Star Wars: Невольный страж Галактики (СИ)

– Мама, папа, а что мы теперь будем делать? Мы же не можем переехать в лес? Тут даже школы нет, ну настоящей школы.
Наверное, мой вопрос напомнил ему о крушении всех его надежд на мирную жизнь. Хотя он резко помрачнел, но всё-таки нашел в себе силы ответить. 
– Будем бороться за свою свободу и права. Если господин президент настолько туп что уже забыл о том, как погибли его идейные вдохновители, то мы напомним ему как на нашей планете поступают с тиранами, пиратами и разбойниками.
На этом разговор был окончен ведь Ивинг явно не собирался делиться более серьезными планами с ребенком, а я не смог придумать способа расспросить его. Оставалось только наблюдать за развитием событий и дни на календаре начали стремительно сменять друг друга.
Пока я целыми сутками работал и учился в убежище кипела жизнь, за которой я в меру сил пытался поспевать. Вот только получалось у меня это довольно странным образом. Слишком зрелый для сверстников я с первых же дней стал своим занудством срывать многие игры и «приключения», потому практически выпал из этого круга. При этом я оставался слишком мелким по мнению подростков, которые теперь постоянно уделяли время боевой подготовке и все чаще помогали взрослым заниматься добычей припасов.
Постепенно впадая в уныние я все больше времени проводил в компании семьи, взрослых и особенно дяди Парка. Неизменно козыряющий своими усами этот авторитетный мужчина почти всегда оставался в лагере и был здесь за главного, когда бойцы уходили на вылазки. Вообще здесь он был единственным профессиональным техником и отвечал за работу всех тех устройств, которые изо дня в день обеспечивали жизнь и безопасность людей. Потому у него постоянно было много работы, и он очень радовался такому добровольному помощнику и ученику.
Но настоящим лучиком света в этом темном царстве для меня оставались галактические новости с жуткой задержкой доходившие до меня даже здесь. Вторжение на Набу, битва людей и гунганов против торговой федерации и последующее избрание Палпатина произошли точно в срок, потому я особо не сомневался и в том, что все остальные элементы истории оказались на своих местах. Фигуры в большой политике были выставлены на доску, и партия явно начинала играться без моего участия. Впрочем, на Тиволе все это время происходили события куда более значимые конкретно для меня.
Первые месяцы у местной вооруженной оппозиции ушли на то чтобы наладить связи между собой. То и дело в путь отправлялись небольшие отряды с целью наладить взаимодействие с другими отрядами, сформированными выжившими после первой волны карательных операций. Вроде была у нас и поддержка отдельных членов правительства и части населения, но к этим вопросам у меня практически не было доступа, а слухи звучали до ужаса противоречиво.
Про боевые операции в этот период практически ничего не было слышно и жизнь в лагере шла на удивление мирно и размеренно. Естественно долго так продолжаться не могло и примерно тогда же когда я выпросил себе в личное пользование у Парка датопад с треснувшим экраном, были объявлены цели Гражданского ополчения Тиволы. Ополченцы договорились о том, что их основными целями сейчас должны считаться отряды наемников, центры распространения пропаганды противника и предприятия президента, а также его ближайших сторонников. Ну а главной задачей естественно объявлялось создание нового законного, справедливого и по-настоящему независимого правительства, которое будет действовать в интересах планеты и её населения. 
Живя в окружении людей, которые были вырваны из долгожданной мирной жизни ради удовлетворения чужих интересов, я точно не собирался осуждать ополченцев, но их действия гарантировали мне массу проблем в самом ближайшем будущем. Спустя считанные дни после объявления два вооруженных отряда общей численностью в двадцать человек покинули убежище чтобы напасть на КПП усиленное отрядом наемников и одновременно ударить по узлу связи вещающему государственную пропаганду на всю округу.
