Машина времени работает не так (СИ)

Последний был самый простой вариант, но нужно знать наверняка, как работает время и все его противоречивые законы. Не нужно будет договариваться с самим собою, и не нужно скрываться: просто отличный вариант. Можно рискнуть.
Интересно, а испаряться — это больно? Если я окажусь неправ и изменю последовательность событий? Я же могу сделать так, что машина никогда не будет изобретена, и тогда я никогда не прыгну в прошлое… И как быть? — я смотрел на уток. — Как это, черт возьми, проверить?
Ох. Как же тяжко мне… Похоже на гадание на кофейной гуще, — я массировал виски, пытаясь увеличить объем черепной коробки, мысли не влезали, а ее разрывало, — риск пятьдесят на пятьдесят, черное либо красное. Но куш, он огромен. Избавиться от Него и, если не растаю, словно облачко, — заживу, как король!
  
28. Таня
 
В мою сторону неторопливой походкой по той же дорожке, где стояла одинокая лавочка, на которой сидел я, шли три девушки. И почему по моей дорожке? Их так много вокруг. И еще так медленно. Они что-то весело обсуждали, хихикая, — надеюсь, не меня. Когда кто-то смеется, часто кажется, что причиной тому являешься именно ты, возникает дискомфорт и начинаешь нервничать, перебирать возможные косяки в себе. Особенно теперь, когда сижу один в парке в таком стремном прикиде. Я стараюсь не всматриваться в прохожих, не люблю устанавливать визуальную связь, это привлекает внимание. Бросив всего лишь мимолетный суровый взгляд в сторону источника шума, я безразлично продолжил заниматься своим делом. Поравнявшись со мной, девушки остановились. Я сижу, глаза в землю, игнорирую. Не до них. Хорошо знакомый и забытый голос выдернул меня из этого состояния:
— Привет, Максим.
Я поднял голову. Это была Таня, когда-то давно — моя девушка.
— П-привет, Таня.
Она была сногсшибательна. Короткое светлое платье свободного кроя на загорелой коже, открытые плечи и стройные ножки, обутые в белоснежные кроссовки. Она затмевала своих подруг.
Внутри что-то щемануло. Черт, я ее десять лет не видел!
Я с любопытством стал рассматривать ее, пока не опомнился и не отвел взгляд. Напустил на себя безразличие.
Короткое каре растрепанных черных волос с рваными краями, прядь, вечно спадающая на лоб, средний рост в идеальной фигуре «песочных часов» и ровные белые зубки. Превосходство во всем. Вся эта красота запихнута в одного человека. Хватило бы на пятерых. Где справедливость, боги? Поделилась бы с подругами, им явно чего-то не доставало. Хотя нет, не нужно. Я почувствовал себя заморышем рядом, горбуном из сказки. Когда-то я решил бросить ее, сейчас настал момент пожалеть о содеянном.
Подробностей расставания я забыл. Знаю, что в это время. А может, сейчас как раз были в процессе. Порвать мог после возвращения из поездки, да, логично — я бы так поступил. И как мы там закончили, миром или нет?
Отличительной чертой и так запоминающейся внешности, ее визитной карточкой, если можно так выразиться, были разноцветные радужки глаз: одна — темно-коричневая, другая — зеленая.
Бриллиант, таких как она мало — одна на миллион.
— Максим, — Таня удивленно морщила лоб, — с тобой все нормально?
Все трое уставились на меня. Таня изучала меня с головы до ног. А я — ее. Причем одежда на ней нисколько не мешала моему рентгеновскому взгляду. Да чего говорить, я уже глаз не мог оторвать от ее форм.
— Амм… Что говоришь? Ах да-а, все путем, сижу тут.
— Ты чего так смотришь? — Таня повела бровью.
— Да ничего. Говорю, рад видеть просто. Ты классно выглядишь… — тут же ущипнул себя, мысленно, конечно, и сразу поправился. — Встреча супер! Неожиданно. В таком месте… — я обвел руками вокруг, указывая на парк, деревья и озеро, и вдобавок еще улыбнулся, как идиот.
Подружки ее переглянулись. Обиделись, их я не упомянул. Нес какую-то пургу. Таня повеселела.
Теперь думать о своих делах я перестал окончательно: о том, что пару дней назад чудом остался в живых, совершил научный прорыв, что за секунду стал на десять лет старше и вообще являюсь другим человеком в этом мире. Все стало вдруг неважно, когда появилась рядом.
 
