Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)

Дочь закатилась колокольчиком:
— Не дожидаясь перитонитов!
Потом погладила меня по руке, улыбнулась и добавила:
— Ты собой занимайся, а с нами все будет нормально. Мы с папой справимся и будем тебя ждать.
Поцеловав дочь на прощание, подумала, что сейчас, когда хочется матерно орать и изобличать негодяя, утешает одно: я не умру вот-прям-сей-момент.
Ну и карта Тарасова, неизвестного мне банка, с паролем у меня. Вот, отключат «систему», и сползаю я, пожалуй, до банкомата.
  
Полюбопытствую.
  
Глава 5
 
Удивительное рядом
 
'Слышишь, тревожные дуют ветра?
Нам расставаться настала пора.
Кружится, кружится пестрый листок,
Кружится, кружится старый вальсок,
Старый, забытый,
Старый, забытый вальсок…'
Я. Френкель, К. Ваншенкин «Слышишь, тревожные дуют ветра?»
А дальше моя жизнь наполнилась весьма своеобразным весельем.
Для начала, после того, как с меня сняли «систему», я очень-очень тихо и вдаль стеночки поползла к банкомату. Честно говоря, даже не представляя, что именно могу там обнаружить. Гадать даже не пробовала, потому что в новом мире до сих пор меня ждали сплошь неприятные сюрпризы.
В целом мой жизненный опыт поддержал меня вновь: предполагая худшее, я не мелочилась, а в первом из трех банкоматов центрального холла клиники затребовала сто тысяч. И к моему дикому удивлению их получила. Спасибо, что взяла с собой непрозрачный пакет, а то выглядела бы с пачками денег в руках, конечно, ой-ой.
Но настоящий «ой-ой» случился со мной, когда я посмотрела в чек, который вылез из банкомата, следом за карточкой.
Интересно, а откуда у Тарасова взялись, не учтенные в семейном бюджете, полтора миллиона? Но в любом случае купила я только одну туфельку пока…
А там же ещё и платье разрешили, да я, может быть, немножечко разойдусь, так ещё и сумочку куплю?
В принципе, мне повезло, потому что один из банкоматов был как раз именно того самого банка. А карта оказалась платиновой, то есть без предупреждения позволяла снять от полумиллиона до двух.
Ну, я собственно, их и сняла.
Положила себе на карту только стоимость туфель и платья для парадного выхода, а всё остальное завернула в пакет и уволокла в палату.
Настолько богатой «унылой старухой» я ещё не бывала никогда.
На следующий же день, кроме лечения, началось паломничество. И лично и по телефону.
Первые с самого утра явились Тарасов с Катенькой. И как бы я ни старалась выставить мужа из палаты, чтобы поговорить спокойно с ребёнком, ничего не вышло. Сидел рядом развесив уши.
Но, вероятно, что-то у них произошло, потому что Катерина больше вилась вокруг меня, смотрела печально, несколько раз переспросила:
— Мам, а это правда не страшно и ужасно? Ты же поправишься? Правда, все будет хорошо?
Успокоила ребёнка, как могла, тем более что лечащий врач перспективы оценивал как вдохновляющие.
Про карту Тарасов ничего не спрашивал, я не говорила.
— Что с работой? — только и поинтересовался.
— Вчера вечером написала начальнице о том, что на больничном. И вообще, госпитализирована, — хмыкнула.
Надо же, интересуется моей работой, к чему бы это?
Мое руководство его недолюбливало, потому что муж требовал от меня уходить домой вовремя и резко отрицательно относился к вызовам на работу в выходные и праздничные дни. Так что отношения у них были напряженные.
— Ты смотри, сильно на работу не спеши, долечись, — выдал мне ЦУ Тарасов и они ушли.
На самом деле, руководство пожелало скорейшего выздоровления и предложило обращаться в случае нужды. Я, собственно, сразу закинула удочку на предмет адвоката по бракоразводным делам.
— Это ты, Татьяна, круто заложила, — хмыкнула Людмила Васильевна, бессменная глава нашего отдела.
— К сожалению, обстоятельства сложились так, что другого выхода я не приемлю, — не будем вдаваться в подробности.
