Машина времени работает не так (СИ)
«Перво-наперво нужно раздобыть денег, купить еды. Черт, как я голоден! Последний раз я ел, дайте-ка подумать, в субботу утром. Сегодня, снова предположительно, уже вечер понедельника — неплохо-неплохо, я на диете. Ладно, поздно что-то предпринимать, завтра продам что-нибудь, — я оценивающе посмотрел на полки и стеллажи, на весь рабочий скарб, разложенный на них, — точно, продам на рынке. А сегодня главное — о жрачке больше не думать».
— Ключи от хаты!.. — вырвалось у меня вслух. Иногда, уезжая куда-нибудь, я оставлял ключи от дома в гараже, клал в какую-нибудь банку с болтами или на гвоздик вешал. — А вдруг?..
Меня как током шибануло в макушку, так внезапно пришла мысль про них! Я вскочил на неокрепшие ноги и заметался по гаражу, обшарил все возможные места: в ящики, банки и коробки. Нашел каждый гвоздь, вбитый в стену, — ничего. Видимо, с собою в путешествие взял все-таки. Э-э-эх.
Обыскав все очевидные и неочевидные места по три раза и даже посмотрев в сапогах, ключи я так и не отыскал. Надежда растаяла, как дым, — так же быстро, как и появилась.
Расстроенный, я снова плюхнулся на лежанку (просто кинул туристический мат, валявшийся на антресолях, а подушку скрутил из тряпок) и еще долго ворочался: «Надо было слушать Стаса. Ведь предупреждал же, всезнайка»
Наступила тихая летняя ночь. Кузнечики не спят и мне не дают, стрекочут вовсю, общаются.
24. Гроза
В этот раз что-то пугающее преследовало меня. По пустынным улицам ночного города, по знакомым с детства местам я бежал сломя голову. Быстрее никак. Ноги весят по полтонны каждая, не поднять, иногда приходится грести руками воздух, помогая им, словно плывешь под водой. Перманентный ужас; не остановиться и не передохнуть, а тело ломит уже от немоготы; звенящее в голове напряжение и давящее ожидание подстегивают преодолевать сопротивление через не хочу; таинственная сущность тянется к моему плечу сзади: вот-вот, сейчас вцепится. Или стоит за углом, я знаю это, поджидает: тогда, забегая за угол, я закрываю глаза, прищуриваюсь и медленно затем открываю, чтобы не врезаться во что-нибудь, и несусь дальше; ускоряюсь медленно, прижимаюсь к земле под острым углом, руками хватаюсь за землю, почти ползу. Сюрпризы не люблю. Боюсь темноты. А вокруг тёмная ночь, тусклые фонари мигают, не разобрать дороги. Метро! Свет! Поворачиваю туда, забегаю через тяжелые стеклянные двери в вестибюль, прыгаю через старинные турникеты, всегда почему-то открытые (странная задумка инженеров, никогда не понимал — почему не наоборот?), но неожиданно закрывающиеся вдруг, если что-то не так с оплатой, калеча при этом тебя и нервную систему. Уф, пронесло! Дальше — вниз, через несколько ступеней за раз, по эскалатору, в зловещее чрево, в полумрак слабо светящих ламп. Зачем я здесь? Спастись. Здесь нет людей! Спрятаться в лабиринте. Вперед.
Спрыгнув с перрона на пути, я нырнул в кишку круглого туннеля. Не сбавляя хода, путаясь и спотыкаясь на шпалах, я не останавливался, пока не оказался в огромной пещере. Наверное, подземное депо. Рельсы блестели как паутина во все стороны. Необъятное пространство. Прижимаясь к холодной и мокрой стене из бетона, оборачиваясь, я ощущал присутствие его в этом месте — совсем рядом. Боюсь протянуть руку, чтоб случайно не коснуться чего-то мягкого и теплого в этом сыром подземном царстве. Чувствую затылком дыхание, меня бросает в дрожь. Хоть и не вижу, но знаю — это он. Забиться в узкую щель, скорее, как можно глубже и сидеть, как мышь, или бежать дальше? Охотник навис надо мной, он просчитывал каждый мой шаг, куда бы я ни свернул. Его взгляд неотрывно следовал за мной, его шаги отдавались эхом от каменных стен — все громче и ближе. Кто это, я не знал: человек, безобразное чудовище или же сама смерть?