— Да уж… Спасибо. Приятно. Место обычное вроде. А вот ты какой-то странный. Что случилось?
Танюша беспокоилась. Или простое любопытство? В любом случае моя самооценка росла прямо пропорционально ее вниманию.
— Ты чего как воды в рот набрал, скажи уже хоть что-нибудь?
Подружки, почувствовав важность разговора, тактично решили свалить, оставив нас наедине.
— Тань, мы пойдем. Подождем тебя там… — и синхронно, как пловчихи, махнули руками куда-то в сторону.
Таня кивнула им в ответ и подсела ко мне, совсем рядом. Ее голые волнующие коленки оказались так близко.
— Давай, Максим, рассказывай, ну же! Что случилось? Хоть это и не мое дело.
— Танюша, все окей, правда, — «Не наследи в этом времени!» — флюоресцентная надпись ярко мигала в голове.
— Мрачный ты какой-то. Начудил что-то или снова бухал со Стасом своим? Да, угадала? Ты постарел лет на десять и похудел, плохо спишь?
Ну что ей рассказать? Правду? То, что сплю в гараже на полу и не мылся уже дня три? Так она и так поняла по амбре источающемуся от меня. Я незаметно стал принюхиваться. Фу.
Танюша сложила ножки одну на другую, достала из сумочки пачку сигарет и закурила.
— Ну чего молчишь? Макс. У тебя курить-то есть? Нет наверняка, выглядишь как бомж. На, возьми… Ты, правда, такие не любишь, — и протянула мне пачку сигарет, с ментолом.
Ласково улыбнулась, когда мы встретились взглядом.
— Спасибо, Тань, я не курю, — я резко заткнулся. Снова — на том же, черт.
— Да ну-у, врать-то зачем? Недавно курил по пачке! — она ткнула мне под ребра, игриво щурясь, — н-а-а, держи, не стесняйся чебурашка! (из-за моих немного оттопыренных ушей, она иногда называла меня так)
— Ну хватит!.. — толчок по ребрам развеселил меня, щекотка — мое слабое место, она это знает. — Ах-ха! Ну вот, бросил. — еще тычок — Прекрати же! Ах-ха-ха!..
— Ладно, как хочешь, тяжело, наверное, в первое время-то. Я вот тоже бросить хочу, — она убрала пачку и затянулась, затем выпустила струйку дыма в голубое небо. — Смотришь на уток, значит, извращенец? Ну и как? Как у них дела?
При других обстоятельствах я бы уже хохотал и шутил вместе с ней. Обычно мы этим и занимались, дурачились. Сейчас же обстояло все иначе, я должен сдерживать себя, быть скалой. Но я словно нашел что-то давно потерянное и осознал истинную ценность этому кладу! Было желание кричать от радости. К тому же ее интерес ко мне явно не угас и указывал на неостывшие чувства, по крайней мере, я так полагал. Я хотел так думать. Нужно не поддаваться на ее провокации: как себя вести, чтобы не наломать дров?
— А ты как поживаешь? — осторожно поинтересовался я, проигнорировав уток. — Чего не на работе?
— Так я еще не устроилась, догуливаю последние денечки.
— А куда?
— Ты забыл уже? В ювелирный… Ты должен помнить, мы же обсуждали! — она пристально посмотрела на меня.
— А-а, то-очно! Вылетело из башки, — постучал себя по лбу.
Таня пронзила меня взглядом широко раскрытых драгоценных глаз — таким, что пробирает до мурашек. Она умела так смотреть. Ткнула снова пальцем под ребра, в одно из ее любимых пыточных мест на моем теле. Я подпрыгнул. А она продолжила как ни в чем не бывало весело вести допрос.
— Ты же должен был уехать путешествовать!.. Один, без меня. Подумать только.
Надутые губки и нахмуренный лоб провоцировали меня на смех. Она приобняла меня за торс, затем положила руку на мое плечо и сжала трапециевидную мышцу. Любит она помучить, палец в рот не клади.
— Без меня, Ма-а-акс! — надавила еще сильнее.
— Ай, больно! — Я строго взглянул на нее.
И она тут же сменила тон на прохладный:
— Ладно, проехали. Мне же нет дела до этого, так, Максим?
Она смотрела на меня, дерзко сощурившись и наклонив голову вбок. Наморщила носик, как какой-нибудь маленький зверек. Руку не убирала. Так и сидели вдвоем на лавке под раскидистым деревом, названия которого я не знаю.