Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)

— У меня там пакет из сувенирной лавки с магнитом и специями где-то валяется, — буркнула, переодеваясь и разматывая с головы тюрбан.
Фена здесь не держали, да и ладно: по такой жаре шевелюра быстро высохнет сама.
А когда я выходила на кухню, то, встретив его внимательный взгляд, вероятно, в кипящей голове построился ассоциативный ряд, и я вздохнула:
— Там, на дне чемодана, должен быть пакет, который Катюша отцу своему собрала с подарками.
  
И мысли у меня в его честь сплошь мрачные, так что Миша, внезапно, оказался созвучен моему внутреннему состоянию:
— Хорошая моя, я ничего не хочу сказать плохого. Твоя дочь — милая девочка, но некоторые её порывы очень детские, тебе не кажется? Давай, я пришлю тебе этот пакет почтой? Если с ним всё в порядке, то не будет никаких проблем.
Про себя хмыкнула:
— Только у тебя окажется мой адрес, всего ничего.
Но в закипающем мозгу вдруг всплыла мысль, что я же переезжаю. Буквально вот-вот. Ведь пока я шарахалась по Индии, мой риэлтер написала, что покупатели на квартиру нашлись и сделка буквально на днях, а дача продана успешно, и деньги на счету.
Я, кстати, вроде как даже проверяла и вырученными средствами за свою фазенду осталась довольна.
Только плохо соображающая больная голова может как-то объяснить тот факт, что я написала на бумаге Мише адрес старой квартиры.
А пусть шлёт. Пофиг, что я её продаю и жить буду где-нибудь в гостинице. Уведомление от «Почты России» мне придёт в приложение, да я съезжу, заберу этот долбаный пакет. Или вообще отправлю Тарасову QR-код, пусть сам едет за своими сувенирами.
Как-то даже приободрилась, потому что встречаться с бывшим мужем всё-таки категорически не хотелось.
Поблагодарила Мишу и вышла следом за ним из квартиры.
Вез нас в аэропорт тот же самый индус, что и в свое время встречал. Из чего я заключила: вероятно, это некий коллега Миши.
Наконец, после долгой и утомительной дороги по пробкам, мы добрались до цели и вползли в здание аэропорта.
Благополучно сдали-таки багаж. Между прочим, специи все же пришлось продемонстрировать, но увидев фабричную упаковку, девушки за стойкой регистрации отпустили их с миром. В багаж.
А в тот момент, когда я собралась уже прощаться и идти на паспортный контроль, Миша вдруг шагнул ближе, сгрёб меня в охапку и, обнимая одной рукой за талию, вторую запустил в причёску на затылке.
Эх, а я перед входом в здание только-только собрала волосы в ракушку, чтобы не мешали в полёте и не раздражали, потому что они все же не досохли.
— Танечка, милая, — прошептал, склонившись очень близко ко мне. — Не думай, что сможешь так легко от меня сбежать. Ты слишком хороша, чтобы я просто сдался. Мне плевать на условности, на то, что скажут окружающие, на твоего бывшего мужа. Главное, что он бывший.
Глаза мои распахнулись во всю ширь, несмотря на температуру, а Миша продолжил, проведя носом по скуле и выдыхая в ухо:
— Ты безумно восхитительна, милая.
А потом последовал такой поцелуй, что Танечка с температурой тридцать девять чуть не навернулась в обморок.
— Думай обо мне, Танюша, хорошая моя, — ещё раз поцеловал меня Миша и впихнул в коридор, ведущий к паспортному контролю.
Вероятно, вид я имела весьма придурковатый, поэтому индусы вопросов не задавали, а поставили печать и показали, куда мне идти. И, возможно, даже про себя возблагодарили своих богов, что такая блаженная от них сваливает.
Ну, или посчитали, что я удачно приобщилась к высокодуховным материям здесь у них, в колыбели древней цивилизации.
Честно говоря, состояние было такое хреновое, что ни думать о Мише, ни переживать о Кате, сил у меня не осталось. Я просто проспала весь перелет до Москвы.
Это удалось исключительно благодаря тому, что самолёт возвращался полупустой, и стюардесса предложила мне занять три места в ряду, вот и летела я с комфортом — лёжа.
В Москве на стыковке у меня было два с половиной часа, поэтому, усевшись в «Шоколаднице» и заказав горячего чаю, сожрала снова горсть таблеток и сунула нос в телефон.
А там, кроме вопроса дочери: «Как ты? Как долетела?», нашлось сообщение от риелтора о том, что документы на переоформление права собственности на нашу бывшую квартиру уже поданы, и мне нужно проверить счёт, потому как нотариус деньги мне отправила.
Пока я любовалась очень круглой суммой и прикидывала своим горячечным мозгом: а что из этого можно будет сотворить в плане квартир для меня и для Кати, в мессенджере возникло ещё одно сообщение.
Собственно, аватарка неизвестного контакта не оставляла сомнений: Миша слово держал и позволить мне себя забыть не планировал: «Танюша, милая, я надеюсь, ты хорошо долетела? Скажи мне, дорогая, кто тебя встречает в Петербурге?»
И вот тут Танюша мощно охренела.
Потому как этот момент как-то упустила.
Отправив паническое сообщение Климовой, молилась, чтобы у Ирки нашлось время. Ведь тащиться дохлой капибарой на такси, да и хрен знает куда — то ещё удовольствие.
— Вот ты даешь, Татьяна, — набрала меня подруга буквально через десять минут. — Я, так-то, офигела от того, с какой скоростью меняются твои планы, но встретить мы, конечно, приедем.
Выдохнула со слезами:
— Спасибо, Иришка! Я сейчас определюсь, где хочу остановиться, и вы бы маски взяли, а то я везу из Индии какую-то неведомую хрень с температурой.
— Ой, да ладно, к нам с Климовым ни одна зараза не липнет, — рассмеялась подруга в трубку. — И что это за глупость опять придумала? Ты у нас поживешь.
Здесь я с благодарностью выдохнула, потому что лучше мне так и не становилось, а бронировать сейчас еще и апарты — такое удовольствие, сомнительное.
Перелёт до Петербурга был гораздо короче, но дался тяжелее, потому что у меня возникли проблемы с ушами. Они вдруг полностью заглохли, а из глаз и носа текло непрерывным потоком, да так, что я только успевала сморкаться и утираться. Естественно, к моменту приземления в «Пулково», лицо моё напоминало помидор, что в сочетании с ярко-рыжими волосами, полагаю, создавало потрясающий эффект.
Полюбовавшись на собственное исключительно удручающее личико в зеркало уборной, расположенной в зале с багажными лентами, подхватила свой драгоценный чемоданчик, водрузила на него сумки и покатила к выходу.
Для того чтобы снова мощно охренеть.
Первый человек, которого я увидела в зале прилёта, был Тарасов с огромным букетом белых роз.
Вот скотина!
  