Первые операции после долгого затишья удались на славу и люди праздновали победу. КПП просто было обстреляно и среди наемников явно были убитые, а вот узел связи успешно подорвали, захватив его кассу и часть оборудования. Никого из наших не убили, но было четверо раненых, один из которых неосторожно подставился под гранату и после сложной операции лишился руки до предплечья и стал инвалидом. В местных лесах об установке протеза не могло быть и речи, потому приходилось держать его в лагере и давать только специфическую работу.
 
Правительство отреагировало вяло, но так было только в моих мечтах. Кроме устроенных нами атак, был еще целый ряд удачных нападений, проведенных другими отрядами и по слухам наемники сами требовали отправить их в бой. Президент Горгат согласился, после чего предоставил им широкую свободу действий и воздушную поддержку в виде нескольких эскадрилий легких истребителей Президентской гвардии.
Район где располагалось наше убежище всего через пару недель вскрыли пешие разведчики наемников и после нескольких кровавых стычек мы принялись за подготовку к переезду. Люди начали покидать убежище маленькими группами под покровом темноты, но к сожалению, мы совсем немного опоздали и пещеры были обстреляны ударными ракетами, когда в них еще оставалась половина жителей.
Трое дозорных и еще два человека находившихся за пределами убежища погибли, а еще нескольких человек посекло осколками. К счастью ракетный удар не повторился и благодаря датчикам мы смогли вырваться из намечавшегося окружения без боя, после чего рассеявшись двинулись к заранее обозначенным местам встречи. Я оказался в группе с отцом и одним раненым, которому осколками камня повредило челюсть из-за чего он не мог нормально говорить. В единственную ночь которую мы провели без толковой медицинской помощи на перевалочном пункте я не смог уснуть из-за того, что он постоянно стонал от боли, а на следующую ночь бессонница мучала меня из-за тишины и иррационального страха что раненый мог умереть.
После этого случая мы стали каждые несколько недель менять местоположение лагеря, а я потребовал несмотря на возраст начать тренировать меня всерьез. Согласие удалось выбить с трудом и только после того как я начал тренироваться самостоятельно и довольно погано, по словам окружающих.
Месяцы пролетали теперь так же стремительно как раньше дни. Свободного времени совсем не оставалось, да и для чего бы я его использовал? Наверное, можно было попробовать медитировать или двигать камешки силой мысли, но в окружающем лихорадочном калейдоскопе я и близко не чувствовал внутреннего покоя. Я толком не заметил наступления оказавшейся очень мягкой в этих широтах зимы, ведь она больше напоминала родную осень, а спустя несколько тысяч заряженных батарей, очищенных овощей и заштопанных курток, уже объявили о том, что началось лето. Так произошло несколько раз подряд.
Единственным событием, выбившимся из рутины, стала сделка с контрабандистами на которой я впервые встретился с инородцем. Отец не хотел брать меня с собой. Но я уже изрядно подросший и окрепший настоял на своем, пригрозив что иначе все равно отправлюсь вслед за ними и ничем хорошим это не кончится. Ведь это была возможно единственная для меня возможность увидеть хоть кого-то кроме врагов и ополченцев на долгие годы вперед, и я был готов вцепится в неё мертвой хваткой.
Контрабандистами оказалась группа из нескольких салластанцев. Невысокие, черноглазые гуманоиды с обвисшими словно мешки щеками выглядели очень непривычно, но вели дела бойко и даже дружелюбно. Они прибыли на небольшом и неприметном коррелианском фрахтовике загруженном полезными в партизанской войне устройствами и особым заказом, которым оказалась пара пусковых установок с дорогостоящими самонаводящимися боеприпасами.
Судя по разговору, в котором мне конечно нельзя было принимать участия, инородцы не скромничали и за каждую установку с ракетами содрали сумму эквивалентную двадцати тысячам кредитов. Еще тридцать тысяч ушло на датчики движения, ремонтные наборы, глушили и устройства перехвата сигнала. Похоже после этого казна нашего отряда опустела в лучшем случае на две трети, а салластанцы отправились обмывать появление возможности купить корабль поновее.