Продана замуж (СИ)

— Какой у тебя план?
— В деревню двинем, как и планировали когда-то. Там точно искать никто не будет. Отсидимся. Год, другой. Тебя посчитают без вести пропавшей.
От таких слов давление резко подскочило. Виски неприятно запульсировали.
— Как они с тобой обращались?
— Пф-ф, — фыркает. — Немного лучше, чем с заключённым. Заперли в СИЗО. Оформили как вора, приписав статью за кражу в доме Королёвых.
Потом через три недели твой отец забрал заявление.
— Кошмар! Папа! Ненавижу их! — бью кулаками по сиденью. — Били? Мучили?
Напрягает руки на руле, что костяшки белеют.
— Не очень. Лишь вначале. А когда свадьба состоялась, про меня словно забыли.
Я в ярости!
Как они так могли?
Это какой-то ужас!
Вруны! Подлецы!
Тошнит от них страшно.
Зажимаю рот ладонью, как будто меня сейчас вырвет.
— Что такое? Тебе плохо? Остановиться?
— Нет, нет, — открываю окно, жадно вдыхаю свежий воздух.
— Выглядишь истощенной, — с волнением констатирует.
— Я ничего не ела уже два дня, когда узнала про очередной “сюрприз”, который ждал меня в браке.
— Понял. Больше не плачь, ладно? Ужасное позади.
Надеюсь.
Миша берет меня за руку, крепко её сжимает, а я продолжаю смотреть в окно и дышу полными лёгкими, чтобы побороть тошноту.
Эта странная тошнота… начинает меня напрягать.
А потом я засыпаю. Когда мы выезжаем на трассу, покинув город. От монотонной качки меня укачивает. Даже несмотря на то, что автомобиль древний и мне в новинку сидеть в такой рухляди. Я такие машины только издалека видела. Раритет. Как в них вообще можно ездить? Всё дребезжит, трясётся. В щели ветер задувает. Колодки поскрипывают. Больше похоже на консервную банку на колёсах.
Вот она реальная жизнь. Добро пожаловать в большой мир! В изнанку той жизни, которую я привыкла видеть прежде.
Но видимо я так дико устала, что уже и на комфорт было плевать.
Вот так вот не замечаю, как тело слабеет, я опускаю голову на кресло и проваливаюсь в сон. Поездка обещает быть долгой.
  
Глава 19.
 
— Ну вот мы и приехали, — сухо говорит Миша, открывая дверь отельного номера, впуская меня внутрь. — Здесь, конечно, не пять звезд, но перекантоваться разок можно. Это место меньше всего вызовет подозрения.
Обхватив плечи руками, поёжившись, я вхожу в номер, осматривая столь бедный и пыльный интерьер.
За всю свою жизнь я еще ни разу не ночевала в подобном месте. Ни разу не видела отели “эконом класса”. А сейчас смотрела на обшарпанные стены, выцветшие шторы и застиранное постельное бельё как баран на новые ворота.
Неужели именно так выглядит другой мир? Простых смертных, как мать любит называть людей среднего и низкого достатка.
“С милым и рай в шалаше”.
Вдруг вспомнилась забавная поговорка.
Да и плевать! Я на всё согласна! Лишь бы не прогибаться под безумные прихоти мужа и моей “дорогой” мамочки. Буду жить как бедняк, но буду сама распоряжаться своей судьбой. А Мишка у меня будет одним, единственным. Не султаном каким-нибудь, управляющим гаремом.
Как высокомерный царь Асадов, который возжелал вдруг устроить у себя во владениях гарем, видите ли! Сразу же после медового месяца.
Подлец бессовестный. Робот алюминиевый, мерзкий тиран!
Злости и ругательств на него не хватает.
Других гостиниц по дороге не было, но мы уже достаточно утомились. Въехали в маленький сельский городок и решили остановиться здесь. Надеюсь, тут нет тараканов… А то я до жути боюсь насекомых.
— Повезло, что здесь есть две кровати, — Миша с разбегу плюхается на одну из них.
Бам!
— Ой! — я взвизгиваю, услышав грохот.
— Твою ж мать! — парень зло ругается, потирая копчик, а потом начинает смеяться.
Я тоже не смогла удержаться от улыбки. Прогнившая ножка кровати не выдержала и хрустнула. В итоге кровать на бок перекосилась.
— Ну и дыра, — зло ругается, поправляя матрас на место. — Прости, Сонь.
— Всё в порядке.
Кусая нижнюю губу ещё раз внимательно обвожу взглядом помещение. Номер нам достался одноместный с раздельными кроватями, но со встроенным санузлом. Единственный плюс. Стоимость удовольствия сущие копейки. 
 
