Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)
И он не разочаровал: три вида канапе, сырные и мясные тарелки, икра красная, икра черная и даже «заморская, баклажанная», два вида супов, три варианта «горячих», десерты отдельным кэнди-баром. Игристое, красное, белое, коньяк.
Мама-дорогая! Куда столько?
Народ ел и пил от души, а потом возжелал общаться и плясать.
— Ой, девочки, чего я узнала, — Олечка уже не рвалась в родной Екатеринбург к семье, а веселилась и наслаждалась изо всех сил. — Там по соседству гуляет то ли нефть, то ли газ, или еще какие-то природные богатства. Мужиков валом: на любой возраст, вкус и фасон. И дам у них вообще нет, кстати.
Наши барышни воодушевились и начали стайками мигрировать в танцевальную залу, общую для двух банкетных.
— Пусть развлекутся девочки, — покровительственно кивала Светлана Гурамовна, а я согласно поднимала шампанку, присоединяясь к благословению.
Все, курс окончен, командировка завтра завершится, днем паровоз умчит меня на берега Невы в мое мутное и неясное, так сказать, сильно туманное будущее. Но сейчас здесь льется свет от сотни ламп, кругом довольно еды и игристого, есть приятные собеседники (и собутыльницы):
— Не время грустить, Танюша, отдохни, расслабься. Позволь себе порадоваться и получить удовольствие… от жизни.
Эх, чтобы меня когда-то так подначивали, а?
Светлана Гурамовна лукаво улыбалась и обводила широким жестом компанию молодых людей, которые учились с нами, а сейчас перебрались поближе со своими шутками, комплиментами и наивными подкатами. Нет, были и наглые товарищи, но тех я послала еще, когда прогуливалась в сторону уборных.
— Да тут же одни дети, Светочка. Ну, куда их? Усыновить разве что, — улыбалась, качая головой и потягивая чудесную каву.
— Молодежь нынче резвая да развитая пошла. Ты рискни, а там, глядишь, и научат даже чему любопытственному, — хихикала уже хорошо накатившая собеседница, благосклонно при этом улыбаясь рядом сидящему кавалеру.
Кто я такая, чтобы напоминать, что он в два раза ее моложе? Мне остается только завидовать: я себе такой экстрим даже в теории позволить не могла.
Лишь усмехнулась и вздохнула, что контингент для адюльтера неподходящий.
Вот не надо, не надо было желать… чего попало!
В тот момент, когда я, полюбовавшись на парадную Танечку в ростовых зеркалах и найдя обворожительной, возвращалась в зал с намерением позволить-таки себе сладкое, Вселенная меня удивила.
— Ты танцуешь со мной, малышка! — здоровенный мужик, под два метра ростом, что супротив моих метра шестидесяти с копейками прямо ого-го, обхватил за талию и резко прижал к себе.
«Офигел!» — чуть не брякнула с испуга.
— Нет. Меня ждут, — побормотала, пробуя вырваться из жесткой хватки.
Ага. Сейчас.
— Танцуешь, милая, — и он буквально вынес меня на танцпол, объединяющий два банкетных зала.
Кружась в незнакомых объятиях, вспомнила, что девчонки говорили, дескать, во втором зале гуляют какие-то то ли нефтяники, то ли другие полезные ископаемые…
Ну, эти почти два метра на ощупь были ничего так, не зомби. До «ископаемого» далеко еще. Только мне-то это все зачем?
— Такая маленькая, миленькая, но сердитая, — пробормотал уже, вероятно, хорошо употребивший мужик, горячо выдыхая мне в макушку и ухо.
Поежилась, а он почему-то воспринял это как намек. Ага.
— Пойдем, выпьем за знакомство, краса-девица, — и хлоп, я уже сижу на высоченном барном стуле, а передо мной на стойке — хрустальная коньячница.
— «Реми Мартин», не фуфло какое-то, — улыбнулся мужик лет, наверно, слегка за полтинник.
Седые виски, острый, чуть блестящий взгляд, густая сеть морщинок у глаз и на лбу, богатырский разворот плеч, литые мышцы, но не приобретенные на стероидах и в спортзале, а скорее накачанные в естественных рабочих условиях.
Вероятно, владелец доходного бизнеса или топ-менеджер какой-то из госкорпораций, прошедший путь с самых низов карьерной лестницы: рубаха изготовлена на заказ, костюм «Армани» сидит, как на него шили, обувь не разглядела, но там, думаю, тоже все в ажуре. И модные часы. «Hublot», стоимостью в полквартиры на окраине Петербурга.