Глава 31
 
Не ломись в закрытую дверь
 
'Прощай,
Среди снегов среди зимы
Никто нам лето не вернёт,
Прощай,
Вернуть назад не можем мы
В июльских звёздах небосвод.
Прощай
И ничего не обещай,
И ничего не говори,
А чтоб понять мою печаль,
В пустое небо посмотри.
Ты помнишь, плыли в вышине
И вдруг погасли две звезды,
Но лишь теперь понятно мне,
Что это были я и ты…'
Л. Дербенев «Прощай!»
Я и так-то была злая и уставшая, да плюс к этому в отвратительном состоянии из-за температуры и текущих рекой соплей. Но тут аж в глазах потемнело от ярости.
Этот гад, скотина… да я просто слов не знала подходящих для описания Тарасова.
Явился он с белыми розами.
Последнее приятное воспоминание о нем и нашем общем прошлом — мой свадебный букет.
И этот козлина его сейчас испортил. Отнял у меня память, также как семью, счастье, спокойствие и мою привычную жизнь.
Ещё и улыбается, гад:
  
— Танюшка моя вернулась, соскучилась!
Вероятно, на лице моем промелькнуло желание убивать и немедленно, поэтому «бывший», прикрываясь букетом, быстро заговорил:
— Давай, моя хорошая, отвезу тебя. Квартиру, я слышал, ты продала. А с дачей что? Там пока будешь жить?