Поднять на смех! (Сатирические рассказы, стихи, басни, миниатюры писателей автономных республик

  
 ВЕЧЕРНЯЯ ПЕСНЯ БРАЖНИКОВ 
 
 
 
Хайт-вайт,
 
Хайт-вайт!
 
Встает луна,
 
Легли в горах туманы.
 
Пришла пора налить вина
 
В заздравные стаканы.
 
 
 
Хайт-вайт,
 
Хайт-вайт!
 
Даем зарок,
 
Расположась бок о бок,
 
Что мы летящих в потолок
 
Считать не будем пробок.
 
 
 
Гремит бутыль, как пистолет,
 
Заслуженно воспетый.
 
И пусть пальбы весь белый свет
 
Не слышит, кроме этой.
 
 
 
Пускай, как в прежние разы,
 
Не потерявший силы
 
Огонь прославленной лозы
 
Вольется в наши жилы.
 
 
 
Хайт-вайт,
 
Хайт-вайт!
 
А ну, до дна!
 
Как сердца легок вымах!
 
Устами в пламени вина
 
Прильнем к устам любимых.
 
 
 
Хайт-вайт,
 
Хайт-вайт!
 
Не зря стакан
 
Звенит призывным звоном.
 
И как оракулы в карман
 
Не лезем мы за словом.
 
 
 
И я пророк, и ты пророк,
 
Мы все сидим бок о бок.
 
Из бочки выбьет пусть пупок,
 
Кто пред вином не робок!
 
 
 
О смерти мы и смерть о нас
 
Забыть согласны в этот час.
 
Нальем — и будем квиты!
 
До дна, Али!
 
До дна, Аббас!
 
А ну до дна, джигиты!
 
 
  
 УТРЕННЯЯ ПЕСНЯ БРАЖНИКОВ 
   
 
 
Всю ночь гулял я, удалец,
 
Пел песни среди ночи.
 
Теперь в башке моей свинец,
 
Подняться нету мочи.
 
 
 
Ох! Все нутро мое в огне,
 
День белый черен цветом.
 
Я глянул в зеркало, и мне
 
Явился черт при этом.
 
 
 
Ох! Клялся, что не буду пьян,
 
Но поступил оплошно.
 
Веселье славил мой стакан,
 
Ох, что ж теперь так тошно?
 
 
 
«За женщин пьем! До дна! До дна!» —
 
Гремело среди ночи.
 
Пришел — и встретила жена,
 
В слезах чьи были очи.
 
 
 
Хоть пил во здравие наш круг,
 
Не ведавший печали,
 
Но вдруг напал на нас недуг —
 
И мы валиться стали.
 
 
 
Был пробок взлет, как взлет ракет,
 
Которые, как видно,
 
Доставить могут на тот свет,
 
Но умирать обидно.
 
 
 
Ох! Знал обычай тамада,
 
И тосты раздавались.
 
Я пил за дружбу, но куда
 
Дружки мои девались?
 
 
 
— Ответь, Омар,
 
Ты жив иль нет?
 
А что, скажи, с Гасаном?
 
Домой доставлен Магомет
 
Живым иль бездыханным?
 
 
  Автографы  
  
 НАДПИСЬ НА КНИГЕ ПОЭТА, КОТОРЫЙ В ДЕТСТВЕ БЫЛ БАРАБАНЩИКОМ 
 
 
 
Вспоминаешь о том, как ты был
 
Барабанщиком в детстве и рьяно
 
В белокожую грудь барабана,
 
Бодрый мальчик, без устали бил.
 
 
 
Над ущельем клубится туман,
 
Я открыл твою книгу и снова
 
Слышу — праздно гремит барабан,
 
Заглушая и чувство и слово.
 
 
  
 НАДПИСЬ НА КНИГЕ, ГДЕ В ФОРМЕ СТИХОВ ПРЕПОДНЕСЕНЫ ПРОПИСНЫЕ ИСТИНЫ 
 
 
 
На целый зал навел тоску докладчик,
 
И у собранья на уме одно:
 
«Когда ж ты кончишь, времени растратчик,
 
Чтоб наконец-то началось кино?»
 
 
 
Открыл стихи, и вижу — тот же случай.
 
— Почтенный автор, так писать грешно.
 
Кончай доклад. Читателей не мучай.
 
Давно пора крутить уже кино!
 
