Неестественная смерть

Глаза у Ван Мэна и командир отряда Ли загорелись, словно они увидели отблеск победы.
У Дачжи продолжал:
– Я поздно вышел из интернет-кафе, автобусов уже не было, оставалось только поймать такси, но было жалко тратить свои кровные. И тут я увидел, что кто-то оставил ключи в скутере на входе в интернет-кафе…
– И что потом? – Ван Мэн пристально посмотрел на У Дачжи. – Что-то случилось по дороге домой или видел что-нибудь необычное?
  
– Нет! Я благополучно вернулся домой… – Произнеся слово «благополучно», У Дачжи не смог сдержать улыбку.
Командир отряда Ли, хлопнув ладонью по столу, заорал:
– А ну-ка посерьезнее! Не думай, что тебе удастся легко отделаться. Давай выкладывай все начистоту!
У Дачжи вздрогнул от испуга:
– Товарищ полицейский, вы чё? Ну, разве только подобрал мобильный телефон и бумажник…
Командир отряда Ли и Ван Мэн вперились в него взглядами:
– Давай, рассказывай!
– Мобильный телефон и кошелек я действительно подобрал, но не украл или там отобрал… Я быстро доехал на скутере до своей деревни; гляжу, на обочине дороги в пшеничном поле стоит автомобиль. Возле нашей деревни люди часто припарковывают по ночам свои машины на обочине дороги, чтобы потрахаться. И я решил потихоньку заглянуть и посмотреть «короткий порноролик». Но когда пригляделся повнимательнее, то оказалось, что в машине никого нет, поэтому я влез туда, подобрал мобильный телефон и бумажник – и поспешил домой.
Когда У Дачжи произнес «подобрал», он особо выделил это слово. Было очевидно, что парень подчеркивал: мобильный телефон и бумажник валялись без присмотра, просто так.
– Ты подобрал только мобильник и бумажник? И никого не видел? – Командир отряда Ли пристально посмотрел на У Дачжи. – Тебе лучше говорить правду без всякой лжи и утайки!
– Товарищ полицейский, то, что я сказал, – истинная правда! Я законопослушный гражданин и уважаю закон.
– Хм, и это ты называешь законопослушным? Угнал скутер, стащил походя чужие вещи… Твоя вина не так уж и мала! – Командир отряда Ли приподнял брови. – Значит, так: отведи нас посмотреть на эту машину, и посмотрим, не солгал ли ты нам.
Ван Мэн и я последовали за командиром – и вместе с У Дачжи поехали на пшеничное поле.
– Вот из-за этой машины – а я даже не знаю, кто на ней приехал! – мне пришлось побывать в полицейском участке управления общественной безопасности… – беспрестанно сетовал и жаловался по дороге У Дачжи.
Когда мы приехали, уже стемнело. В ярком свете наших фар я увидел белый микроавтобус «Звезда Чанъани» [4] без номеров, криво припаркованный на пшеничном поле. На пути от обочины дороги к полю тянулись две дорожки придавленной пшеницы. Ван Мэн начал делать фотографии с разных ракурсов. Внезапно он поднял голову, вытянул руку и, указав на юго-восток, произнес:
– Смотрите, это место находится всего в нескольких сотнях метров от дороги, где был найден труп судебного медика Чжао!
Глядя в том направлении, можно было увидеть широкое шоссе. Яркие уличные фонари и бесконечный поток автомобилей на шоссе – это улица Дунхайлу!
Ван Мэн нашел под задним сиденьем пару черных полицейских кожаных ботинок, а я обнаружил следы крови на спинке водительского сиденья, волоски и несколько подтертых пятен крови на полу автомобиля.
Было уже больше 10 часов вечера, когда мы вернулись в управление. У Дачжи отвели в комнату, чтобы продолжить допрос.
Увидев, что в кабинете начальника отдела Вана горит свет, я постучал в дверь, толкнул ее, вошел – и с удивлением обнаружил, что там также находятся судебный медик Ню и судебный медик Цзян. Судмедэксперт Ню, увидев меня, указал на стул рядом с собой и сказал:
– Сяо Лю, хорошо, что пришел. Мы обсуждаем дело Лао Чжао.
Я доложил обо всем случившемся начальнику отделения Вану и судмедэксперту Ню. Тот кивнул в ответ:
– Находки Сяо Лю очень ценны. Только что я был в доме Лао Чжао, хотел поговорить с его родственниками – помочь нашей работе. Я попытался заручиться их согласием позволить нам вскрыть тело Лао Чжао. Вопреки ожиданиям, все прошло гладко; члены семей криминалистов благоразумны.
