? — спросила Шайлер.
Мендрион покачал головой.
— Нет, ничего подобного. Вы слышали о «Мертвом» движении?”
Шайлер кивнула. «Мёртвое» движение было растущей тенденцией среди Голубой Крови, принимающих решение жить как смертные, упущение их истории и похождение на Красную Кровь.
Она слышала, что было много случаев, особенно в течение долгих мирных лет, когда о Серебряной Крови почти забыли.
— Я боюсь, что это то, что произошло с Титианой. Она выбрала это, чтобы восстать против своих вампирских корней — сказал Мендрион.
Шайлер попыталась не чувствовать себя слишком ошеломленной. В то время как она начала изучать свою истинную историю и родословную, она помнила чувство в животе, когда ее сначала вызвали, чтобы присоединиться к Комитету. И как она отказалась, полагая, что это было верно. И как ей было жаль, что она не происходила из нормальной семьи, а не той, где ее мать была в коме, и ее бабушка была ее единственной связью с прошлым. Но выбрасывать все это? Быть тем, кем вы никогда не были? Когда все было под угрозой?
Мендрион послал Шайлер сочувствующую улыбку
— Если это поможет, я слышал, что она может быть студенткой в Центре Святого Мартинса. Своего рода модельер. Называет себя Тилли Сент
— Джеймс.
Домоправительница вошла в комнату.
— Обед готов.
Лукас Мендрион нетерпеливо повернулся к столовой, но Шайлер отвлекла его.
— Я боюсь, что потеряла аппетит. Я действительно надеюсь, что Вы понимаете, — сказала она холодно.
Не было никакого места для трусов за ее столом.
  
ШЕСТЬ
 
Мими Слезая с предпоследнего Экспресса на лондонскую платформу, Мими думала, держась за поручень в середине переполненного пригородного автобуса. Она приземлилась в Хитроу и пошла на станцию Юстон, чтобы перейти на другую линию, на которой она доберется в Эдинбург.
— Нехорошо, да? — Спросил Данэл с другой стороны поручня.
Он встретил ее в аэропорту, когда она приземлилась. Это было несколько неприятное удивление. Она думала, что должна была выполнить свою миссию одна, но оказалось, что у Темного принца были другие планы.
Он думал, она заслужила телохранителя.
— Нарушение биоритма, — сказала она ему.
Мими чувствовала себя одурманенной, когда она пересекла Врата Ада и была потрясена, поняв, что прошло только несколько месяцев, с тех пор как она и Джек исчезли в потустороннем мире. Это был морозный январь. Слава Богу, у нее все еще был доступ к своим счетам на карточках. Первой вещью, которую она сделала, была покупка нового зимнего пальто.
— Нарушение биоритма, — повторил Данэл с сарказмом.
Здесь, шрам на его лице пропал. Мими задалась вопросом: действительно ли это была иллюзия? Какую маскировку он взял? Или действительно истинная форма была видна только в потустороннем мире?
Для этой поездки у неё были темные волосы и глаза. Для остальной части населения ангел был просто поразительной леди в метро.
Мими проигнорировала его.
Данеэл здесь со мной. Я должна избавиться от него, послала она сообщение Джеку.
Держись, я что — нибудь придумаю. Убери его с хвоста, ответил Джек Он послан, чтобы охранять тебя? — Поинтересовалась Мими.
Еще нет.
Она не знала, чувствовать ли себя польщенной или оскорбленной в этом. Это была идея Аббадона повернуться к Свету в последнюю минуту во время войны для получения Рая, не ее. Аббадон предал Люцефера и выиграл сражение за Михаила в конце. Она только следовала вслепую, делая все, что скажет ей её близнец, потому что она всегда так делала. У нее тогда не было выбора. Она даже не подвергала сомнению свои действия или его. В пылу сражения, в запекшейся крови, и страсти и страхе, Азраил сделала все, поскольку ею двигала любовь: повернулась против своего генерала, против принца Небес. Она была той, меч которой проник в броню Люцифера. Меч не Аббадона, а ее. Это было желание Аббадона, которое выиграло войну для Михаила, но это был меч Азраил, который сделал это в реальности.
— Снова размышляешь? — спросил Данэл.
— В эти дни ты очень тиха. Воспоминания последнего сражения, не так ли?
Она не стала лгать:
— Да.
Он кивнул.
— Никто никогда не забудет того, что было сделано нами. Это время нашей мести. И на сей раз, мы одержим победу.
Его суставы побледнели, когда он схватил поручень.
— Клянусь — Я …
— ЛОНДОНСКИЙ ЮСТОН! — Проревел громкоговоритель.
— Это наша остановка, — сказала Мими.
Она протолкнулась через толпу и ждала Данэла на платформе.
Маделайн ориентировалась по знакам для того, чтобы узнать, как пройти к их следующему поезду.
Среди проходящих пассажиров, которые превратились в толпу, Мими пыталась разглядеть нужного человека, и в течение долгого времени она не замечала его. Когда она увидела, то почувствовала шок всей своей нервной системой, как будто электрический ток пронзил ее позвоночник. Каждый нерв покалывал, и тело горело любовью и желанием.
  
Что? Ты звала меня?
Голос Джека в ее голове был отвлечением. Раздражение. Что он хотел?
Тогда она поняла — это была связь между ними. Даже если она не была возобновлена в этой новой жизни, она все еще была там, пульсирующая нить, которая держала их вместе. Она вспыхнула, потому что ее затопили чувства: любовь, жажда, тоска.