Древний. Предыстория. Книга десятая. Смутные опасения
В центре плавучего острова располагался сам Гриндъявик, пересечённый морскими каналами, словно замысловатой голубой паутинкой. Чем дальше от застроенного мегалитами центра, тем сильнее городские сегменты утопали в зелени белоснежных берёзовых рощ и тенистых дубрав исполинской высоты, простирающихся далеко за периметр града и упирающихся в разноцветье полей и нежную зелень луговых просторов. Равнинные сектора занимали порядка трети всей площади острова и упирались в сплошную зону широколиственных лесов, под сенью которых можно заметить бесчисленную россыпь родовых усадеб.
На Вадаре не существует холодных зим, бескрайняя и бесконечная океаническая толща за лето аккумулирует огромное количество тепла, что исключает образование устойчивой толщи льда на поверхности океана при отрицательных температурах воздуха. Даже в самых холодных участках планеты ледяной покров не держится долго, так как студёными заморозки на этой планете никак не назвать. Ниже минус десяти морозов на Вадаре не бывает. Зато бывают вполне всамделишные снегопады, сменяющие собой летние тропические ливни. Зимой наземные водные каналы Гриндъявика покрываются ледяным панцирем, и один такой снегопад, не прекращающийся неделю, запросто способен засыпать град пятиметровыми сугробами, к вящей радости снежноволосой детворы. Но зима здесь коротка, и большую часть времени на Вадаре тепло или жарко. Поэтому большая площадь поверхности древесных листьев служит отличными зонтиками для обитателей острова, основное количество которых проживает в лесных секторах.
Лесные массивы Гриндъявика не доходят до береговой линии полтора десятка километров и упираются в скальный обод, опоясывающий плавучий остров по всему периметру. Изрезанные суровыми фьордами скалы имеют существенную высоту, являясь барьером для штормовой волны и ураганных ветров, и заодно надёжным убежищем для водоплавающей морской птицы. Изначально на Вадаре птиц не существовало, но с появлением плавучих градов появились и они, ибо в биоценозе лесов и равнин, требующих для своего здоровья наличия множества видов насекомых, без птиц никуда.
Несколько частей Инэйк любовался Родиной, вид на которую ему никогда не наскучивал, после чего повёл яхту на снижение. На подлёте к кастовому дворцу Жизнь Рекущих Кристалл Связи Магистра сформировал в его сознании образ входящего сообщения, и Инэйк ответил на вызов своей супруги:
– Да, солнышко моё, я тебя слушаю.
– Любимый, ты уже в курсе последних событий?! – Глаза Бьорк цвета звёздного огня ярко сияли, сбрасывая излишки биоэнергии, сгенерированные взволнованным энергоконтуром Даарийской красавицы.
– Судя по твоему состоянию – нет, – Инэйк невольно улыбнулся.
Их супружескому союзу недавно исполнилось восемьдесят лет, но слияние Бьорк и Инэйка было столь идеальным, что оба они не ощущали череды прожитых лет. Которые пронеслись настолько незаметно, что никто из них даже не заметил сию круглую дату. Если бы не пара тысяч поздравлений от самых близких родичей, напомнивших о том, что со дня их свадьбы минуло восемь десятилетий, ни Инэйк, ни Бьорк точно не вспомнили бы об этом. Их совместная жизнь и без того насыщена событиями и кастовыми деяниями. Собственно, во время исполнения кастового Удела они и познакомились. Случилось это восемьдесят три лета назад в ходе выполнения коррекции популяции актиний, обитающих на внешних подводных поверхностях основания родного града.
Многокилометровая толща плавучего острова, снаружи кажущаяся простой и понятной, в действительности являлась сложнейшим симбиозом живых биологических структур. Каркасом основной несущей плоскости являлись корни деревьев уникальных пород, созданных кастой Творцов специально для данной цели. Растущие на поверхности древесные стволы были как две капли воды похожи на обычные сухопутные дубы, берёзы и прочее. Но их корневая система обладала мощными диаметрами, повышенной гибкостью, прочностью и многокилометровой протяжённостью. Что позволяло корням миллионов деревьев сплетаться в сплошной ком и образовывать сложную сеть с уникальными показателями гибкости, прочности и самовосстановления. За многие сотни лет, потребовавшихся когда-то для создания плавучего острова, древесная корневая сеть образовала мощное основание – воедино сплетённый с лабиринтом гидротехнических полостей сложный фундамент толщиной в два десятка километров.
