Поэты 1790–1810-х годов

  
А. П. БУНИНА
 
А. П. Бунина. Портрет работы А. Г. Варпека (Эрмитаж).
Анна Петровна Бунина родилась 7 января 1774 года в селе Урусове, Рижского уезда, Рязанской губернии. Она принадлежала к старинному дворянскому роду, из которого позднее вышел знаменитый писатель И. А. Бунин. Мать ее умерла, когда будущей поэтессе было 14 месяцев. Осиротевшая девочка воспитывалась у теток, а потом у старшей сестры. О своем тяжелом детстве она рассказала в автобиографическом стихотворении, впервые публикуемом в настоящем издании. По свидетельству биографов, ее первые стихотворные опыты относятся к тринадцатилетнему возрасту [182]. Позднее во время поездок в Москву она познакомилась с тамошними литераторами, а в 1802 году, несмотря на сопротивление родных, поселилась в Петербурге и усиленно занялась самообразованием, обучаясь английскому, французскому и немецкому языкам, физике, математике и русской словесности. На учителей Бунина истратила свое небольшое состояние и до конца дней сильно нуждалась. Первым ее учителем был П. И. Соколов, впоследствии секретарь Российской академии. Вся последующая творческая деятельность Буниной была затем связана с Российской академией и «Беседой любителей русского слова».
Начало литературной деятельности Буниной связано с традициями классицизма. В 1808 году она выпускает облегченное изложение труда аббата Батте, одного из крупнейших поздних теоретиков этого направления [183], позднее переводит и первую песнь знаменитого трактата Буало «Поэтическое искусство». Перевод этот был сочувственно встречен критикой и оценен выше, чем аналогичная работа Д. И. Хвостова [184]. В 1821 году Бунина опубликовала полный перевод Буало.
Характерное для классицизма мировосприятие отличает и многие оригинальные произведения Буниной.
В то же время в ряде стихотворений Бунина обнаруживает глубину, напряженность и драматизм лирических переживаний, острое и трагическое восприятие мира, характерные для романтизма, что также обусловило высокую оценку современниками ее творчества.
С 1806 года произведения ее начинают появляться в журналах. Откликнулась Бунина в своих стихах на события Отечественной войны 1812 года. Ее всегдашний покровитель А. С. Шишков с помощью М. И. Кутузова, высоко ценившего творчество поэтессы, выхлопотал Буниной у царя пенсион в две тысячи рублей ежегодно.
В 1811 году при учреждении «Беседы любителей русского слова» Бунина была избрана ее почетным членом.
В 1815 году поэтесса опасно заболела: у нее начался рак груди. 29 июля она уехала в Англию для лечения. Отъезд Буниной стал заметным событием в литературной жизни Петербурга. О нем поместил подробное сообщение в «Российском музеуме» князь Шаликов. В «Сыне отечества» появились стихотворения, посвященные отъезжающей поэтессе [185].
Брат Буниной по случаю ее отъезда написал в подражание ее поэме «Фаэтон» шуточную поэму «в трех песнях» под названием «Путешествие российской Сафы к британским берегам» [186].
В Англии Бунина провела два года, все время очень нуждаясь. А. С. Шишков всячески помогал ей и, наконец, выхлопотал у царя четыре тысячи рублей, которые тут же и были высланы поэтессе [187].
Биографы сообщают, что Бунина очень тяготилась денежными подарками высочайших особ за поднесенные им сочинения. Эти подарки ставили ее в неловкое положение.
В 1817 году Бунина вернулась в Россию. Болезнь ее продолжала прогрессировать, и все способы лечения оказались тщетными. В последние годы жизни она не могла даже лежать, и дни и ночи проводила на коленях, продолжая в этом положении работать. Часто переезжая с места на место, Бунина жила то у одних, то у других родственников. В 1826 и 1827 годах она ездила на Кавказские воды. Отсюда, из Горячеводска, она пишет Шишкову об окончании работы над переводом с английского духовных бесед оратора и проповедника Блера. После долгих цензурных мытарств книга, разрешенная к печати в апреле 1828 года, вышла только в июне 1829, и содержала вместо обещанных девятнадцати глав лишь семнадцать [188].
 
«Со смертного и страдальческого одра» надписала Бунина Российской академии дарственный экземпляр последней своей книги [189].Спустя несколько месяцев после ее выхода, 4 декабря 1829 года, Бунина скончалась в селе Денисовке Рязанской губернии.
Основные издания сочинений А. П. Буниной:
Неопытная Муза, чч. 1–2, СПб., 1809–1812.
Сельские вечера, СПб., 1811.
Собрание стихотворений Анны Буниной, чч. 1–3, СПб., 1819–1821.
  
158. С ПРИМОРСКОГО БЕРЕГА
 
 
 
Светлое море
 
С небом слилось,
 
С тихостью волны
 
Плещут на брег,
 
Кроткие зыби
 
Чуть-чуть дрожат.
 
 
 
Солнце погасло,
 
Месяца нет,
 
Заревом алым
 
Запад блестит,
 
Птицы на гнездах,
 
В кущах стада.
 
 
 
Всё вдруг умолкло,
 
Все по местам.
 
В комнате тихо,
 
Шороху нет;
 
Дети прижались
 
Скромно в углах.
 
 
 
Лина коснулась
 
Арфы струнам:
 
Арфа златая
 
Глас издала;
 
Звуки согласны
 
С Линой поют.
 
 
 
Розовым пламем
 
Светит камин;
 
Скачет по углям
 
Ясный огонь;
 
Дым темно-серый
 
Вьется столбом.
 
 
 
Пламень лютейший
 
Душу палит;
 
Сердце томится,
 
Высохло всё:
 
Яд протекает
 
В жилах моих.
 