Овдовевшая пять лет назад, начальница вздохнула и обещала адвоката поискать.
После того как тревожная Катюша и настороженный Алексей Петрович меня покинули, в телефоне по очереди перебывали все друзья и родственники, давно ожидавшие нашей серебряной свадьбы и гульбища в её честь.
Так как с обезболивающим я спала вполне неплохо и голова моя чуть проветрилась, то тянуть кота за причиндалы я не стала и на любой вопрос, касательно переноса торжества в честь события, отвечала кратко:
— Мы с Тарасовым разводимся. Вот когда стану вновь Кузнецовой, тогда и соберёмся. Отметим.
В принципе, реакция у всех была схожая и вполне мною ожидаемая.
Народ оказался в шоке и зол.
Родственницы и подруги хором убеждали меня не горячиться, внимательно выслушать Лешку, понять и простить. Не ломать то, что строилось столько лет, дать мужу шанс, и вообще, повести себя, как мудрая женщина.
Примерно в этот момент меня начинало тошнить, и я прощалась совершенно без каких-либо угрызений совести.
Написала дочери, что буду рада пообщаться с ней отдельно от папы. Котёнок перезвонил:
— Мам, мы сейчас у Бережных в гостях. У тебя что-то срочное?
— Детка, я думала, что срочное у тебя?
— Ну, мы с папой поговорили, так что я уже больше так не волнуюсь. Он обещал, что всё с тобой будет в порядке.
О да. Как он скажет, так и будет… всегда.
— А ещё, что он тебе обещал?
— Сказал, что вы обязательно приедете ко мне на Новый год. Да, мама, в Дели.
Вот это Тарасова занесло. Какие «золотые горы» сулит-то, а?
— Потрясающе. Хорошо, Котик, это мы с тобой потом обсудим… — увы, снова не время для скандала.
— Мамочка, ты лечись и скорее поправляйся. Мы очень тебя ждём, — и ребёнок ускакал лопать знаменитый «Наполеон», который готовила госпожа Бережная, супруга лучшего армейского друга Тарасова и, по совместительству, мать Катюшиной подруги детства.
В общем, сомнений, что муж обрабатывает дочь и обещает ей спокойное семейное будущее, больше не было.
Остаток воскресенья и часть понедельника, свободную от процедур и обследований, я посвятила разработке плана, как бы пообщаться с ребёнком отдельно. Что и как ей сказать, дабы исключить истерику и хлопанье дверями.
В понедельник муж с дочерью заезжали около обеда, чтобы успеть пообщаться с лечащим врачом о результатах лечения и обследований. Поэтому у нас получился мини-консилиум, на котором операция была назначена на следующую среду. Через полторы недели.
А к вечеру понедельника у меня появился адвокат. По отзывам: очень умелый, опытный, разумный и дорогостоящий.
К счастью, у меня там, в авоське, кое-что от платья и туфель завалялось. И можно было бы сказать, что в целом все уже не так страшно, вот только в полночь на вторник я получила от дочери сообщение:
— Мам, я тебя понимаю, но очень прошу не бросать папу. Он без тебя умрет.
А потом Катин телефон оказался выключен.
  
Глава 6
 
Внезапное
 
'За то, что только раз в году бывает май,
За блеклую зарю ненастного дня
Кого угодно ты на свете обвиняй,
Но только не меня, прошу, не меня…'
Л. Дербенев «Этот мир»
Нервная, дерганая и бессонная ночь, естественно, не могла пройти бесследно. Не в моем возрасте. И утренние показатели давления неприятно удивили.
— Так, голубушка, чего это мы так нервничаем перед простой процедурой? — поразился анестезиолог, явившийся на беседу. — Это всего лишь ФГДС, совмещенная с рентгеном. Вдохнёте просто, а когда выдохнете, все будет позади.
  
Возможно, раньше я бы легче и спокойнее отнеслась ко всем этим нужным медицинским манипуляциям, но сейчас моё душевное и нервное состояние было настолько отвратительным, что я тряслась припадочным зайцем, сама не понимая: с чего?
Прямо перед тем, как отправляться на обследование, ещё раз набрала Катю: телефон молчал, а номер Тарасова был занят. Отправила ему сообщение, чтобы дочь обязательно со мной связалась.