Красавчик. Часть 1 (СИ)
— После обеда, — сказала Лебедева. — Автобус приедет в четыре часа.
— Я провожу вас завтра до остановки. Где мне вас встретить?
Я почувствовал, как Алёна вздрогнула.
Лебедева запрокинула голову, посмотрела мне в глаза и заявила:
— Не нужно, Серёжа. Завтра я буду снова улыбаться маме. Буду счастливой дочерью. Весёлой и здоровой. Такая у меня сейчас роль. Трудная. А при виде тебя… я обязательно пущу слезу.
Алёна тряхнула шляпой.
— Простимся сегодня, Серёжа, — сказала она. — Ладно?
Лебедева вымучила улыбку.
— Кто знает, Серёжа…
Алёна мазнула рукой по своим глазам.
— … Возможно, однажды мы с тобой ещё встретимся. Ведь может же такое случиться? Если чудо всё же произойдёт.
* * *Мы просидели на скамейке под акацией почти всю ночь. Вернулись в жилой корпус пансионата, когда на небе уже поблекли звёзды, а у горизонта чуть посветлело небо. Остановились около ведущей на третий этаж лестницы.
Поцеловались.
Наш поцелуй затянулся, словно случился в первый раз. Тело Лебедевой прижалось к моему — я почувствовал, как тревожно билось в Алёниной груди сердце. Алёна высвободилась из моих объятий, натянуто улыбнулась.
— Прощай, Серёжа, — сказала она.
Её голубые глаза влажно блеснули.
— Прощай, Алёна, — ответил я.
Тоже скривил губы в улыбке.
Лебедева развернулась и зашагала по ступеням. Шла она неспешно, с прямой спиной и с приподнятым подбородком. Алёна прижала к сарафану на животе руки: будто испугалась, что на виду у меня размажет по щекам слёзы.
Глава 21
Давтян и Александров спали, когда я вошёл в комнату. Нарек похрапывал — Аркадий свесил руку с кровати и чуть слышно стонал во сне. Пахло одеколоном и алкогольным перегаром. Через распахнутую балконную дверь в комнату заглядывала луна. Её очертания пока оставались чёткими. Алая полоса у горизонта ещё не превратилась в яркое рассветное зарево.
На кровать я не лёг. Переоделся в шорты и кроссовки, ещё затемно ушёл на улицу. На главной аллее пансионата светили фонари, когда я уже бежал по ней и рассматривал под ногами квадраты тротуарной плитки. Сегодня утром я вдвое увеличил продолжительность пробежки. На спортплощадке гнал из головы дурные мысли при помощи физических упражнений.
Утром на пляже опять был в одиночестве. Сегодня там даже не кричали чайки. Я сбросил одежду и пошёл к воде. Почувствовал, как разбушевавшееся море гнало меня прочь: оно толкало меня в грудь волнами, метало мне в глаза солёные брызги. На небо утром сбежались серые облака — небо выглядело хмурым и безрадостным: вполне под стать моему настроению.
* * *— Сергей, это была та самая женщина, из-за которой у тебя третий день паршивое настроение? — спросил Александров. — Я говорю о той вчерашней барышне в шляпе и в очках, которая тебя вчера не пустила вместе с нами на танцы.
Я кивнул, придвинул к себе тарелку с омлетом.
Сегодня я в столовой снова уселся спиной к окнам — посматривал на проходивших мимо нашего стола людей. Рассматривал лица блондинок, искал соломенные шляпы и очки с большими тёмными стёклами.
— Серик, почему ты вчера не повёл её танцевать? — поинтересовался Давтян. — Мы вас ждали. Девчонки измучились от любопытства.
Он пошевелил густыми бровями и сказал:
— Теперь ты познакомишь нас со своей женщиной? Раз Арик её уже увидел. Пригласи её сегодня на пляж.
— Не получится, — ответил я. — Сегодня она уедет.
Нарек вскинул брови и спросил:
— Куда уедет? Почему уедет? Надолго?
— В Москву, — ответил я. — Всё. Её отдых закончен.
— В Москву, — повторил Аркадий. — Я так и знал.
Он взмахнул вилкой — словно срубил шашкой голову невидимому противнику.
— Значит, мне вчера не померещилось, — сказал Александров. — Я действительно узнал её голос. Я его раньше уже слышал.
Аркадий навалился локтями на столешницу, хитро сощурился.
— Сергей, как её зовут? — спросил он. — Хоть это ты нам теперь скажешь? Или это по-прежнему большая тайна?