Вот это сюрприз.
— Саша, — прикладывает здоровенную лапищу к груди, а потом обхватывает ею меня за талию.
И, склонившись, выдыхает в ухо:
— А ты, моя красавица?
Хихикаю, потому как, ну, что сказать? «Таня»?
— Молчишь, да? Стесняешься? Какая скромница мне попалась… — и он, обхватив ладонью затылок, решительно притягивает меня к себе и целует.
Жарко, жадно.
Пламенно. Так, что мозги чуть ли не плавятся с непривычки.
И мысль мелькнула: а почему нет?
Это, кстати, вполне аргумент для Тарасова будет. Может, отцепится?
Да и вообще, ну, если и не назло бывшему, а для собственного удовольствия, я же могу?..
Оказалось, коньяк после игристого опасен вдвойне. Пока соображала, Саша уже стащил меня с «насеста», подхватил на руки и унес наверх.
Хихикнула ему в мощную шею: Светлана Гурамовна отсалютовала бокалом и поаплодировала нам вслед.
А я, все то время, что мы поднимались в лифте, и он шептал на ухо мне разные соблазнительные непристойности, думала:
— Может, и правда, пора зажечь? Расслабиться? Да вдруг удастся получить удовольствие?
А то с телесными радостями у нас в семье последние лет пять было, хм, скромно, вернее, почти никак.
Оказавшись в шикарном номере под стать ресторану, решила, что «плюшечек» я, пожалуй, заслужила. И Танечка неожиданно, пока не испугалась и не передумала, рискнула.
Так сказать, нырнула в омут страсти: без подготовки, уговоров, планов, предварительных ухаживаний и намеков.
Без обязательств, без переживаний, без сожалений.
— Сладкая, какая же ты сладкая, моя краса-девица, — хрипел этот монстр мне в затылок, лаская и поглаживая везде, целуя и покусывая шею и прижимая все сильнее к стене в коридоре, обтянутой шелком.
А я оказалась, ну, не очень в состоянии связно мыслить и выражаться. Я была в процессе, и это ощущалось прекрасно: ново, ярко, незнакомо и непредсказуемо.
Остро, сладко, мурашечно.
Было офигенно: Саша знал чего хотел, умел это получить, интересовался мной, ну и не ждал инициативы, которая в постели мне совершенно не давалась.
Начали мы в прихожей практически, но после почти мгновенно накатившего восторга, перебрались в ванную комнату и продолжили уже там.
Да, мы зажгли эту ночь.
Она полыхала, взрывалась фейерверками и окутывала таким сильным физическим удовольствием, что под его концентрацией и интенсивностью таяли нормы морали, принципы, прошлые сожаления и связи…
Татьяна Ивановна съездила в столицу очень впечатляюще, да…
— Все здесь взрослые люди. Ночь была огненная, да, но она прошла, а вместе с ней прошел дурман. Мы, довольные друг другом, расходимся спокойно как в море корабли… — прокручивала в голове вежливое и разумное, приводя себя в порядок на рассвете.
Но все это красиво звучало в теории, а на практике, выйдя из душа и увидев основательную мужскую фигуру, занимавшую большую часть кровати, я подумала: зачем дразнить медведя?
Взяла в руки одолженные шпильки, свою маленькую сумочку и тихонечко испарилась.
Приключение было что надо. Никогда до этого в жизни я так не зажигала. Но внеплановая феерия закончилась.
Не спеша, вернулась в гостиницу, распрощалась с коллегами, обещав писать и не пропадать, да и довольная отбыла на вокзал.
Смакуя неожиданно приятные ощущения от своего внезапного «загула», радуясь, что впереди последнее (мы с адвокатом сильно на это рассчитывали) заседание суда по вопросу нашего с Тарасовым развода, я возвратилась в Петербург.
— Мам, ты так посвежела! Как столица на тебя благотворно подействовала, — запела Катюшка мне в очередной сеанс связи.
Я тихо хихикнула про себя и, улыбаясь, согласно покивала дочери: это столица, да-да.
Впереди у меня было еще воскресенье, которое я планировала просто проспать, чтобы встретить грядущее во всеоружии или хотя бы в устойчивом психическом состоянии.