 
 
Слезы иссякли
 
В мутных очах,
 
Вздохи престали
 
Грудь воздымать,
 
Речь замирает
 
В хладных устах!
 
 
 
Море, взволнуйся!
 
Гробом мне будь!
 
Арфа златая,
 
Громом ударь!
 
Пламень, разлейся,
 
Бедну сожги!
 
 
1806
 
  
159. СУМЕРКИ
 
 
Гавриилу Романовичу Державину, в его деревню Званку
 
 
 
Блеснул на западе румяный царь природы,
 
Скатился в океан, и загорелись воды.
 
Почий от подвигов! усни, сокрывшись в понт!
 
Усни и не мешай мечтам ко мне спуститься,
 
         Пусть юная Аврора веселится,
 
               Рисуя перстом горизонт,
 
         И к утру свежие готовит розы;
 
               Пусть ночь, сей добрый чародей,
 
                               Рассыпав мак, отрет несчастных слезы,
 
                               Тогда отдамся я мечте своей.
 
         Облекши истину призра́ком ложным,
 
               На рок вериги наложу;
 
               Со счастием союз свяжу,
 
               Блаженством упиясь возможным.
 
               Иль вырвавшись из стен пустынных,
 
В беседы преселюсь великих, мудрых, сильных.
 
Усни, царь дня! тот путь, который описал,
 
                               Велик и многотруден.
 
 
 
Откуда яркий луч с высот ко мне сверкнул,
 
         Как молния, по облакам скользнул?
 
Померк земной огонь… о! сколь он слаб и скуден!
 
                               Средь сумраков блестит,
 
                               При свете угасает!
 
Чьих лир согласный звук во слух мой ударяет?
 
                               Бессмертных ли харит
 
                               Отверзлись мне селенья?
 
                               Сколь дивные явленья!
 
         Там ночь в окрестностях, а здесь восток
 
                               Лучом весення утра
 
                               Златит Кастальский ток.
 
                               Вдали, из перламутра,
 
         Сквозь пальмовы древа я вижу храм,
 
                                        А там,
 
Средь миртовых кустов, склоненных над водою,
 
         Почтенный муж с открытой головою
 
               На мягких лилиях сидит,
 
         В очах его небесный огнь горит;
 
                               Чело, как утро ясно,
 
               С устами и с душей согласно,
 
         На коем возложен из лавр венец;
 
               У ног стоит златая лира;
 
         Коснулся и воспел причину мира;
 
Воспел, и заблистал в творениях Творец.
 
 
 
Как свет во все концы вселенной проникает,
 
               В пещерах мраки разгоняет,
 
Так глас его, во всех промчавшися местах,
 
Мгновенно облетел пространно царство!
 
               Согнулось злобное коварство,
 
Молчит неверие безбожника в устах,
 
         И суемудрие не зрит опоры;
 
Предстала истина невежеству пред взоры:
 
Велик, — гласит она, — велик в твореньях бог!
 
 
 
         Умолк певец… души его восторг
 
               Прервал согласно песнопение;
 
Но в сердце у меня осталось впечатленье,
 
Которого ничто изгладить не могло.
 
Как образ, проходя сквозь чистое стекло,
 
Единой на пути черты не потеряет, —
 
         Так верно истина себя являет,
 
               Исшед устами мудреца:
 
         Всегда равно ясна, всегда умильна,
 
               Всегда дово́дами обильна,
 
               Всегда равно влечет сердца.
 
 
 
Певец отер слезу, коснулся вновь перстами,
 
               Ударил в струны, загремел,
 
               И сладкозвучными словами
 
                               Земных богов воспел!
 
Он пел великую из смертных на престоле,
 
               Ее победы в бранном поле,
 
Союз с премудростью, любовь к благим делам,
 
               Награду ревностным трудам,
 
И, лиру окропя слезою благодарной,
 
               Во мзду щедроте излиянной,
 
         Вдруг вновь умолк, восторгом упоен,
 
               Но глас его в цепи времен
 
                               Бессмертную делами
 
               Блюдет бессмертными стихами.
 
Спустились грации, переменили строй,
 
         Смягчился гром под гибкою рукой,
 
         И сельские послышались напевы,
 
               На звуки их стеклися девы.
 
                               Как легкий ветерок,
 
Порхая чрез поля с цветочка на цветок,
 
Кружи́тся, ре́звится, до облак извиваясь, —
 
Так девы юные, сомкнувшись в хоровод,
 
Порхали по холмам у тока чистых вод,
 
Стопами легкими едва земле касаясь,
 
               То в горы скачучи, то с гор.
 
               Певец веселый бросил взор.
 
(И мудрым нравится невинная забава.)
 
 
 
               Стройна, приятна, величава,
 
               В одежде тонкой изо льна,
 
               Без перл, без пурпура, без злата,
 
               Красою собственной богата
 
                               Явилася жена;
 
               В очах певца под пальмой стала,
 
               Умильный взгляд к нему кидала,
 
                               Вия из мирт венок.
 
Звук лиры под рукой вдруг начал изменяться,
 
                               То медлить, то сливаться;
 
Певец стал тише петь и наконец умолк.
 
               Пришелица простерла руки,
 
И миртовый венок за сельских песней звуки
 
                                        Едва свила,
 
               Ему с улыбкой подала;
 
Все девы в тот же миг во длани заплескали.
 
 
 
                                           «Где я?..» —
 
От изумления к восторгу преходя,
 
Спросила я у тех, которы тут стояли.
 
         «На Званке ты!» — ответы раздались.
 
               Постой, мечта! продлись!..
 
Хоть час один!.. но ах! сокрылося виденье,
 
Оставя в скуку мне одно уединенье.
 
 
<1808>