Врата рая (ЛП)

— Меня зовут не Джек Форс. Меня зовут Аббадон. Я из тьмы и тени. Я сделан в преисподней.
Затем темнота ушла от него так же быстро, как и появилась. Джек улыбнулся ей, его блестящая, красивая, душераздирающая улыбка.
— Зачем ждать спасения, Азраил, когда мы можем принять его для себя?
  
ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
 
Блисс
На следующее утро Блисс проснулась рано и сложила свои вещи в шкафчик общежития. Она увидела Эдона и Арамину шепчущимися. Эдон выглядел усталым и раздраженным, его глаза были покрасневшими, Арамина как обычно ухмылялась.
  
— Все в порядке? — Спросила Блисс.
Арамина посмотрела на нее спокойно и ничего не ответила.
Остальные ребята проснулись, и группа, возглавляемая Блисс вышла на улицу, чтобы выяснить, с чего начать поиск.
— Я немного поискал и обнаружил несколько проектов, которые находились в стадии строительства, когда Калигула был императором, — сказал Малкольм, держа в руках свой мобильный телефон. — Там несколько мостов и акведуков, но наиболее важным из них является Большой Цирк — ипподром с египетским обелиском в центре, который он построил в центре города.
— Может, мы начнем оттуда? — Спросил Лоусон.
Блисс пожал плечами.
— Похоже, там так же хорошо, как и в любом месте. Где это?
— Конечно, ипподрома больше не существует. Там построили площадь Святого Петра.
— Конечно, — ухмыльнулась Архамина, но все игнорировали ее.
— Самые известные гробницы в мире, — отметил Малкольм.
— Таким образом, путь в ад лежит прямо под Ватиканом? — Спросила Арамина. — Это звучит так себе, ребята?
— Странные вещи происходили в истории вампиров, — сказал Блисс.
— Кроме того, когда Калигула начал строительство, это была арена стадиона, а не Святой Престол.
Площадь Святого Петра была ошеломляющей. Погода была не по сезону теплая, а солнце осветило столбы вокруг площади и сделало их почти светящимися.
— Знаете ли вы, что Святой Петр был первым папой? Вот почему он похоронен здесь, — сказал им Малкольм.
— Спасибо за урок истории, — сказала Арамина. — Если бы мы хотели притворяться туристами, мы могли бы нанять гида. Давайте покончим с этим.
Почему ты так ужасна все это время?
Малкольм поблаодарил ее взглядом.
— Микеланджело принадлежит часть купола. Но я больше волновался о Сикстинской капелле;. Не то, что я буду в состоянии… — Он вздохнул.
Ах, да. Обитатели подземного мира не могли входить в святые места.
Базилика Святого Петра была освященной землей, одним из самых священных мест во всем христианстве.
— То, что я не понимаю, так это как ты можешь войти, учитывая, кто твой отец, — сказала Арамина Блисс.
— Это не имеет значения. Я пойду и проверю это. Вы, ребята, старайтесь держать здесь глаза открытыми. Приглядывайте в гломе, где могут быть порталы, — инструктировала Блисс Лоусона.
— Ну, — сказал он Блисс, пока они следовали за толпой туристов входящих в базилику.
Они ходили вокруг великолепного собора, дивясь величию высоких потолков, захватывающим ослепительным интерьером. Они были паломниками перед алтарем Божиим, затмевающим Его славу.
— Все? — Спросил Лоусон.
Блисс покачала головой.
— Ладно, в следующий раз, — сказал Лоусон.
Они провели весь день бродя по различным закоулкам Святого Престола. Блисс хотелось, чтобы они были там при других обстоятельствах; Сикстинская капелла была чудесной, но она не могла насладиться этим, она была слишком сосредоточена на попытках выяснить, где подземный путь, найти явные признаки портала в гломе, которые могли бы выдать присутствие древнего портала.
Но все, что они видели, было прекрасным искусством, толпами туристов, и великолепными фресками. Не было ничего, что указывало, что это место было ничем, кроме святым и священным пространством.
Они обнаружили, что мальчики и Арамина ждали их снаружи, без новостей. Это был конец дня, и поиск был исчерпан. После того, как они съели пиццу в Таджлио, они вернулись в общежитие.
