Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)
— Глупости не придумывай, мы тебя отвезем и заберем. Ключи давай, буду заезжать два раза в неделю. Телефон мой в управляющей компании тоже оставь.
Таким образом, хоть и нервно, но все вроде бы устроилось благополучно.
Прекрасным погожим субботним днем конца февраля, прямо перед профессиональным праздником Климова и Тарасова, я ехала по шикарной платной трассе в сторону Великого Новгорода.
Ирка устроилась со мной на сидении и тихо разливала нам игристое:
— Ну, давай, за твою свободу от груза ошибок. Прими, как опыт.
Ну, мы и приняли. А тихо шушукаясь всю дорогу, постановили также принять и историю с Медведем, и с работой.
— Ты, главное, отдохни, расслабься. Заодно и нервишки подлечи на водах целебных, — наставляла подруга. — Я у нас разведаю про работу, ну, и Климов тоже. Не боись, без пересечения с Тарасовым. А то и вообще, вдруг его посадят к твоему возвращению?
Ирка мстительно сверкнула глазами.
Увы, звучало нереально…
— Я говорила со следователем, когда про путевку им докладывала. Там процесс в разгаре, дым коромыслом, со всех сторон на них давят. По оптимистичным прогнозам, они до лета точно еще гребут лопатой, — и хорошо бы Тарасов был там сильно занят, потому как, несмотря на то, что нас вроде как развели, писать и звонить он мне продолжил и после суда.
— Так и здорово, что ты тут в глуши три недели протусишь. И минералки попьешь, и в грязи поваляешься, ну и прочее всякое полезное для самочувствия сделаешь. Тебе уж скоро полтинник, самое время озаботиться здоровьем.
С такими напутствиями от друзей я оказалась на курорте, правда, не на том, о котором шла речь изначально.
Дня через три после старта всего комплекса назначенных процедур, мысленно сняла проклятие «вечного поноса» с нашего замначальника Управления.
Я была так плотно занята целыми днями, что вечером просто падала без сил и вырубалась мгновенно. Утром вставала по будильнику, и начинался у меня новый виток полезных для здоровья активностей.
— Ох, Танечка, хорошо быть молодой! Все-то ты успеваешь, да и соображаешь побыстрее, чем мы с девчонками, — сказала мне в пятницу первой недели оздоровления на сеансе в «соляной пещере» одна из активисток нашего заезда, Алевтина Николаевна.
Всем ее «девчонкам» было хорошо за семьдесят, но энергии, задора, радости и отличного юмора у них оказалось по более, чем у меня точно. Целыми днями они перемещались шумной стайкой от основного процедурного корпуса по парку до грязелечебницы и обратно, кормили уток в прудах курорта, пели и играли на фортепьяно в «Питьевой галерее», регулярно забегали проведать «мини-зоопарк», посещали все творческие и развлекательные активности для отдыхающих. И вечером обязательно выходили после ужина на променад, а затем шли в аквапарк.
У меня, кстати, силы заканчивались еще на ужине, и на променад вокруг «Галереи» я выползала из чистого упрямства.
— Танечка, поедем завтра с нами на экскурсию в Дом-музей Достоевского? — Алевтина Николаевна выловила меня после пятничного ужина.
— Спасибо большое, но у меня завтра семейные дела, так что никак не получится. Может, в следующий раз?
Вот еще, выходной, когда можно поспать, спокойно пообщаться и с Катеной, и с Иркой, да, может, даже Людмиле Васильевне позвонить, с целью провентилировать ситуацию на работе, а мне предлагается куда-то тащиться? Нет, спасибо.
Девчушки-веселушки из тех, кому за семьдесят, покачали головами:
— Ох, девочка, все никак еще не поймешь, что ты для себя всегда должна быть на первом месте? Не дети, не мужик, не родня. Ты сама. Ну, ничего, понимание приходит с годами.
Поулыбались друг другу, но эту их мысль я обдумывала, проснувшись в середине субботы.
— Вот, Танечка, ты впервые выключила телефон, наплевала на режим питания, позволила себе полениться. И что? Кто-то умер? Небо на землю рухнуло? Нет. А ты выспалась и сил у тебя, внезапно, столько, что можно даже вечером в аквапарк сходить, поплавать, — пробормотала себе под нос, сидя на скамейке у фонтана и наслаждаясь зимним солнечным днем.
