Космос.Today III (СИ)

Я наболтал всех видов зелья по паре и расставил батарею из напитков на столе. Выглядело ярко, привлекательно, оригинально. И сел ждать, выцедив на язык последние капли спирта из фляжки и поморщившись. Адское пойло! Маши не было минут пять, а потом она пришла, странно на меня посмотрела и принялась доставать из духовки бутерброды, а из холодильника десерты — оказывается, она приготовила желе!
  
— Тима-а-а… — сказала она. — Ты меня прости, я Игната Вячеславовича расспросила, и он мне рассказал, как ты в Легион попал.
— Та-а-ак, — я взял в руки по «отвертке». — Смотри. Это — «Космическая Отвертка». Сок, лед, спирт. Почему космическая? Потому что сок — порошковый. Итак, за встречу!
— Но…
— Сначала — за встречу! — я вложил стакан ей в руку. — Иначе будет вот это все «в зобу дыханье сперло» и прочее.
— За встречу! — улыбнулась слегка растерянно Маша, мы чокнулись, и я сделал большой глоток, а Ларсен — она едва пригубила из трубочки.
И тут же выдала:
— Я ведь никак понять не могла — зачем тебе сюда? У тебя же все классно: не жизнь, а кино! Я как к тебе на страничку ни залезу — новые страны, приключения, какие-то сумасшедшие истории… Ты, кажется, нашел себя, да? Всегда счастливый, улыбка до ушей… Опять же — знаменитость! По телику тебя показывали, ты про Ливан рассказывал и про лесные пожары в Сибири…
Она, оказывается, лазила по моей страничке. Интересно, в какой соцсети? Наверное, там, где не видно, кто просматривает. Я бы такое не пропустил, точно. Не то, чтобы я активно блог вел, просто — чем-то там делился периодически.
— Видела, как я с обезьяной подрался? — усмехнулся я. — Это был эпик фейл!
— Видела! А чего он у мелких орехи отбирал? Ты все правильно сделал!
Я фыркнул, мы посмеялись. Ситуация действительно была идиотская, я тогда пытался покормить мелких обезьянок, а местный обезьяний пахан отбирал у своих подданных еду. Я ему этого делать не позволял, и он вцепился мне в руку, а я надавал проходимцу по щам. А мой оператор сие заснял и выложил в сеть!
— Вот! С обезьянами дерешься, — развела руками Маша. — В водопадах купаешься. По пустыне — на верблюдах… Ты о такой жизни мечтал, да?
— Наверное, да, — сказал я и вспомнил ноги, торчащие из-под развалин Кахраманмараша, и сотни пациентов в медицинском лагере в Сирии. — Наверное, мечтал. Быть в центре событий, чувствовать жизнь, рассказывать людям о том, что видел… Да, это мне нравится.
— Да! И потому я спросила у Рогова… Может, какая-то травма, может — болезнь? Ну, знаешь, как тут у многих… — она вздохнула. — Он и сказал, что ДТП. А потом пояснил про этих девчонок. Мол, ты себя за них заложил. Это… Ну… Это очень похоже на того Тимура, которого я знала.
Она снова уделила внимание «отвертке» и не отрывалась от трубочки, видимо, чтобы скрыть неловкость.
— Блин. Сейчас подумаешь, что я святоша, — по новоприобретенной привычке я провел рукой по коротким волосам. — На самом деле там одно к одному сошлось. Мне все обрыдло — это раз, по мне на Земле никто особенно не скучал — это два, случилась эта ситуация на дороге — три, и мне предложили работу — это четыре.
— Работу? Мне тоже предл… Рассказывай, Тима! Рассказывай! — она допила свой коктейль и смотрела теперь на меня широко открытыми глазами.
— О, у меня есть знакомый… Он работает в информационном агентстве «Космос.Тудей», — я внимательно глядел на нее, пытаясь поймать любую эмоцию. — Алексей Алексеевич. Он предложил мне написать книгу. В форме серии очерков обо всем, что тут происходит, в вольном стиле. Они будут публиковаться там, на Земле, постепенно, а к моему возвращению как раз выйдет несколько томов. И когда я прилечу обратно, то уже буду настоящим знаменитым писателем, куплю себе золотой унитаз и стану спать на куче баксов вместо матраца! Давай сюда стакан, Маша. Пробуем следующий коктейль!