Начальник отдела Ван кивнул:
– Это дело не только о попытке скрыться с места дорожно-транспортного происшествия, но и, возможно, эпизод о сокрытии трупа. Лао Чжао – наш коллега, все мы его очень уважаем, и нам тем более следует вести дело в строгом соответствии с установленными процедурами. Тело Лао Чжао должно быть вскрыто!
Показалось, что воздух мгновенно сгустился; все замолчали. Хотя анатомирование является необходимым процессом с точки зрения процедур ведения расследования и раскрытия преступлений, эмоционально с этим трудно смириться.
Мы препарировали много трупов – и хотим лишь дать им возможность высказаться и отомстить за себя. Однако когда мы указываем скальпелем на нашего коллегу, особенно на старого судебно-медицинского эксперта, в наших душах невольно возникает какое-то препятствие.
После продолжительного молчания судебный медик Ню встал со своего стула:
– Дело не терпит отлагательств, немедленно идем в прозекторскую!
Пройдя по темному коридору и шаг за шагом спустившись по лестнице, мы оказались в тихом и спокойном до удушливости анатомическом кабинете на минус первом этаже. Глядя на Лао Чжао, лежащего на прозекторском столе, я испытывал смешанные чувства. Он был не только моим коллегой, представителем старшего поколения, но и моим учителем.
Судмедэксперт Ню надел перчатки, подошел и пожал Лао Чжао руку. Затем наклонился и приставил свою голову к его голове:
– Лао Чжао, если тебе есть что сказать нам, рассказывай сейчас. – В свете ламп я увидел в его глазах слезы.
Атмосфера в прозекторской была гнетущей. Судебный медик Ню медленно произнес:
– Сяо Цзян, Сяо Лю, вскрытие будете выполнять вы. Все-таки мы с Лао Чжао были коллегами более тридцати лет, и мне действительно невыносимо его вскрывать.
Судмедэксперт Цзян и я молча надели защитные костюмы, натянули перчатки, встали перед Лао Чжао и склонились в поклоне. Я внимательно посмотрел на труп, и мне показалось, что из него насильно вырвали жизненную силу, оставив только одну телесную оболочку.
У меня защипало в носу, и внезапно в моей душе возникло удивительное ощущение. Я почувствовал, что лежащий на столе Лао Чжао словно приглашает нас к тому, чтобы мы препарировали его и прислушались к его рассказу.
Скальпель разрезал кожу от шеи до живота. Я увидел, что у Лао Чжао сломаны ребра со второго по седьмое с левой стороны и с третьего по восьмое с правой.
Мы перерезали ребра по средней линии ключицы. Грудная полость была наполнена кровью, в обоих легких имелись множественные разрывы – должно быть, их прокололи сломанные концы ребер.
Вскрыв перикард, мы увидели, что вся полость сердечной сумки заполнена кровью. После удаления крови был обнаружен разрыв в правом желудочке.
Легкие и сердце разорваны – этого достаточно, чтобы сделать вывод, что Лао Чжао умер быстро. Помимо этого у него были повреждены печень и селезенка, и, похоже, он получил множество смертельных травм. Во время обследования тазовой полости был обнаружен перелом тазовой кости с раздроблением и осколками; для формирования такого перелома требуется огромное усилие. Чаще всего это встречается при дорожно-транспортных происшествиях или падении с высоты.
После вскрытия грудной клетки, брюшной полости и полости малого таза мы приподняли шею Лао Чжао и скальпелем надрезали кожу головы вдоль задней части уха. Под затылочной частью была гематома, но снаружи череп выглядел целостным и неповрежденным.
  
Вынув пилу для аутопсии черепа, мы подключили ее к источнику питания. Я взял пилу в руки и удалил верхнюю часть черепа Лао Чжао, обнажив мозг. Осмотр твердых мозговых оболочек, большого головного мозга, мозжечка и основания черепа Лао Чжао не выявил явных повреждений.
Мы одновременно проводили вскрытие и докладывали о результатах судмедэксперту Ню. Его лицо оставалось спокойным.