Арамина разделась обычным стриптизом, но оба и Лоусон и Эдон, казалось, прилагают особые усилия, чтобы не обращать внимания, что явно раздражало ее. Блисс был полан решимости не дать Лоусону еще один шанс посмеяться над ней, она сделала вид, что была одна в комнате и разделась так быстро, как только могла. Но успела увидеть Лоусона, который быстро отвернулся.
Он наблюдал за ней. Не за Араминой. Она подавила улыбку.
Мысль об этом покалывала ее кожу, но этого было не вполне достаточно, чтобы не заснуть, учитывая то, как она устала. Она заснула почти сразу после того, как ее голова коснулась подушки.
Прошло совсем немного времени, прежде чем она выспалась. Кошмар начался сразу же. Она была в темном месте, где — то в подземелье, она была вне собственного тела, но как — то по — другому. Там был кто — то еще, но она не знал ее.
Аллегра? Была ли это ее мать, проходящей через лабиринт?
Кто бы это ни был, она была напугана не в своем теле. Блисс почувствовала, что это ее страх, ее пот на лбу, ее сердце. Террор. Полный террор. Блисс чувствовала чье — то угрожающее присутствие, и она знала, что что — то ужасное должно было произойти. Обе ее перспективы, казалось, приближались друг на друга, это не будет долго, прежде чем они соединились бы так или иначе, и может быть, тогда она могла понять, что происходит….
Но прежде, чем это могло случиться, она проснулась.
Должно быть, она ахнула, или закричала, потому что едва села в постели, а Лоусон уже бросился к ней.
— Что? — Прошептал он. — Ты в порядке?
— Просто кошмар, — прошептала она в ответ. — Я в порядке.
— Ты вся трясешься, — сказал он.
Это была правда, она была холодной, и не могла унять дрожь.
— Подними одеяло, — сказал Лоусон, и лег рядом с ней.
Его тело было теплым и утешительным. Она уткнулась лицом в его грудь.
— Я была так напугана, — сказала она. — Это было как — будто я в двух местах одновременно, и что — то ужасное должно произойти. И я не могла остановить это, и часть меня, возможно, даже была виновата. Я была так смущена, — сказала она, а потом слезы выступили на глазах. Она все еще могла чувствовать ужас в своём теле. Она никогда не чувствовала себя так испуганно. Кто эта девушка? Что с ней происходит? Была ли это Аллегра?
Если это так, то, что она делает?
— Это хорошо, — сказал Лоусон. — Все будет в порядке. — Он поцеловал ее в макушку и обнял. Они лежали вместе, так что его подбородок покоился на ее лбу. Он стал целовать ее сначала осторожно, а затем более страстно, как будто не только, чтобы успокоить ее, но дать ей понять, наконец, как жаль, что он был тем, кто оставил ее в Нью — Йорке. Лоусон действовал. Его руки были запутаны в ее волосы, и ее ноги обернулись вокруг его торса, и это было замечательно, он был таким замечательным, что она потеряла себя в ощущении снова быть вместе, пока одеяло соскользнуло, и она вспомнила, что они были в комнате с другими людьми.
— Не здесь, — прошептала она. — Мы не можем.
Лоусон ничего не сказал, он уже уходил. Он должен был знать, что она была права, хотя остановиться было сложно.
— У нас мало времени, — сказала она.
Он поцеловал ее еще раз, прежде чем вернуться в свою постель.
— Спи спокойно.
  
ТРИДЦАТЬ
 
Шайлер
Когда Шайлер покинула дом Декки, она написала Оливеру.
Ты мне нужен, вернись? Я не могу сделать это в одиночку.
Оливер вернулся в Лос — Анджелес следующим рейсом. Независимо от обязанностей хранителя в хранилище, его обязанность, как ее Проводника и друга всегда на первом месте.
  
Шайлер встретила его за пределами аэропорта и прыгнула ему на руки, как только он вышел из двери.
— Эй, — сказал он. — Я тоже скучал по тебе.
Но она заметила, что он вернул ей объятия довольно неуклюже.
— Мне очень жаль… — Она чувствовала себя немного смущенной тем, с каким энтузиазмом она хотела увидеть его, особенно после всего, что произошло между ними.