Я без удовольствия прожевал кусок омлета, повёл плечом.
— Алёна.
— Алёна. Хорошо. А какая у неё фамилия?
— Просто Алёна, — сказал я.
Давтян усмехнулся.
Александров дважды щёлкнул пальцем, задумался.
— Алёна… — произнёс он. — Так. Я ведь наверняка её раньше встречал. Не сомневаюсь в этом. Только не соображу, где. У нас она не работает. Это точно. В прокуратуре? Или… нет, стоп. Сергей, эта твоя Алёна замужем?
Александров указал на меня вилкой.
Я покачал головой.
— С замужними женщинами я…
Я не договорил: вспомнил о генеральской жене.
— Но в её паспорт ты не заглянул? — сказал Аркадий. — Ведь так?
— Конечно, не заглянул, — ответил я. — Она выглядела совершеннолетней.
Давтян и Александров обменялись взглядами.
Аркадий заявил:
— Тогда мне всё ясно.
— Все они не замужем, — произнёс Нарек, — когда знакомятся на курорте с красивыми мужчинами.
— У неё точно есть муж, — сказал Аркадий. — И с её мужем я наверняка знаком. Иначе бы эта Алёна от меня не пряталась. Она тоже меня узнала. Клянусь вам, товарищи: её голос я раньше слышал! Не соображу только, у кого из моих приятелей жену зовут Алёной.
Александров нахмурился, потёр рукой подбородок.
Я наколол на вилку кусок омлета, сунул его в рот — не почувствовал вкус.
— Наш Серик не видел её паспорт, — напомнил Давтян. — Понимаете, что это значит? Это здесь она была Алёной. Там, в Москве, её могли звать Светой, Наташей или даже Жанной. Раз уж она тебя, Арик, узнала, то зачем бы сказала Серику своё настоящее имя?
Давтян улыбнулся.
Аркадий вскинул руки.
— А ведь действительно! — сказал он. — Зачем? Если она прятала от меня лицо, то наверняка утаила от Сергея и своё настоящее имя. Никакая он не Алёна. Теперь я в этом почти не сомневаюсь. Она москвичка, да ещё и замужем. Это точно.
Александров кивнул. Лампа у него над головой мигнула.
Я пожал плечами и ответил:
— Может, она и не Алёна. Какая теперь разница? В любом случае: у нас с ней всё закончилось. Сегодня она уедет. Останется для меня Алёной навсегда. Мы неплохо провели вместе время. Но теперь у неё будет своя жизнь, а у меня — своя.
Давтян тряхнул головой.
— Серик, вот это правильно, — произнёс он. — Это ты хорошо сказал.
— Она оставила тебе номер своего московского телефона? — спросил Аркадий.
Я покачал головой.
— Нет. Не оставила.
— Вот и хорошо, Серик. Ну их… этих замужних женщин. Нам такие в Москве не нужны.
Давтян отсалютовал мне стаканом с компотом.
Александров тоже поднял свой стакан.
— Что теперь будешь делать, Сергей? — спросил он. — Какие планы?
Я задержал взгляд на лице очередной блондинки — та посмотрела на меня, улыбнулась.
Я заслонил её улыбку от своих глаз стаканом с компотом. Ковырнул вилкой омлет. Вопреки желанию, не отодвинул тарелку в сторону.
Ответил:
— Отдыхать буду. Без вариантов. И развлекаться, конечно.
Нарек и Аркадий улыбнулись; чокнулись гранёными стаканами, где утонули в мутной воде сухофрукты.
— Это ты, Серик, правильно решил, — сказал Давтян. — Молодец.
— Это по-нашему, — согласился Александров. — Всё самое интересное у нас ещё впереди.
* * *На пляж я после завтрака не пошёл: уснул, едва только Давтян и Александров вышли из комнаты.
Спал чутко, тревожно.
Дважды вставал и выглядывал в коридор: сквозь сон мне показалось, что стучали в дверь.
* * *В обед Аркадий и Нарек потчевали меня в столовой весёлыми байками. Рассказывали о своей московской жизни и о своих планах на будущее. Аркадий рассчитывал, что уже этой осенью он получит новую звезду на милицейский погон. Нарек ещё не расстался с мыслью о поездке во Владивосток. Он лишь ещё не решил: отправится туда весной или дождётся лета. Давтян и Александров в один голос призвали меня сменить распорядок дня: хотели, чтобы я снова спал ночью, а не днём. Я пообещал им, что «так и сделаю». Но после обеда снова остался жилом корпусе.