Тринадцать (СИ)
Касьян прицелился в голову, ползущего к нему в гости. Нет. Не получалось. Руки не ходуном ходили, но дрожали прилично. Тремор. Слово красивое, но ничего красивого, когда твоя жизнь от этого выстрела зависит, а ты прицелиться не можешь. Пляшет арбалет в руках.
Прикрыв на секунду глаза и досчитав потом до трёх, пацан вновь вскинул арбалет к плечу. Сказки всё про «досчитай до десяти», хотя, он ведь до трёх только посчитал, на большее терпения не хватило. Бандит ухватился за крыльцо рукой и стал приподниматься. И Коська потянул за скобу. Метров восемь или даже семь, не должен промахнуться. Целился в этот раз в спину.
Вжик, тетива брякнула по железу дуг, и толстая двадцатисантиметровая стрела ушла в полёт.
– А! – вскрик опять половину села перебудил.
Раненый, получив стрелу в спину, выпрямился вдруг, а потом во весь свой немалый рост грохнулся на крыльце, сгрохотав голов о ступеньку.
Всё оружия… дальнобойного больше не было. А возле угла копошился, суча ногами, ещё один разбойник.
– Эх, был бы меч… Стоять, бояться! – Касьян чуть не подпрыгнул от пришедшей в голову мысли.
Он тут же заработал локтями и коленями, даже забыв об усталости, выбираясь из шалаша. Да, у него нормального оружия под рукой не было, но с противоположной стены сеней под завалинкой в щели он припрятал два вполне себе «оружия». Там лежала и ждала пока он подрастёт огромная секира и там же лежал непонятный клевец. Чего уж, ни разу ничем подобным Константину Ивановичу пользоваться не приходилось, но зато эта штука была похожа на ледоруб. А такой именно штукой Героем Советского Союза агентом НКВД СССР из Испании Рамоном Меркадером был приголублен Троцкий. «Наш ответ троцкистам груб: Меркадер и ледоруб!» Тюкнуть ползущего бандита по голове проще, чем пришлось бороться с неубиваемым Троцким Меркадеру.
Стараясь не приближаться к разбойникам, Коська обогнул их и сени по приличной дуге, и пользуясь тем, что луна опять скрылась за облаком, проскользнул к завалинке и сунул руку в щель. И клевец и секира были замотаны в промасленную мешковину для защиты от ржавчины, и рука сразу на влажную ткань наткнулась. Пришлось обе штуковины вытаскивать, так как секира попалась первой. Наконец, Коська размотал мешковину и достал странное оружие. Какое‑то ненастоящее.
Три шага до угла, и вот на крыльце лежит первый бандит. А чтобы два раза не вставать, да и потренироваться не помешает, парень размахнулся, держа клевец как топор, и всадил острый шип в затылок бандиту. И тот дёрнулся, значит жив был – собака бешена. Ну, теперь с дырой в черепе долго не протянет. А, так тренировка! И Коська ещё раз бухнул этой штукой по черепушке бандита, показалось, что и в этот раз дёрнулся. Знай наших, тут в Полесье люди не менее живучие, чем Троцкий.
Второй бандит отполз в сторону конюшни уже метров семь от угла сеней. Он то ли на автопилоте полз, то ли вообще без оного, но на шаги парня не обернулся, хоть Коська наступил ногой на один из осколков кувшина сигнального и раздавил его. На счастье наступил той ногой, что в сапоге. Так ведь и не успел снова обуться после сражения эпического с боровом медведеобразным.
Удар по черепу, ещё удар и ещё. Разбойник перестал ползти. Выключил Касьян ему автопилот.
– Как там? И где вас всех хоронить?
Глава 23
Событие шестьдесят четвёртоеА когда спать? Когда отдыхать? Жизнь в последний месяц у Константина Ивановича уж больно насыщенная пошла. Или сидеть и в месяц один сценарий накрапать, ну ещё в стол пару рассказиков магически‑юмористических или бегай тут по лесам и бандитов уничтожай в тушке тринадцатилетнего мальчишки. Разные, блин, жизни. В одной спокойно и сыто, в другой весело… есть же чёрный юмор.