 
  
 НАДПИСЬ НА КНИГЕ ОДНОГО ПОЭТА 
 
 
 
В твоих стихах, пришедший в изумленье,
 
Нашел я строки золоту сродни,
 
Да вот беда: до твоего рожденья
 
Поэтами написаны они.
 
 
  
 ТРЕТИЙ ЛИШНИЙ 
 
 
 
Что не бывает в наши лета?
 
И я поныне не забыл,
 
Как враждовали два поэта
 
И как их третий примирил.
 
 
 
Былые схватки позабылись,
 
И оба, эка благодать,
 
Они в борьбе объединились
 
И стали… с третьим враждовать.
 
 
  
 АВТОРУ СКУЧНОГО РОМАНА В СТИХАХ 
 
 
 
Читал роман твой, это, брат, не «Мцыри»,
 
Какой охват людского бытия!
 
Мне стало ясно, что в подлунном мире
 
Есть два несчастных: это ты и я.
 
 
 
Какое совпаденье роковое!
 
Мы словно угодили под обвал:
 
Несчастен ты, что написал такое,
 
Несчастен я, что это прочитал.
 
 
 Перевод с аварского Я. Козловского. 
  
 ПРОЩАЙ, ВИНО! 
 
 
 
Прощай, вино! Мы ровно тридцать лет
 
Дружили крепко — не разлить водою!
 
Дай силы мне теперь, когда я сед,
 
С твоей расстаться влагой молодою!
 
 
 
Твой вдохновенный разливал я хмель,
 
Друзей от жажды огненной спасая.
 
Прощай, вино! Я вынужден теперь
 
С тобой расстаться, губы в кровь кусая!
 
 
 
Мне не в чем упрекнуть тебя, мой друг, —
 
Боюсь твоих упреков справедливых…
 
Я твой огонь не выпускал из рук
 
В толпе несчастных дней и дней счастливых.
 
 
 
Ну нет, не повернется мой язык
 
Тебя порочить, как другие могут!
 
Прощай! С тобою вместе я привык
 
Друзей встречать и провожать в дорогу.
 
 
 
Я знаю цену твоему огню!
 
Боржом с нарзаном не согреют взора…
 
Но ты не знаешь, сколько раз на дню
 
Из-за тебя пылала в доме ссора!
 
 
 
Прощай вино! Сменять тебя на чай!
 
Пить не вино, а сладкий чай из кружки —
 
Как молодой жене сказать «прощай!»
 
И без любви уйти в мужья к старушке!
 
 
 
Я обожал тебя, я проникал
 
В твои оттенки, ароматы, речи,
 
Я знал, в какой руке, какой бокал,
 
Какую песню запоет при встрече!
 
 
 
Умел я твой серебряный платок
 
На лебедином горлышке стеклянном
 
Раскутывать любовно, как знаток,
 
И быть в кругу друзей от счастья пьяным!
 
 
 
Но кончен бал! Прощай, не помни зла!
 
Прощай, вино, тебя любил я пылко.
 
Как жаль, что я внутри не из стекла —
 
Ведь от спиртного не болит бутылка!
 
 
 
Прощай, вино! На днях я услыхал,
 
Что, вознесенный в небеса тобою,
 
Грубил я добрым людям, как нахал,
 
И — что ужасней — глуп бывал порою!
 
 
 
Как пели мы прекрасно в час ночной!
 
Но день кошмарной пыткой становился:
 
И за грехи, свершенные вчера,
 
Не смочь сполна сегодня расплатиться!
 
 
 
Вот почему тебя, любимец мой,
 
Мы — плоть моя и совесть — очень просим:
 
Поскольку возраст наш пропах зимой, —
 
Прощай, вино! Давай друг друга бросим!
 
 
 
Ох, без тебя тоскливо жизнь начать,
 
Ох, без тебя так скучно петь метелям!
 
Но лучше с чистой совестью скучать,
 
Чем щеголять бессовестным весельем!
 
 
 
Опять снега дремучие встают
 
Сугробами в окне передо мною,
 
Поэты молодые пристают:
 
— Пойдем-ка с нами пить вино хмельное!
 
 
 
Сам удивляясь избранной судьбе,
 
«Нет!» говорю им с грустным выраженьем:
 
— Прошу вас, относитесь с уваженьем
 
К вину, мои родные, и к себе!..