А когда пришла ближе к ужину за минеральной водой, то впервые поняла, что жизнь моя окончательно и бесповоротно изменилась.
Теперь я у себя одна.
Да, есть Катюша, но она уже вылетела из гнезда и дальше строить свою жизнь будет самостоятельно. Я рядом и готова помочь, но мы уже разделились, и у каждой из нас своя дорога.
Есть Тарасов, человек не чужой, но и не родной. И крови он мне еще попортит, конечно, но больше так больно вряд ли сделает, ведь я его за важного и близкого теперь не считаю.
А есть Татьяна Ивановна Кузнецова — почти совершенно свободная женщина. Как говорили классики: «молодая была уже не молода, ей было не меньше тридцати пяти лет…», а Танечке-то уж скоро пятьдесят.
Но глядя на активных, довольных и бодрых подруг Алевтины Николаевны, вынужденно соглашалась:
— Да о чем ты говоришь, Танюша? Возраст — это всего лишь цифры!
— И вообще, дорогая, — в ответ на мой кивок, одна из этих восхитительных дам поделилась занятной мыслью, — здорово, когда ты вспоминаешь о собственной значимости в сорок, а не в шестьдесят. Но даже и в шестьдесят — ещё не поздно. О себе подумать никогда не поздно, Танечка.
Вот так я и узнавала «другую жизнь».
Эти барышни взяли за моду выводить меня, начиная со второй недели, с собой на мастер-классы по живописи, плетению из бересты или из бумаги, на создание корзин.
А еще уговорили ходить на йогу и зарядку.
Неожиданно, но мне открылся разнообразный мир всяких интересных занятий, не включающих в себя работу.
И кое-что даже понравилось.
Можно будет в Петербурге сходить, нарисовать картину маслом и йогу тоже хорошо бы посещать регулярно.
Оказалось, что вне работы не скучно и не страшно.
После двух недель активного и всестороннего лечения, включавшего ингаляции, массаж, электрофорез, хвойные ванны, душ Шарко, соляную пещеру и грязевые обертывания, я уже без страха смотрела вперёд.
Как-то вдруг поняла что могу, например, продать дачу. Зачем мне она, я ведь для семейного отдыха ее когда-то приобретала?
А так будет у меня возможность спокойно найти себе работу и занятие для души. Сейчас этот вопрос не горит, без еды я точно не останусь.
Приценившись, помечтав и даже повыбирав новую квартиру, последнюю неделю отдыха я жила спокойно, приняв для себя: никакой трагедии не случилось. Ни с браком, ни с работой. Просто из моей жизни ушли те, кто уже всему, чему мог, меня научил.
А впереди много новых встреч.
Мысль о Саше промелькнула, всколыхнув в душе и теле приятные воспоминания, но и только.
— Наконец-то я перестала стыдиться и переживать, — хмыкнула, припомнив особенно яркие моменты из нашей жаркой ночи. — Спасибо, Медведь. Уж взбодрил, так взбодрил.
Дня за три до возвращения, созвонившись с Ирой и уточнив подробности, полезла в почту, раз уж вспомнила.
И ка-а-ак удивилась.
В ящике обнаружилось письмо московского профессора. И содержало оно… сюрприз.
Да, изложено было пространно и витиевато, да, пришлось перечитать три раза, но основное я уловила: мне предлагается поучаствовать в написании совместной работы о тендерных процедурах и мероприятиях в стране. А сам профессор готов был при необходимости поспособствовать, если мне вдруг придет в голову защитить кандидатскую на основании этих исследований.
Мне до сих пор ничего подобного в голову не приходило, но вдруг?
Сидела в свой последний курортный вечер на концерте местного музыкального коллектива, слушала хиты советской и зарубежной эстрады и пребывала в приятном шоке от произошедшего. А возвращаясь в город на Неве, начала и правда, осторожно подумывать о некотором количестве научной деятельности.
А почему бы и нет? Хотя бы начать…
Входя в квартиру, которую планировала сменить в ближайшем времени, хмыкнула:
— Столичный вояж оказался с долгоиграющими сюрпризами. Но и Саша, и убеленный сединами профессор помогли мне в итоге успокоиться и смириться с тем, что из-за мужа-изменника и вора, попавшего под следствие, я теряю не только свою комфортную и вроде бы налаженную жизнь, но и привычную работу в администрации.