Я завернул в какой-то пыльный и узкий коридор в ответвлении от основной пещеры: он был завален старой мебелью и каким-то разным хламом, затем — еще поворот, и еще. Хорошо, можно запутать следы. За очередным поворотом я наткнулся на дверь в маленькую комнатушку, подсобку со швабрами и ведрами, забитую доверху инвентарем. Тупик. Я ударил по клавише выключателя, гася тусклую лампочку, одиноко свисавшую с потолка, и закрыл дверь кладовки изнутри — запер на щеколду (зачем она внутри?), зарылся поглубже в грязные тряпки и затаился. Шаги приблизились и остановились. В просвете под дверью видна тень: там кто-то стоит. Нужно перестать дышать, совсем. Смотрю на тень. Время остановилось. Он ждет когда я ошибусь…
БАМ-М! Удар в дверь, затем снова — БАХ! БУМ! БУМ! Дверь дрожала и прогибалась. Череда ударов, словно молот, забивающий меня в землю. Я вжался в самый угол, холодея от ужаса.
* * *Проснулся от того, что неистово тряслась дверь. Но услышав завывания бушевавшего ветра снаружи, успокоился. Перевел дух. Уф-ф, все равно жутковато. Горький привкус сна остался, где-то на подкорке скребет по нервам. Навесной замок, сопротивляющийся стихии, глухо постукивал по двери: тук-тук, тук… Отчетливо был слышен звук ливня, хлещущего по земле и крыше.
Можно просто лежать и слушать шум. Душно. Всматриваясь в непроницаемую тьму, я вспомнил случай в пещерах: проводник группы тогда решил всех удивить. Когда мы были уже достаточно далеко, в глубоких недрах, он попросил всех одновременно отключить фонарики. Все исчезло. «Хоть глаза выколи» — это про тот случай как раз. А сейчас — уже не страшно.
Под воротами ярко вспыхнуло холодным светом и тут же погасло. Молния.
БА-БААХ-ТАДАДАБУМ! ТЫДЫБУДУ-У-М-М-М-м-м-м!
Сверху, прямо над гаражом, раздались раскаты грома. Очень низко. Стены вздрогнули. А я невольно сжался и ошарашенно стал озираться по сторонам, боясь быть раздавленным железобетонной плитой, лежащей надо мной.
Через минуту снова бахнуло.
ТАДА-АМ-м-м-м, БДУУМ-м-м, БАМ-ТРАХ-БЫМБАМБУ-У-У-УМ-м-м-м!
В ящике зазвенели гаечные ключи и болты с гайками. Это было совсем рядом. Не пора ли подползти к стене (поближе к «треугольнику жизни») — так, на всякий случай? Или — наружу, но там — вода и молнии, электричество — опасно. В соседнем гараже сработала сигнализация автомобиля.
ПИУ-ПИУ-ПИУ-ПИУ!
— Твою ж мать!.. — теперь не перестанет орать, так всегда.
ПИУ-ПИУ-ПИУ-ПИ, пи! Сигнализация смолкла так же неожиданно.
Я приготовился и ждал следующего раската, но его не было. Шли минуты, но ничего. Ветер резко прекратился и наступило затишье. Конец?
Я встал и на ощупь добрался до ворот, приоткрыл их и выглянул наружу. Влажный порыв ветра, с каплями дождя, ворвался внутрь, обдав меня свежестью и прохладой: как приятно. Беззвучно, как в немом кино, молния в глубине черного неба озарила голубовато-фиолетовым светом контуры огромных, исполинского размера, туч. И через секунду все исчезло. Через минуту-другую боги снова бросили шар, выбив все кегли, — но где-то там, дальше, поэтому тише и уже совершенно не страшно.
Пошел ливень.
Проигнорировав здравый смысл, я воспользовался удачным моментом и принял прохладный душ, смыв с себя липкий пот и пыль. Затем, пока меня не заметили, такого первобытного, голого и довольного, уже посвежевшим я вернулся внутрь, выпил остатки воды и стал ждать рассвета. Спать перехотелось.
25. Сделка
Когда рассвело, в моей голове уже созрел план: сейчас беру болгарку и топаю на рынок, там быстренько меняю ее на деньги и сразу — в магазин за едой. Все просто. Если местные торгаши не отпинают меня, то проблем быть не должно. Сосущий вакуум в животе и начинающаяся жажда придают мне уверенности. В общем, чем раньше это сделать, тем лучше. Нужно поторапливаться.
Кинул в мешок инструмент и, резко выдохнув и приготовившись, ударил себя по щекам, прогоняя бледность, несколько раз подряд. Я все так же походил на голодного попрошайку или наркомана — в такой-то одежде и в полуобморочном виде, это и понятно… Для большей убедительности я прихватил с собой паспорт с чеком на инструмент. Это увеличит мои шансы. Теперь — все. Придав себе кажущейся бодрости и презентабельности, я решил во что бы то ни стало раздобыть сегодня пропитание. Любым способом. Думать о чем-то другом я все равно не мог. Подперев ворота камнем, чтобы их не открыло ветром, я направился к выходу с территории.