— И что там за состав? — поинтересовалась она.
А я не ошибся: когда упомянул Алексея Алексеевича, ее зрачки расширились. Маша-Маша, и ты тоже влезла во всю эту шпионскую историю? К гадалке не ходи — влезла! Вопрос только один: какие у Ларсен мотивы? Почему она здесь?
— «Орбитальный сидр!» — рекомендовал я. — Яблочный сок, спирт, палочка корицы. У тебя тут была корица, обалдеть!
— А…
— За возвращение! — мы снова чокнулись.
— Клево, — признала Ларсен, когда попробовала напиток. — Этот мне нравится больше. Я вообще яблочный сок люблю больше апельсинового. Слушай, то есть, ты, как обычно — и благородное дело сделал, и своего не упустил, да?
— Мой самый страшный грех — гордыня, — развел руками я, и «орбитальный сидр» едва не расплескался. — Мне нравится, когда я знаю, что я крутой. Вот и тут: спецкор в космосе! Что вообще может быть круче? Какой еще фронтир у нас остался? Короче — да, Алексей Алексеевич купил меня этим предложением. Ну, и девчонки… Девчонки — маленькие. Я вроде и виноват в аварии не был, экспертиза это подтвердила… Даже до суда не дошло. Но как бы я жил, зная, что два маленьких ребенка и их мамашка остались инвалидами на всю жизнь? Фу, блин, как вспомню, так тошно становится…
Я залпом допил «сидр» и признался:
— Когда мы с Земли улетали, перед самой посадкой в бот я на перилах на космодроме сидел и нашу группу ждал. Я ж молодой, меня сильно лечить не надо, ага? Быстрее всех туда вышел. Смотрел на горы, дышал. И знаешь, мне так легко стало от осознания, что девчонки эти там дальше жить станут свою жизнь — вырастут, работать пойдут, детей нарожают… Я просто сразу понял, что все правильно сделал. И до сих пор так считаю, даже сейчас, — я посмотрел ей в глаза, Ларсен глядела на меня не мигая. — Особенно сейчас.
— Ого! — она тоже допила «орбитальный сидр», — Клево. Честно — меня аж пробрало, вон — мурашки на коже. Я тебе вообще-то сильно верю… Но вот ты сказал — никто тебя не ждал. А невеста? Семья?
— Какая невеста, Маш? Брось… — я скорчил рожу. — С моим волшебным образом жизни, о котором можно только мечтать, о какой семье может идти речь? Какая девушка выдержит парня, который семь месяцев в году носится по командировкам? А если ты о папе и маме — то у них восемь внуков, они при деле. А дед — умер три года назад.
— Жалко… Замечательный был человек. — она погрустнела.
— Он классную жизнь прожил, — кивнул я. — Да и девяносто четыре — хороший возраст. До правнуков дожил, здорово. Великий был старик! Думаю, он бы тут освоился, в Легионе. С другой стороны — он слишком любил Гомель, слишком любил свой дом, свой сад… Не знаю… Вообще — дед был адекватным человеком, самым нормальным. А мне кажется, что тут, в Легионе — все с легкой придурью.
— А-ха-ха-ха! — она вдруг заливисто рассмеялась. — Точно! Даже — не с легкой!
— Держи, — я взял бутерброды, ей и себе. — Теперь твоя очередь рассказывать. Как ты тут оказалась? У тебя же тоже вроде как работа мечты, квартира в Минске, и муж — военный, красивый, здоровенный…
— Ох, блин… — Маша вздохнула так тяжко, что я тут же сменил пустой стакан из-под «сидра» в ее руке на «Фантомас».
— «Фантомас!» — сказал я. — Энергетик, спирт, лед. И гранатовый сироп. Порции — минимальные, мы точно не сопьемся.
— А у меня в голове уже шумит, — призналась Ларсен несколько виновато. — Ну, и отлично! В конце концов — мы сейчас сядем за стол, и я вывалю на тебя всю эту гадость. Ты же — Тима. Тимур Сорока. Лучший парень. Я тебя сто лет знаю! Ты всегда появляешься, когда нужен сильнее всего. Кстати, как это у тебя получается? Помнишь зонтик на выпускной? Я до сих пор понять не могу, откуда ты знал про дождь⁈
— Садись, Маш, — сказал я и отодвинул стул. — Рассказывай.
  
Черт бы меня побрал, как давно я ждал этого момента!
что Сорока увидел в зеркале?
Как лучше — с волосами или без?))