— Можешь пойти душ принять, если надо. Ты голодна?
Я как бедная родственница присаживаюсь на край своей постели, боюсь, что и она тоже развалится.
— Да, проголодалась, — честно признаюсь.
— Тогда я сбегаю в соседний магазин, куплю что-нибудь. Вроде бы неподалёку кафе видел. Я быстро. Ты только не открывай никому, лады?
— Хорошо.
Мишка кое-как чинит кровать, а потом ненадолго покидает номер. Возвращается через десять минут с бумажными пакетами. На всю комнату раздается запах затхлого масла и жаренной картошки. Я даже рефлекторно дыхание задерживаю — проклятая тошнота ядом по горлу разливается. Ну и вонь!
— Вот, — кладёт мне на колени пакет с едой.
— Что это?
Стараюсь не дышать, но надолго меня не хватит.
— Фаст-фуд. Гамбургер, картошка фри.
— Никогда не пробовала. Но слышала о таком.
— Да ладно? — его брови взлетают вверх. — Серьёзно?
Парень смотрит на меня как на инопланетянку.
— Да. Это же вредно. Там много жира и углеводов.
— Ну прости, другого не было.
— Ничего, — машу головой. — Что-то и аппетит снова пропал.
“Только забери скорей эту вонючку” — мысленно умоляю.
— Давай хоть салат сбегаю куплю? Там кажется был. Греческий, вроде.
— О, греческий сгодится.
— Отлично, жди.
Миша снова убегает. Я чувствую себя ужасно неловко, когда веду себя так капризно. Но я не специально, честно слово. Наверно ему будет со мной сложно. Я постараюсь привыкнуть к другой жизни. За пять минут нельзя измениться, если до этого ты вёл другой образ жизни лет эдак двадцать. Нужно время.
Вздохнув, я поднимаюсь на ноги, бреду в ванную. Даже трогать руками дверную ручку брезгую. Она выглядит обшарпанной и дряхлой. Здесь что вообще ни разу за весь период существования отеля не убирали?
Ванная комната оказалась не лучше спальни. Здесь пахнет сыростью, а на дне пожелтевшей ванны я нашла чей-то длинный чёрный волос. Плитка старая и покрыта трещинами. Зеркало в пятнах.
Меня замутило еще жестче.
В итоге я решила просто лечь спать. Душ подождёт.
Миша что-то задержался. Скинув обувь, я легла на кровать и закрыла глаза, свернувшись клубочком. Вот так вот даже одежду не скинула, побрезговав. И не заметила, как моментально отключилась.
Полночи мне снились кошмары. Что Карим ищет меня, рвёт и мечет похлеще мифического монстра. Все с ног на голову переворачивает и убивает каждого встречного на своем пути человека. Просто голыми руками на части раздирает, как кусок мяса какой-то. Жуть, а не сон.
Распахнув глаза ранним утром, я осматриваюсь. Мишки нет, но на обшарпанной тумбе лежит записка:
“Ты так сладко спала, что я не стал тебя будить. Сбегаю за завтраком. Жди. Вчерашний греческий лежит в холодильнике”.
Живот жалобно заурчал. Я поняла, что, если не съем хотя бы что-то, точно с голоду умру. Поднявшись на ноги, пошатываясь, я иду к холодильнику. Открываю, беру пластиковую тару, в которой лежит вчерашняя еда. Присев на кровать, молча жую, глядя в окно.
Странный вкус у салата. Вроде съедобно, но это точно никакой не греческий, а корм для парнокопытных. Я такое есть не привыкла.
Делать нечего, приходится давиться, если не хочу, чтобы желудок сам себя переварил.
За окном светает. Яркие лучи солнца освещают синее-синее небо. Так начинается новый день.
Интересно, что сейчас делает Карим? С ума наверно сходит? Психует, расстреливает в упор своих подданных, наказывая за оплошность.
 
Вот бы увидеть его выражение лица.
Так тебе и надо, гад такой! Заслужил, льдины кусок. Локти теперь кусай, но я больше не вернусь!
Пусть теперь Александрочка удовлетворяет твой дикий жор в постели и терпит ледяную черствость. Пусть её дерёт как резиновую игрушку для траха. Без чувств, ласк, прелюдий.