Врата рая (ЛП)

Мой отец неудачик.
Мой провал.
— Шайлер! — Это был Оливер. Ее друг. Он был весь в пепле и крови, и он тоже держал в руках меч. Что он делал среди этой битвы? Оливер собирался убить. Он был единственным человеком. И, видя его, она вспомнила слова своей матери: Помни, когда ты будешь на перекрестке. Когда время остановится.
Когда путь открется для тебя. Помни, кто был твоим отцом….
  
У Шайлер было два отца.
Ее человеческий отец.
Стивен Бендикс Чейс. У него не было славы Михаила, он — простой человек, способный делать правильные вещи Хороший человек. Тот, кто бы сказал Габриэлле выполнить свой долг и вернуться к Михаилу. Потому что любовь не была ответом на каждый вопрос. Потому что настоящая любовь означает жертву.
Иногда любить, значит отпустить.
Шайлер знала, что она должна была сделать прямо сейчас. То, к чему она готовилась всю свою жизнь. Каждый момент с Джеком всегда сводился к этому. Всегда. Не существовало выхода. Несчастливый конец для них двоих.
Пришло время прощаться.
Я люблю тебя.
И всегда буду, отправил Джек. Всегда и навсегда. Он всегда был прав, и она была рада, что никогда не сомневалась в нем, ни на минуту. Их время вышло. Нет времени даже на последний взгляд, последний поцелуй, последний…
В гломе она почувствовала его дух, тянущийся до нее. Он был очень красивый, ангел Света. Они были вместе, он был с ней, даже когда ангел Данэл обрушил свой меч и вонзил его в темное сердце Аббадона.
Шайлер закричал от боли, но ничего не смогла сделать.
— Джек! — Всхлипнула она. — Джек!
Но она сделала свой выбор.
Джек рухнул на землю, он был мертв, прежде чем попал в камень.
Аббадона больше нет.
В первый раз Шайлер увидела страх в глазах Темного Принца.
Люцифер посмотрел на нее с удивлением.
— Ты любила его, — прохрипел он. — Разрешила ему умереть.
Шайлер безжалостно посмотрела на него, и с могучей тягой она погрузилась меч Михаила в сердце демона.
Последовал большой взрыв, словно сама Вселенная задрожала под силой его смерти. Демоны визжали, кричали Темные Ангелы. Их горе было невыносимо, и даже само Небо дрожало под удаление своего величайшего сына. Это было, как если бы саму суть времени разорвало на две части, и на мгновение все было тихо и неподвижно, проходы исцелилися и слились в один.
Шайлер рухнула под тяжестью своего меча и горя.
Серебряная Кровь съежилась под смертью своего князя, своего короля.
Но вампиры и волки взяли сердце победы. Они сражались с удвоенной энергией, как безумные, триумф принес им силу и свирепость.
Люцифер был мертв.
Темный Принц был побежден.
Свет Утренней Зари потушен.
Волки выли от триумфа.
Бой был закончен.
  
ШЕСТЬДЕСЯТ
 
Азраил
Она увидела Аббадона на перекрестке и попыталась позвать его, но он уже ушел. Она поняла, что сможет вернуться теперь, когда его смерть исцелила ее раны. Связь между ними нарушилась. Наконец разорвалась.
Абаддон был мертв.
Она была свободна.
Азраил открыла глаза.
Видя, что у Араквиила слезы, она вытерла их.
Его лицо было наполнено радостью и солнечным светом, но на мгновение серым цветом.
— Аббадона больше нет. Мне очень жаль. Я знаю, что ты любила его, — сказал он, его голос был хриплым и сломанным.
Она кивнула.
— Я буду скучать по нему до конца моих дней. Но он был прав делать то, что сделал.
Она поняла, что Аббадон играл в игру. Он знал, что Люцифер обнаружил их обман.
Они встали и осмотрели остатки сцены. Многие пали. Венаторы Сэм и Дэминг потеряли своих близнецов. Многие волки потеряли свои жизни.
Существовали горе и печаль, но была и надежда. Они сражались и победили.
Небо было спасено. Люцифер побежден.
— Почему я чувствую себя такой одинокой? — Спросила Азраил.
Связь была нарушена. Она была пуста. Ее близнец, ее звезда, ее брат, ее враг, ее любовь, нет. Она плакала по Аббадону.
— Никогда, — сказал Араквииль. — Ты никогда не будешь одна.
  
ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН
 
Шайлер
Здесь был кто — то, кто помог ей, сначала она думала, что это Джек. Но когда она открыла глаза, то увидела, что это не так.
Михаил стоял перед ней. Бессмертный Ангел вернулся из тюрьмы Белой Темноты, из ада, которую он создал для себя, из темноты его неудачи.
Ее отец был белым и чистым. Чистый небесный свет светил от его глаз.
Он мягко улыбнулся ей.
— Дочь моя, — сказал он. — Я так горжусь тобой.
Был кто — то с ним.
Габриэлла. Вечный ангел. Ее мать. Она была красивее, чем когдалибо. Она вернулась к своей полной славе, к своему полному великолепию.
Шайлер теперь поняла, что это значило.
Свободна от грехов.
Полная радости.
Красота и свет.
Был кто — то с ними. Отец Шайлер. Бендикс Чейс. Он странно смотрелся рядом с двумя золотыми ангелами, но Шайлер увидела его добрые глаза, такие синие, и она была рада. Трое из них улыбнулись ей.
Но было еще много кого. Лоуренс был там же, Корделия, Кингсли и Мими, Блисс и Лоусон. Оливер. Дилан. Джейн. Таким образом, многие из них, смотрели на нее, наблюдая, выжидая.
— Что теперь? — Спросила она.
Потом она увидела, что Врата открыты, путь перед ними был наполнен светом.
— Веди нас, — сказала Габриэлла, указывая на путь. — Мы будем следовать.
У нашего народа говорят, что дочь Габриэллы принесет нам спасение.
Возвращение падших начинается.
  
ПОСЛЕ
 
 
Пока мы с тобой вместе, Пусть остальные летят ко всем чертям
 
— Дэвид Боуи, «Absolute Beginners»
 
С АБСОЛЮТНОГО НАЧАЛА
  
ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА
 
Шайлер Шайлер приняла решение поступить в институт так далеко от НьюЙорка, насколько она могла, все еще оставаясь в Соединенных Штатах.
Университетский городок был красив, усеян пальмами и красноватокрашеными зданиями, сделанными из штукатурки. Она шутила с Оливером, которого больше радовал загородный клуб, чем университет, поскольку здесь было даже искусственное озеро для того, чтобы проводить уроки под парусом.
Прошло три года с заключительного сражения. Это была первая неделя мая, и друзья Шайлер планировали дела на лето — путешествия, рабочие интернатуры; все были готовы уехать. Шайлер сидела с ними на траве, наблюдая за их оживленными лицами и смеясь над их шутками, но когда они спрашивали о ее планах, она пожимала плечами.
Она думала, что может оставаться здесь максимально долго — наблюдать, как дни становятся более длинными, а ночи короткими, быть молодой столько, сколько может, ведь она праздновала свой двадцать первый день рождения в том сентябре.
Подул бриз, и она собрала свои вещи и прыгнула на велосипед, думая, что она заедет в библиотеку, чтобы взять несколько книг для исследования в области ее темы. Она, наконец, выбрала специальность — испытала желание следовать путем сестры; решила, что это было, в конечном счете, не для нее, к разочарованию Финн. Скай привлекало искусство, но не настолько, чтобы изучать его серьезно.
Финн переехала в Нью-Йорк работать, у нее была мечта, что вдвоем они смогли бы однажды разделить квартиру в городе. Но как бы Шайлер не скучала по сестре и городу, она любила быть далеко от такого количества воспоминаний. Это было слишком рано. Шайлер наслаждалась анонимностью в Калифорнии. Никто не знал, кем она была, никто не задавал ей вопросы о ее прошлом.
  
Лоуренс всегда страстно защищал и выполнял свой страстный завет: Не трать впустую свою жизнь на тяжелую работу, говорил он ей как-то во время тех бесконечных уроков.
Таким образом, она выбрала предмет, который очаровал ее: История.