В процессе регулирования корневой платформы кастой Венедов был создан и изготовлен специальный грунтовый наполнитель, коим Венеды заполнили межкорневое пространство, образовав почвенный слой, что позволило в итоге высевать на острове растительность. Растительность плавучего острова всегда создаётся для каждой планеты-океана заново, с учётом климатических и прочих особенностей. После стабилизации почвенного слоя, установки скального обода и выращивания стартовых лесов остров начал заселяться первыми сухопутными обитателями.
Для управления морским ходом плавграда, а также удобства океанских животных, встречающих на своём пути тысячекилометровую громаду острова, в его основании имеется сеть мощных подводных каналов, пересекающих корневой массив насквозь. Через данные каналы часто ходят стаи рыб и морских животных и осуществляется выброс водяного потока, предназначающегося для руления, ускорения и замедления движения острова, а также компенсационных воздействий на штормовую волну. Внутренние поверхности каналов идеально чисты, что вынуждает рыбьи косяки не задерживаться в лишённых пищи подводных тоннелях. Зато внешние поверхности подводной части плавучего острова – это рай для всевозможной морской живности, от кораллов и актиний до морских черепах и величественных мант. Корневое основание периметра давным-давно скрылось под разноцветной коралловой толщей, каждый сектор которой был заселён строго выверенными популяциями тех или иных морских видов. Полный набор которых объединён в идеально рассчитанную пищевую пирамиду, правильное функционирование которой и позволяет добиваться идеальной чистоты водного массива.
В ту памятную пору Инэйк ещё не был Магистром, но в свои двадцать восемь уже являлся хорошим специалистом, перспективы которого отмечали Асы касты. Поэтому, приступив к плановым действиям в целевой колонии актиний, он поначалу воспринял назначение себе в помощницы пятнадцатилетней дочери Рода-Побратима как незначительную помеху. Сильно мешать она не будет, не для того явилась, но теперь придётся отвлекаться на то, чтобы передавать юной дочери кастовые знания, что замедлит темпы научных деяний.
Поэтому в первый день работы он особо не вникал в особенности её энергоконтура и сохранял повышенную серьёзность, дабы у юной дочери не возникло желания много болтать вместо того, чтобы осваивать кастовый Удел. Она в свою очередь тоже демонстрировала сосредоточение на научных деяниях, тем более что для неё это было первое по-настоящему серьёзное кастовое задание. Этот подход Инэйку понравился, и через несколько дней он стал давать ученице больше профессиональных тонкостей. Дочь Рода-Побратима проявила похвальную тягу к знаниям, и все остались довольны.
Однако спустя неделю она неожиданно привиделась Инэйку во сне, и он серьёзно обеспокоился этим моментом, всё же его ученица показалась ему слишком юна. Наутро он отправился за советом к Хранителям, и те пристально изучили энергопотоки обоих. Высокая степень совместимости обнаружилась сразу же, потом обнаружилась стопроцентная вероятность идеального слияния, так всё и выяснилось. Хранители особо указали на тот факт, что юная ученица являлась дочерью Рода-Побратима, проживающего на другом плавучем острове в противоположном полушарии. В обычном жизненном ритме они с Инэйком встретились бы ещё очень не скоро, если встретились бы вообще. Но недавно каста Жизнь Рекущих объявила набор желающих на мероприятия по обмену опытом между различными градами, и юная ученица сама пожелала приехать в Гриндъявик. Потому что несколько раз видела себя во сне посреди этого плавучего острова.
С того момента нашедшие друг друга половинки не расставались. Спустя половину лета они обменялись свадебными кольцами, ещё через два лета сыграли свадьбу. До образования супружеского союза оба трудились на ниве кастового Удела в лесах плавучего острова, и юной жене отлично удавались биоэнергетические манипуляции с берёзами. Инэйк любил разглядывать свою половинку, тщательно выравнивающую шероховатости в древесных волокнах живых деревьев, и находил, что его возлюбленная смотрится рядом с берёзами очень органично: столь же стройная, беленькая и добрая. В итоге юная жена очень быстро получила от него новое имя – Бьорк [1] – коим и именуется до сих пор.