От этой – новой, никакой радости, одна усталость. И вот уже точно экватор этой гонки позади, а ни грамма удовлетворения парень не чувствовал. Сейчас он лежал на спине в шалашике и приходил в себя. Почему не под красивым ночным небом. Звезды, наверное, сложились в новые созвездия, скучно им тысячи лет козерогами светить, хочется глянуть на Землю глазами Волопаса или Пофигаса. Чем там истребитель банды занимается? Интересно же.
Истребитель в шалаш залез не от большой любви к закрытым помещениям. И агорафобия у него за спиною не стояла. (Агорафобия – это тревожное расстройство, для которого характерен выраженный страх перед открытыми пространствами).
За спиною стоял здравый расчёт. Если неожиданно появился третий бандит, то почему бы и четвёртому не появиться. А ещё, чем чёрт не шутит, когда кто‑то там спит, сейчас из кустов староста наблюдает или ещё какой житель села… Тут мысль посетила Коську, а только ли староста связан с разбойниками Федьки‑Зверя. Отец его был, скорее всего, замешан в связях с криминальным криминалом, мог и кто‑то другой. Дядька кузнец мог для бандитов оружие делать? А лекарка могла татей лечить. В общем, подумал Коська о вечном и залез в шалашик отдышаться. Даже трофеями не озаботился. Горло болело, в ногах сильнейшая слабость, в руках тремор. Нужно хоть пару десятков минут прийти в себя, полежать, просто подышать…
Кричала где‑то далеко выпь, на озере, скорее всего, оттуда крики доносились, недалеко в лесу ухал филин или сова, а может и сыч, не был Константин Иванович орнитологом, по уханью птиц различать не мог.
Парень лежал и думал, а что дальше‑то делать? Однозначно спрятать три трупа у него не получится. Этого борова волосатого он с места не сдвинет, в нём за сотню кило. Да и тот бандит, что на крыльце развалился, здоровый бугай, ростом под метр восемьдесят и не дрыщ. Высокий и плотный, тоже килограмм под девяноста. Если же оставить бандитов у постоялого двора, то утром их тут народ застанет, и соберётся сразу всё село. И начнут Коське вопросов задавать, дескать – это чего⁈ Зачем ты парень троих путников порешил? Шли в город, никого не трогали, а ты их в капусту нашинковал⁈ Князя надо звать, а ты пока в подвале побудь, а то сбежишь и ещё кого убьёшь.
Не было позитивных мыслей. Мысли были плохие и мешали отдыхать и в себя приходить. Всё же, выждав, когда дыхание выровняется и руки перестанут дрожать, Коська вылез из шалашика и задумался возле тела борова. Нет, до леса не дотащить и нет, могилу здесь не выкопать. Сдохнешь с такими инструментами. И ночь уже к концу подходит. До воды дотащить? Да, до реки ближе. Но они же всплывут потом, если их по течению не сплавить. Нет. И этого не успеть.
– А мы их обшмонаем для начала, – плюнул на несбыточные планы парень и потянулся к поясу борова.
У товарища космато‑лохматого нашёлся кошель на поясе. Коська даже считать не стал, что‑то в районе полутора десятков грошей и немного парвусов. Золота не было. Крест на шее был. Серебряный небольшой крестик на верёвке из шёлка, скорее всего, тоже бывшая тетива от лука. Уж больно толстая для простого маленького крестика. Но следующая находка парня обрадовала, у облома этого на поясе нашёлся кинжал в ножнах. Небольшой, перочинный ножичек такой, но на гарде было три камня драгоценных, наверное, гранаты, медового цвета крупные кабошоны. И сама рукоять кинжала была пафосной из серебра и золота. И ножны красивые, тоже серебряные, явно для женщины делали кинжальчик, этому монстру только ногти подрезать.
– Куча денег! – порадовался впервые за ночь Коська.
Рядом с трупом нашлось и его оружие. Это был топор. Не просто колун какой‑то, а острый хищный такой, с широким лезвием, и гравировкой золотом на нём. С такими викингов рисует на картинках в будущем. Почему топор, а не секира. Ну, уж историком Константин Иванович не был, но посчитал, что у секир лезвие полумесяцем должно быть, а тут прямое.
Больше ничего интересного у борова не было и Касьян перешёл к длинному, что на его крыльце разлёгся. У этого кинжала не было. И опять были топоры. Небольшие и чисто металлические, без деревянной ручки.